Простая история

      Гермиона не могла оторвать от нее глаз. Густые, вьющиеся волосы цвета самой темной ночи, такого же цвета большие глаза в обрамлении густых ресниц, слегка вздернутый носик, нежные черты лица, пухлые алые губы, аристократически бледная, фарфоровая кожа. И это только лицо, что уж тут про остальное говорить. Пышная грудь, подчеркнутая кружевным корсетом, красивейшая талия, утонченные руки, стройные ножки, скрытые под пышной юбкой черного платья, крутые бедра. И голос — глубокий, бархатный голос, каждый раз заставляющий ее намокать внизу. Каждый раз, при взгляде на профессора Блэк, у нее на миг замирает сердце, а дыхание перехватывает.       Ей постоянно снятся сны с ее участием. Красивые сны, где они танцуют вальс, отдыхают на природе, гуляют по Парижу. А иногда сны бывают более откровенными. Ей снится обнаженная Беллатрис, покрывающая поцелуями своих невозможных губ ее тело, доставляющая языком ей удовольствие, шепчущая слова любви прямо в губы, пока рука неспешно опускается к ее самому сокровенному. Если раньше Гермиона не позволяла себе, то с шестого курса она почти каждую ночь мастурбирует, с мыслями о Белле.       В одном из писем к родителям она призналась, что испытывает чувства к женщине старше себя почти на пятнадцать лет — ей на тот момент было шестнадцать, а Белле тридцать. Каково же было ее облегчение, когда родители приняли и поддержали ее выбор, кто бы знал. Недавний разговор с Гарри тоже свалил огромный камень с ее плеч — как-никак, он ей прямо как брат, а она влюблена в его тетю. И вот теперь осталось последнее — завоевать саму Беллу! Легче сказать, чем сделать… За все годы в Хоге она ни с кем не встречалась. Поначалу, она думала, что влюблена в Гарри. Красив, добр, уважает ее, слушает — что еще нужно? Но когда он стал оказывать внимание близняшкам — сердечко даже не екнуло. Наоборот, она была рада за них. Зато потом, когда оказалась в душе с достаточно оформившейся Лавандой, и посмотрела на нее — почувствовала возбуждение. Но гнала от себя эти мысли, сосредоточившись на учебе. Точку в определении ее ориентации поставила Белла на одном из уроков танцев — именно она готовила студентов на четвертом курсе к балу. Она предложила именно ей, Гермионе, стать ее партнершей для демонстрации. И стоило ей встать в пару с профессором, почуять ее терпкий, дурманящий голову запах хвои и черной смородины, заглянуть в ее бездонные черные омуты — она поняла, что навек пропала. Именно возникшие к профессору чувства не дали ей начать отношения, хотя Сьюзен Боунс на шестом курсе довольно откровенно с ней флиртовала, чуть ли не прямым текстом предлагая встречаться.       Поэтому, опыта у нее нет никакого. Но если она хочет быть с Беллой — ей придется переступить через страх и неуверенность, собрать в кулак всю ее гриффиндорскую смелость (слабоумие и отвага, ага) и начать добиваться Беллы. Она не простит себя, если хотя бы не попробует. План созрел быстро. После низвержения Амбридж в конце пятого курса (студенты написали министру донос об использовании кровавых перьев для наказаний, всей школой причем, даже слизерницы), Блэк снова взяла на себя все курсы по ЗОТИ. Гермионе пришлось постараться, но, в итоге, она смогла нарваться к ней на отработку за нарушение техники безопасности. И вот, уже следующим вечером, она стояла в кабинете профессора, с повинно опущенной головой.       - Честно говоря, не ожидала. От кого угодно, кроме вас, мисс Грейнджер. - От того, как она произнесла «мисс Грейнджер», по бедрам Мионы потекла влага.       - Простите, профессор.       - В качестве наказания, вы при мне напишете на пергаменте все положения техники безопасности при работе с заклятиями на моем уроке, без учебника.       - Конечно, профессор.       - Садитесь и приступайте.       Преодолев накатившее возбуждение, она села за парту, и приступила. Профессор сидела напротив нее, проверяя эссе. Гермионе было сложно, почти невозможно, оторвать от нее взгляд. Особенно от груди, что становилась еще объемней при каждом вдохе. Как ей хотелось зарыться в них лицом, наслаждаясь теплотой и мягкостью…       - Неужели вы ищете правила безопасности в моем декольте? - Гермиона даже не поняла, что открыто пялилась. Зато поняла профессор, и теперь смотрела на нее с усмешкой.       - Простите, профессор…       - Вы не первая студентка, что смотрит туда. Но впредь воздержитесь от подобного. - Сказано это было так, что Гермионе показалось, будто профессор разочарована.       - У вас красивая грудь! - Выпалила она, не сразу осознав смысл своих слов.       - Спасибо, я знаю. - Холодно ответила Белла. - Не отвлекайтесь!       - И не только грудь! - Осознав свою оплошность, она попыталась исправить положение. - У вас еще красивые волосы. Ваше лицо очень притягательно, в глазах утонуть хочется, а от голоса трепещет сердце! В вас все прекрасно!       Она не понимала, что несет, но уже не могла остановиться. Женщина смотрела на нее, не отрываясь, молча. В ее глазах что-то, на миг, промелькнуло, но лишь на миг.       - Спасибо, мисс Грейнджер. - Тихо произнесла она, и вернулась к проверке эссе.       Миона дико покраснела, и поспешила закончить работу. Ей понадобилось десять минут, и все это время она чувствовала на себе взгляд глубоких, черных глаз. Закончив, она поспешила сдать работу и ретироваться, опасаясь встречаться с профессором глазами. Она наделала слишком много ошибок. Но у самого входа ее окликнули, заставив застыть на месте. Профессор неспешно подошла к ней, положив руку на плечо, заглянула в глаза и тихо заговорила.       - Вы хороши в теории, но практика оставляет желать лучшего. Я думаю, вам нужно ее подтянуть. А потому, каждый вторник и четверг после ужина, а также в субботу после обеда, вы будете приходить ко мне… На практические занятия.       - Я… Кхм… Конечно, профессор. - Она еле смогла восстановить дыхание, застопорившееся от столь близкого нахождения Блэк рядом с ней.       - Тогда до завтра, мисс Грейнджер. - Прошептала она и пошла к своему столу.       - Конечно… До свидания, профессор. - И покинула кабинет.       Зайдя за угол, она привалилась к стене, чтобы восстановить дыхание и привести в порядок мысли. Сердце отбивало бешеный ритм, в ушах стучала кровь, руки тряслись. Но она была счастлива. Она никогда столько времени не проводила наедине с ней, и никогда они столько не говорили. Это был один из лучших ее вечеров. А завтрашний обещал быть еще лучше. Но это завтра. Сейчас же в ее планах теплый душ и рука между ног — нужно сбросить пар. Очень-очень нужно.