Лишь бы успеть

      Больно. Было безумно больно смотреть на потускневший город. Все краски спали, остались лишь тени. Гермиона с грустью и злостью захлопнула двери балкона, отчего стекла дверей задрожали. Ей не хотелось видеть эти мрачные пейзажи каждое утро. Она жалела о том, что не ценила те дни, когда ее будило солнце, за окном пели птицы, а воздух был наполнен ароматом сирени. От этого ничего не осталось.       Резкий стук в дверь отвлек девушку от воспоминаний прошлого. Только она хотела сказать «войдите», как петли заскрипели. В комнату вбежала служанка. Она запыхалась, щеки были румяны, грудь ходила ходуном, но что больше всего насторожило Гермиону, так это ее глаза. Они были наполнены небывалым страхом.       — Госпожа…сегодня, сейчас, они…       Больше слов не нужно было. Девушка сорвалась на бег. Руки тут же зацепились за подол платья, чтобы шаги были быстрее.       «Успеть, лишь бы успеть!» — эти мысли набатом стучали по вискам. Она не была на него зла, нет. Это его долг. Сейчас ей нужно было лишь успеть увидеть его. Один позолоченный зал сменял другой, и так до бесконечности.       Множество слуг расступались перед бегущей госпожой, осознавая, что самое худшее вот-вот наступит. Слезы норовили политься из глаз в любую секунду, но она держалась. Она ведь госпожа… Госпожа Малфой.       Гермиона распахнула перед собой двери, попадая на улицу. Шел ужасный ливень, подол платья, ноги, волосы — все намокло. Но ей было все равно. Лишь бы успеть.       Эльфы в железных доспехах рядами выстроились во дворе. Металл звенел от любых их движений, вызывая неприятную какофонию звуков. Чувствительные уши слышали даже малейший шорох. От этого хотелось закрыть их руками и сесть на корточки, как маленький ребенок, но она не могла. Карие глаза цеплялись за каждого, в надежде выискать лишь одного. И она нашла его.       Господин Малфой стоял на небольшой трибуне. Его брови были сведены, он явно хмурился, отдавая те или иные приказы. Она больше не могла ждать.       — Драко!       К черту всю официальность. Это было последнее, что ее сейчас волновало.       На крик девушки обернулись все. Воины видели свою госпожу, растрёпанную, запыхавшуюся, насквозь промокшую от дождя. Но она была все также величественна.       Мужчина сразу же спустился с трибуны и пошел в ее сторону. Эльфы расступались перед ним с почтительным поклоном, хоть это было и сложно.       — Что ты тут делаешь? — он прошептал эти слова, чтобы ласку и переживание слышала лишь она.       — Почему ты не сказал, что ты уходишь сегодня? Хотел уйти на войну и мне ничего не сказать? У тебя не получилось!       — Я…       — Не яйкай мне тут, Драко Люциус Малфой! Ты отправляешься в самое пекло сражения, а своей жене даже не удосужился сказать! — ее глаза горели от злости и боли. Теперь все эмоции нахлынули на нее разом.       — Гермиона, послушай меня… — но она его не слушала. Множество слов и переживаний превращались в тираду. Она говорила и говорила, изливая все свои эмоции.       Резкий рывок и теплые губы оказались прижаты к женским губам. Большие мужские ладони сжимали талию девушки. Гермиона не смогла противиться этому. Она прижалась к мужу, сладко целуя его. Им было все равно на то, сколько людей за этим наблюдают. Его губы обжигали, даря иллюзию того, что сейчас все хорошо. Она рядом с мужем, она его чувствует. Больше ей ничего не нужно.       Платиновые волосы касались промокшего платья, дождь все так же лил, разделяя эмоции госпожи Малфой.       — Драко, прошу, возвращайся как можно скорее… — он услышал тихий женский всхлип.       — Обещаю.

***

      Солнце снова заполонило улочки столицы. Были слышны песни птиц, цветы снова цвели, наполняя пейзажи самыми пестрыми красками, а сирень снова пахла. Все возвращалось на круги своя. Почти все.       Драко Люциус Малфой дал единственное обещание за всю жизнь своей жене, что он вернется. И он его сдержал, правда не так, как все ожидали.       Его тело, с множеством ран, ссадин и побоев привезли в черной карете. Белесые волосы были обрублены, испачканы в крови и грязи. Уши были варварски сломаны, но лицо было спокойным. Он с достоинством принял свою смерть.       Гермиона держалась, чтобы не отвернуться, чтобы не отвести взгляд от тела мужа. Слезы текли по щекам рекой, но она не смахивала их. Нет. Эти солёные капли были напоминанием о том, чего стоили вернувшиеся краски в их жизни. Он боролся до последнего. За свою страну, за нее, за их будущего ребенка… Это единственное, что она не успела ему сказать.