Сложности отношений

Антон сильно волнуется, не как в обычно. Кивая на просьбу Юджина выйти на улицу заметно, что напряженные плечи опустились, а грудная клетка будто с облегчением выпустила разряженный воздух внутри. Мужчина всматривается в чужое лицо, оно серьезно, но не как обычно. Любимый покидает дом, и на душе не спокойно. Буря завывает где-то внутри, заставляя содрогнуться от пришедших дурных мыслей, и в непонятной панике сесть на пол, закрывая голову руками как маленький ребенок. Теперь дом - не крепость, что защищает тебя, а клетка, в которую тебя поймают правоохранительные органы за избиение человека. Но он не верит, что Юджин придет не совсем один... Антон понимая, что с его пропажи могут заволноваться другие, все-таки выпускает на улицу. Это как мера безопасности, последствия которой так же рисковы. Держась на волоске от полиции, он каждый день допрашивает любимого, не рассказал ли тот кому-то. Но лжи в речи нет и не будет. Юджин скрывает засосы и укусы. Вся его шея после интимных вечеров зудила, была красной и помеченной. Будто дикий зверь, такой голодный, не отпускал свою жертву. Хотя доля правды тут и была. Брюнет замазывал все самое видное, оставляя нижнюю часть закрытой плотно прилегающим воротником. Антону это никогда не нравилось, хотелось, чтобы все видели принадлежность к кому-то, и при попытке заполучить занятое получить по заслугам. Брюнет боялся расплаты своего парня. Он был коварен и жесток, если вспоминать других жертв, которые не смогли выбраться из заключения и были убиты. Юджин не хотел такого же с собой, а потому с отвращением внутри в некоторые разы и наигранным интересом в отношениях лежал на чужих коленях и выслушивал проблемы. Он не верил, что их любовь нормальна. Чем дальше все заходило, тем больше чернота губила душу парня. Тем больше он ненавидел Антона и видел в нем лишь опасность. Однако, как по щелчку пальца все испарилось в один вечер, когда уж слишком мягкий маньяк прижимая партнера к кровати, начал нашептывать ему нежностей на ухо. -Зайка моя... Я видел, как ты хромаешь... Все ли хорошо?- Юджин чувствовал настоящее переживание за него. Совсем недавно на прогулке он поранил ногу, небольшое растяжение, которое не удалось скрыть от чужих глаз, а потому вздыхая и быстро подумав над ответом, брюнет кратко ответил: -растянул.- Спускаясь все ниже и ниже, Антон так же снимал и штаны со своего любимого, который был как всегда - не шел против его действий. Ласковых слов он слышал очень мало, а когда и слышал - они приносили очередное отвращение и отторжение любовных уз. Но сейчас он не чувствовал того же. А Антон уже и был около лодыжки, оставив первый мокрый поцелуй на босой ножке. -Я завтра дома, хочу тебя куда-то сводить-, такая удивительная фраза заставила Юджина вскинуть брови. Он уже и не помнит, когда их совместный поход куда-то заставлял его радоваться, и было ли такое вообще, но после этих слов все плохие мысли о Антоне больше не захламляли разум. Холодные руки коснулись ноги. Он был гол на низ, ведь трусы почти следом были спущены -Хорошо, как скажешь,- Юджин слегка поднимает ноги, чтобы штаны с трусами могли отбросить в сторону и лицезреть тонкие ноги. Даже на тех были красные места и царапинки от ногтей. -И... Чтобы посмотреть мою ногу можно было и не снимать трусы... - -Все равно, мне нравится смотреть, как ты краснеешь.-

***

Эта комната была холодна, такая маленькая, не как всегда. Непривычно было видеть злого Антона, что стоял над тобой, буря в тебе дырку злостным взглядом. Он был красным от ненависти, она бурлила как раскаленная лава внутри вулкана. Но он молчал. Юджин знает, как провинился, но терпение его партнера подошло к концу.... В чужих руках виден нож, что заржавел от времени. Рука до побеления костей сжимает его, а после замахивается. Все происходило вечером, в мокрой разгромленной комнате, которая вновь окрасила свои стены в алый цвет. Антон больше не верил, вся его надежда ушла, а он думал, его любят. Та шлюха, что так заигрывала с ЕГО вещью, а он был и не против. Обнимал ту... -Мерзко,- слетело с чужих уст, пока под ним кричала недавняя любовь, и видимо последняя.... Он бил его ножом, влагая во все удары чувства и последние остатки разумного ума. Пятый удар, шестой, седьмой... Вскоре он и сбился со счету, так же как и секунды жизни сбивались, утекая все быстрее и быстрее. Теперь Юджин не издавал криков, всхлипов, лишь тихий хрип, что быстро оборвался. Все кончено. В доме больше не будет того самого тепла, и после работы тебя не встретит пара глаз и привычная натянутая улыбка, что так казалась настоящей. Но мозг еще работает. Последние семь минут, и Юджин проживает жизнь заново...