свободное падение

Итэр является сборником приятных чувств, эмоций, ощущений. вот только он сплошной сгусток любви к касаниям, с которым Мучче, увы, не суждено смириться.   Скар не понимает, почему каждое объятие, каждый взгляд, «случайное прикосновение», держание за руку обращается именно к нему одному, не распространяясь на весь стафф.   Насчет Тартальи и Люмин все ясно - ему бы и глаза вырвали, и руки отрубили, и вообще казнь совершили. Все вполне очевидно. Все в стиле Тартальи. И непонятно, это ли является причиной такого поведения или нет, но тот фактор, что взгляд у него слишком уж яркий, чуть ли не до сердечек в глазах, а касания до невозможности нежные, аккуратные, принадлежат лишь одному человеку, выбивая всю землю из под ног: Мучча никогда не признается, но сплетение пальцев воедино, как в замок, вызывает обычно непозволительный спектр эмоций, эмоциональный выкидыш; Скар лишь губы дует, взглядом укоризненно шутливо Итэра заставляет улыбаться, но руку не отпускает, только сильнее пальцы переплетает, чувствуя, что блондин - действительно надежный человек.   Итэру не по себе. Даже обидно как-то, что Скара воспринимает каждое его действие, как игру на камеру. Словно он еще не вышел из роли своего персонажа и просто напросто липнет к отказывающему ему во всем Мучче, играет, взрывная фанатские сердечки, убивая фан-базу очередным «а ты меня любишь?» и приближенным к чужому лицу уж слишком неприлично близко. обидно, что однажды на интервью, Мучче предложение в шутку делают, он соглашается, руку вперед, к камере вытягивает и на блондина смотрит, бровями играя, намек в самое сердце пуская. Обидно, что все в шутку.   Но Итэр не играет. Итэр признает, что еще на съемочной площадке, его игра переросла в иное дело, в такое, что невозможно передать словами. И он не знает, с привычки ли или нет, но желание обнимать, пытаться поцеловать, просто хотя бы раз коснуться остается как прежде сильным. Он проявляет даже больше, чем от себя ожидает: везде рядом крутится, обнимает за талию по-собственнически и на себя тянет, слыша из зала очередное «ААААААА» и игриво улыбаясь. Не волнует. Волнует лишь чужое тепло руки на своей талии и быстрая встреча глазами.   Сердце ритм постоянно ускоряет. Итэр Итэром, но из роли самоуверенного Эфира он все таки вышел, даже несмотря на то, что очень даже уверено говорит какие-то двусмысленные словечки на сцене Мучче, буквально на весь зал, при этом большинство стаффа его описывают - «на моей памяти, этот юноша слишком застенчив». Рядом с муччей – да; когда тот стоит рядом, когда дразнит его и кормит с ложки в шутку (при этом итэру нужно еще успеть захватить эту чертову ложку губами, прежде чем мучча дернется и заберет сладость себе)   Итэру нравился мучча и на съемках, и в кадре, и за ним. Везде мучча был разным, но по своему интересным и привлекательным. Это немного пугало, но поделать было нечего. Блондин лишь вздыхал. Как только съемки закончились, в юноше снова проснулся какой-то неосознанный животный страх. Люди? Когда он мечтал стать актером, казалось, что уже ничего так сильно не будет волновать. Даже социофобия решила оставить его. Но, кажись, ненадолго. Он не боится внимания, даже если его чересчур. Он боится, что не примут. Что в реальности он покажется им совершенно не тем человеком, но кино на то и кино, что он может быть тем, кто нравится другим, пускай это всего лишь роль. Конечно, антагонисты всегда больше заходили - скарамучча его даже в этом победил. Итэр закатывает глаза и усмехается своим мыслям. Когда звучит первый вопрос, итэр ни на шутку сжимается, а все внутри обдает холодом. Он бежит по спине и юноше кажется, что шевелиться становится невозможным.  Он старается держать невозмутимое лицо, сохранять хладнокровие, показывая свой интерес лишь глазами (хотя выходило не читаемо для каждого, кто мог заметить), но получалось это до момента, пока чужие тонкие пальцы не сомкнулись в замок с его.   в разные такие моменты Мучча глазами в камеру стрельнет, проверяя, снимают ли их. Итэру не обидно, просто больно чуток, и грустно. Грустно, что из-за этого всего его чувства не могут понять, ведь создавать такую атмосферу для Скарамуччи он действительно пытается всерьез, а не чтобы камера записывала каждый их шаг и успевала ухватить моменты, когда они вместе из ванной комнаты выходят, стояк скрывая.  Ничего ведь не было, да и стояк был только у него, разве так заметно? Но у всего были и свои плюсы, пускай здесь гораздо больше разочарования и печали, чем чего-то хорошего;   Итэру не было отказано ни в чем. Точнее даже он не могу себе отказать в этом. Скарамучча, принимающий это все как лишь игру для шипперов, реагировал, даже если хмурым взглядом. Признаться, честно, ситуацию это ничуть не портило – многих забавляло это даже больше, чем Итэра, и многие расценивали это, как «сразу видно, кто в этой паре за всем ухлестывает» Но иногда такое не то, чтобы надоедает, просто не находится сил испытывать невыносимое отчаяние и встречаться с ничего не выражающими глазами после съемок. Итэр не задумывался о том, что именно испытывал скарамучча от всего этого, пускай пару раз даже было видно, что брюнет не сильно желал его касаний. Теперь итэр тормозит на том, что поддельного предложения им достаточно. Ему вообще кажется, что скарамуччу он знает с рождения. Он словно чувствует, что тот любит из еды, что предпочитает из игр, а что ему не по вкусу, что нравится, а что нет, это удивляет, но на такое заявление в интервью ему прямо отвечают: (— для меня итэр как младший брат, — и закидывает тому руку на плечо) У скарамуччи от каждого его действия мурашки. Этот светловолосый юноша его мир переворачивает, сердце на части от ощущений разрывает, все нутро будоражит. несмотря на то, что он всегда старается относиться к этому с хладнокровием, иногда это дается до безумия тяжело. Продолжать себя убеждать в том, что просто привык, уже становится невозможным, когда парень словно забывает о нем. Не сказать, что мучче было противно. Еще во время съемок более интимных сцен с парнем он понял, что тут что-то не так. Он проходил кастинг лишь чтобы попробовать, узнать, какого это, а теперь стоит здесь и жаждет того, чтобы юноша, который находился большую часть сериала под ним, полапал его на глазах у всех. От одного взгляда юноши скарамучче дурно становится, а сердце намеревается вот-вот выскочить из груди. Блять, превращается в слащавого, но если это связано с нежным блондином напротив, то он только за.   - фетиш? – усмехается тарталья, закидывая ногу на ногу и складывая руки в замок.   - нет, долбоебизм, - повторяет действия парня уже синьора, снисходительно поглядывая на затихшего скарамуччу.   Скарамучча понимает, что если раньше ему было некомфортно лишь от постоянного внимания блондина, то теперь ему очень плохо без. Парень словно переключается на место вокруг себя, а не на отдельный мир – муччу. Он, вроде как, открыто заявлял об этом на одном из встреч с фанатами. Скарамучча себя тогда переборол и за талию приобнял, к себе прижимая, в микрофон усмехаясь. Ох, тот взгляд, что бросил на него итэр пустил новую волну непонятных ощущений. Такой невинный, такой чистый и горящий огоньками...   Только изменений не понесло это никаких. Итэр все так же не реагировал ни на что, не делал ничего и Мучче оставалось задаваться вопросом «почему?». Они ведь так часто встречались чуть ли не влюбленными взглядами, которые расценивали как «шипперская еда для фандома», но сейчас он впервые понимает то, насколько это было по-настоящему.   Их приглашают на очередное шоу. Он следит за каждым действием. Итэр постоянно себя то одергивает, то нервно смеется и мельком смотрит на муччу, пуская стрелы в его сердце. Матом хочется крыть, чтобы мелкий прекратил. Когда вокруг кружит столько фанатов, кажется, что любое неверное движение скинет вас в эту пропасть из поднятых рук и просьб сфоткаться, поэтому все, что остается – прижиматься друг к другу и иногда кажется, что он намеренно убегает от касаний скары. Это начинает злить и постепенно выводить из себя, но пугать коллегу не собирается.     Они скромно улыбаются и что-то объясняют, когда вопросов сыпется все больше и больше, становится уже невозможно и от чего-то мучче кажется, что источником его энергии сейчас может стать именно блондин. Скарамучча поворачивает голову в его сторону и замечает, что тот как-то резко дернулся, а волосы взъерошены. Что, смотрел, получается? Мучча хмыкает и как ни в чем ни бывало протягивает свою руку блондину, пока тот капризно как-то в сторону нос уводит, внимание возвращая на происходящее.   Не нравится. Скарамучче не нравится.   И, наверное, именно это заставляет его совершить нечто страшное, что после понесет свои последствия. Но это после, а сейчас – он оплетает своими руками чужую талию и чувствует, как тело от чужих касаний напрягается, а во взгляде мелькает какой-то странный огонек. Он слышит возгласы, но не обращает внимания. Перед ним снова те самые глаза, смотрящие прям в его. Он склоняется чуть вперед, отчего итэр слегка двигается, но из рук не выпрыгивает как ошпаренный, и ложится тому на плечо. Только теперь не отводит взгляд на камеры, эта привычка давно исчезла, он смотрит прямиком в искрящиеся любовью глаза.   Он уже и сам не знает, когда потерялся в омутах красоты этих глаз, но сейчас, столкнувшись лицом к лицу, ему хочется больше. Больше комфорта, больше взаимности, больше касаний. Больше итэра. И он поддается вперед, успевая задеть щеку блондина губами, прежде чем тот вскрикнет смущенно-удивленное «о».   Он чувствует, как на душе наконец теплеет. Это что, выходит, что ему просто нужно было приковать внимание малыша обратно? Глупец.   Что может подействовать лучше, чем горячий душ и мысли о любимом человеке? Наверное, только присутствие этого человека. Но сейчас, мучче как никогда хочется пристрелиться и забыть все связанное с тем, что произошло.   Он прижимается спиной к мокрой от воды стене и скатывается по ней вниз, пока освежающие холодные капли зарываются в его волосы, омывая и скатываясь вниз. Он смущен. Жутко смущен. И все его мысли сейчас далеко далеко, в номере 303, где сейчас спокойно спит блондин. За сегодня их достаточно измотали, но почему-то скара не чувствовал себя утомленным. Наоборот, сил даже прибавилось, и он точно уверен – дело не в холодной воде.   Когда он в последний раз так сильно таял? Таял ли вообще? На его памяти такого не было ни разку, даже в классе втором, когда кругом так и кружилась голова от девчонок. А тут явно что-то серьезное. Тут не просто девочка. И у него не то, что кругом голова от этих непонятных чувств, у него словно внутри все по новой расцветает. Яркие краски избавляют картину от пятен, да? Вопрос лишь в том, что сейчас думает итэр. Хотя, может, у него ничего и не изменилось?   Он бьет по стене кулаком, называя себя дураком. Итэру скучно.   Почему-то это как укол в заполненное любовью сердце, но парень старается не обращать внимание. Кутается в полотенце и направляется в комнату в надежде лечь и просто вырубиться, но никак не...   - наконец-то, - скарамучча замирает. Ему не послышалось?   Ни капли. На его кровати сидит блондин, опираясь руками назад и слегка раздвигая ноги. Мучча так засматривается на это зрелище, что даже подмечает краешек приоткрытого живота, ползет вниз по стройным ногам, останавливая взгляд на оголенных коленках юноши. Сглатывает.   - я заждался, мучч, - мурлычет итэр, а по губам растекается хитрая улыбка. он видит, что мучча в трансе, но все равно как назло разводит ноги и сводит обратно, привлекая именно к ним свое внимание.   Видимо, скарамуччу это вводит в такой ступор, что он не двигается вообще:   - ты...ты чего тут забыл? – мучча пытается вернуть прежний взгляд. Он не должен плавиться, не должен поддаваться. Камер нет, сюжета нет, тогда что за историю сейчас пишет мальчик?   - соскучился, - блондин проводит языком по внутренней щеке, - но видимо сегодня, я согрею твою кровать.   Скарамучча не успевает даже вякнуть, когда его успешно валят на кровать и затягивают в нежные объятия с запахом лаванды.