Круговерть Тэйвата

— И так... Ты путешественник из другого мира, который потерял сестру и теперь хочешь её найти? — подозрительно прищурившись и от усердия высунув язык, летающая фея рассматривала рисунки на песке, начертанные палочкой Итэром. Юноша кивнул, наконец облегчённо вздохнув. Когда маленькая фея только очнулась и от страха завизжала на весь пляж, Итэр в панике метался за ней, беспокоясь, как бы она вновь не упала в море, в бесполезных попытках пытаясь перед ней объясниться. Но фея его не понимала и продолжала кидаться от скал к скалам, пока не утомилась и наконец не успокоилась, опустившись на песок. Тогда она подняла бездонные глаза с сияющими белыми зрачками, посмотрев на Итэра с нескрываемым интересом и начала задавать вопросы высоким, писклявым голосом. Она так быстро говорила, что у Итэра закружилась голова от количества неизвестных ранее слов. Пытаясь на своём ломанном языке, который он изучил в этом мире, объясниться, он наткнулся на полные недоумения глаза и сам даже испугался: он настолько плохо говорит? Но, прислушавшись к бессмысленной болтовне, пока фея летала вокруг него и хватала за волосы и плащ, он понял, что, пусть слова были немного знакомы, но акцент сильно отличался. Фея сильно растягивала гласные и словно мурчала, радостно лапоча. Видимо, это был местный диалект. В городе, в котором остановились Итэр и Люмин, говорили быстро, четко, обрубая окончания. Ничего удивительно, что с плохим знанием языка, не исчезнувшим акцентом, они не понимали друг друга. Пришлось воспользоваться старым добрым методом — игрой в шарады. В ход шло всё: от жестов рук и использования подручных предметов до рисования на песке. Наконец, спустя час бесплодных попыток, маленькая фея наконец поняла. Она начала указывать на фигурки человечков, обозначая каждое своим словом, пока наконец не сложила предложение. — Меня зовут Паймон! — фея ткнула в себя пальцем, после чего указала в сторону Итэра, — А тебя как? — Я Итэр. Приятно познакомится, Паймон, — и он протянул новой знакомой руку. Та была слишком большой для маленьких ладошек феи и той пришлось обхватить её двумя, чтобы быстро потрясти в воздухе с задорным смехом. — У тебя очень странный акцент, — Паймон указала рукой на свои губы и пожала плечами. В этот раз Итэр её хорошо понял, потому что ему уже приходилось слышать этот вопрос, — Но ты говоришь на нашем языке. — Я не знаю, сколько прошло времени. Мир поменялся, — он схематично нарисовал циферблат со стрелкой и махнул рукой на солнце. Паймон с секунду что-то выглядывала на его лице, прежде чем наконец кивнуть. — Ладно. Ты странный, — Паймон повертел пальцем у виска и Итэр невольно хихикнул, — Но ты спас Паймон, поэтому я тебе помогу. Для начала, нужно направится в Мондштадт. — Монд... Что? — от сложно произносимого слова у Итэра даже глаза округлились. Кто вообще смог нечто такое придумать? — Монд-шта-дт. Повторяй за мной, — и Паймон ещё несколько раз произнесла слово по слогам. Язык медленно ворочался, но, тем не менее, выговорил это сложное слово. Паймон радуется, словно Итэр ей только что протянул горсть конфет. — Пойдём, пойдем за мной! И они пошли по уже знакомой Итэру дороге: взобрались на бугор и, сквозь кустарники, последовали к водопаду, а от него всё глубже в лес. Он был наполнен звуками жизни: пели птицы, шелестели интересные зверьки с оранжевой шерстью в кустах, бегали по камням ящерицы. Паймон на всё тыкала пальцем и произносила названия в слух, после чего поворачивалась и долго смотрела на Итэра, пока тот за ней не повторял. Зверёк — "ли-си-ца", маленькие птички на тропинке перед ними — "во-ро-бей" и "зя-блик", высокое дерево на котором растут жёлтые фрукты — "за-ка-тни-ки, прямо как закат!" (ещё б знать, что такое "закат"). Спустя долгие минуты ходьбы и тарахтения под ухом Паймон, они наконец вышли из под полога леса прямиком к равнине. С окраины на поля открывался чудесный вид. Чистое высокое небо, сочная зелень, яркие цветы, птицы. И вдали — статуя, обрамленная синим сиянием. — Это — статуя Анемо Архонта. Он хозяин Мондштадта, страны свободы и музыки. Итэр дёрнулся. Писклявый голос прервал его любование, но отвлекла его даже не совсем Паймон, со своими повадками экскурсовода. Анемо. Так значит, в этом мире могли пользоваться семью элементами? Он привлёк внимание продолжающей болтать феи, махнув рукой. — Анемо? Гидро, электро, крио, пиро, гео, дендро? — А! Так ты знаешь? У вас, в других мирах, они тоже есть?! — Да. — Ну а чего ты тогда сразу не сказал?! А Паймон то тут уже начала распинаться! И фея очень красноречиво топнула в воздухе ногой, выражая своё недовольство. Итэр хихикнул. От недовольства Паймон дула щёки и выглядела, совсем, как помидор. Но она не слишком долго злилась. Уже через пару мгновений она летела впереди, провожая к возвышающейся статуе. Та стояла на небольшом островке в центре озера и пришлось хорошо постараться, прежде чем они вместе смогли преодолеть водную преграду, по пути распугав всех журавлей ("А-А-А! Ох... Это просто журавли... Повторяй за мной Итэр, "жу-ра-вли"). Вылив из сапогов воду и тряхнув головой, чтобы немного просушить распущенные волосы и облить всё ещё сухую Паймон в отместку, Итэр наконец поднял взгляд на статую. На высоком пьедестале, фигура юноши в длинных одеяниях на вытянутых руках удерживала парящий шар, мерцающий лазурным светом. От неё так и исходила сила, что разгоняла по округе лёгкий ветер. На пьедестале, на золотой табличке, была выгравирована надпись, стершаяся со временем и покрытая искрящейся пылью. Символы были очень знакомы и Итэр приблизился, желая рассмотреть её поближе. Стоило коснуться её рукой, как поднялся ветер, тут же распушивший волосы и поднявший плащ, и тело наполнила сила. От потоков энергии Итэр ахнул и отшатнулся, взглянув в удивлении на свои руки. Как и предполагалось, на перчатках, где украшением служили чувствительные к элементальной энергии камни, зажглось лазурное сияние. — Вау... Это что такое случилось?! Впервые вижу, чтобы статуя, Архонтов одаривала кого-то силой! Подлечить — это всегда пожалуйста... — Паймон вновь зашлась в болтовне, начиная кружить вокруг путешественника. И пусть он не совсем понял, что фея пыталась ему сказать, общий смысл стал понятен. Подобное зрелище было для неё впервой, а вот для Итэра стало совершенно ясно: статуя каким-то образом сломала барьер, установленный неизвестной богиней и напитала своей силой. Прислушавшись к себе, он понял, что восстановиться полностью не удалось, что-то всё ещё не позволяло энергии течь по телу спокойно. Что ж, предстояло выяснить как этот барьер разрушить.

❈ ═══════❖═══════ ❈

Тик. Так. Тик. Так. Громко отстукивали секунды большие часы с маятником. В окна кабинета пробивались яркие солнечные лучи, в которых плясали пылинки, что прыгали солнечными зайчиками на золотом глобусе. Итэр поёрзал на стуле. Тот был слишком высоким — его ноги едва доставали до пола, — и жёстким. А под внимательными изучающими взглядами было и вовсе неуютно. Женщина со светлыми волосами, убранными в хвост, очевидно, была настроено не враждебно, но и дружелюбия не высказывала (хотя он, вообще-то, помог разобраться с тем драконом!), а вот мужчина, стоящий у стены со сложенными руками, определённо всем своим видом высказывал недоверие. Его одинокий глаз, сияющий в солнечном свете сапфиром, внимательно следил за каждым действием незнакомца. Иногда он что-то говорил женщине, но та отвечала односложно, больше заинтересованная в страннике. Паймон ушла с Эмбер, ей не позволили остаться в кабинете, хоть фея и долго упрямилась ("Я могу послужить хорошим переводчиком! Мы с Итэром уже достаточно знакомы чтобы понимать друг друга!"). Видимо, им не понравилась её нервозность. Дверь отворилась и в комнату вернулась другая женщина, в менее официальной одежде и широкополой ведьминской шляпой. Её мягкая улыбка наводила больше жути, чем более нейтральное лицо мужчины. Цокая каблуками, она подошла к столу, за которым сидел Итэр ожидая допроса, и опустила перед ним стопку книг и тетрадей. Они выглядели чутка потрёпанными, но от них исходил едва уловимый сладкий аромат, как и от самой женщины. Она что-то сказала, очень ласково и нежно, но Итэр расслышал только своё имя, раскрыла первую книгу. На ней оказались картинки, подписанные снизу, изображающие людей состоящих, судя по всему, в разных межличностных отношениях. Он смог различить двух взрослых и четырёх детей. На каждом изображении стояло по двое. Отец и мать, отец и сын, мать и дочь, братья, сёстры... Он, догадавшись, что от него хотят, тут же ткнул в нужное изображение с братом и сестрой. — Сестра. — Да, верно, это сестра. Видимо, Паймон уже подсказала некоторые слова для тебя, — женщина улыбнулась, что-то напевая, — Так, ты у нас путешественник... — она начала листать первую книгу, пока не дошла до изображений с человеком, одетого в лёгкую удобную одежду, с рюкзаком за плечами. Итэр уверенно кивнул. — Путешественник, — медленно повторил он. Женщина хихикнула. — Ты из другого мира... — она взяла другую книгу, где на картинках уже были изображены звёзды и планеты. Итэр снова кивнул. — Ищу сестру. Долго был... — тут он запнулся. Он был заключён неизвестным божеством в камень и проспал... Определённо долго. На это слов не находилось. Женщина быстро подсказала ответ. — В коме? — она сложила руки и приложила к щеке, изобразив сон. Он поспешно закивал. К этой женщине всё больше возникало доверия. — Как это случилось? — вклинилась в разговор женщина со светлыми волосами. Женщина в ведьминской шляпе тут же ткнула Итэру в грудь, снова изобразила сон и пожала плечами. "Как ты заснул?" — Божество, — едва выговорил он. Женщина кивнула самой себе, взяла тетрадь, открыла чистый лист и, обмакнув перо в чернила, нарисовала человека, стоящего на коленях перед статуей божества анемо. Итэр неуверенно кивнул, но, обведя пальцем рисунок, перечеркнул божество, — Не это. — Конечно, это не мог быть Барбатос! — снова вклинилась женщина со светлыми волосами. Она выглядела немного смущённой и раздражённой. Женщина в ведьминской шляпе устремила на неё очень грозный взгляд сияющих зелёных глаз. — Джинн, прошу, успокойся. Ты слишком распереживалась. Может, тебе пойти выпить чаю? Я пока расспрошу мальчика о его сестре. Джинн замолкла и отвернулась, густо покраснев щеками. Женщина вновь повернулась к Итэру. Они ещё долгое время продолжали общаться через рисунки. Когда часы пробили девять вечера, Итэр уже почти спокойно мог общаться с женщиной. — Лиза, ты можешь звать меня Лиза, — она очень мило улыбнулась, когда Итэр спросил её имя. — Красивое имя. — Милашка, не смущай меня, — Лиза рассмеялась и щёлкнула его по носу. Итэр смущенно опустил взгляд. — Ну что же, Итэр, мы поможем тебе с поиском твоей сестры, — сказала Джинн, когда разговор подошёл к концу, — Эмбер развесит объявления о пропаже человека, но мы не можем тебе пообещать, что всё решится быстро. Итэр кивнул. Он и сам понимал, что поиски займут больше, чем просто несколько месяцев. Вероятно, несколько лет скитаний по этому миру, прежде чем он сможет воссоединиться с сестрой. Тем не менее, сдаваться он был не намерен. В дверь постучались. В кабинет влетела Паймон, тут же волнительно влетев в плечо Итэра, начиная рассказывать, как провела день с Эмбер. Последняя вошла следом, отрапортировав Джинн, где они были. Когда две неугомонные девушки стихли, Джинн снова обратилась к Итэру. — Сейчас гостиница Гёте занята делегацией из Снежной, поэтому вас не смогут там приютить. Казармы для рыцарей сейчас были переоборудованы под складские помещения и лаборатории, поэтому понадобится время, чтобы расчистить для вас комнаты. Я могла бы предложить пожить у себя, но я живу не одна. Лиза? — Прости, милашка, но мои комнаты до самого потолка заставлены книгами и оборудованием для зельеварения. Поэтому мне не удастся разместить вас у себя. Разве что, если не захотите ночевать в ведьминском котле. — Нет, Паймон точно не будет ночевать в котле! — запротестовала фея, топая в воздухе ножками. — Я! Я могу приютить их у себя дома! — воскликнула Эмбер, подпрыгивая на одной ноге. Но её энтузиазм перебила широка мужская рука на плече. — Эмбер, как бы мне не нравилось твоё гостеприимство, но давай не будем забывать о простых правилах приличия. Не пристало молодому юноше и молодой девушке жить под одной крышей, когда они не являются родственниками. По лицу Эмбер сначала пробежала искорка сомнения, а после вспыхнул алый румянец, который она тут же прикрыла руками. Итэр не сразу смог разобрать слова мужчины, но когда понял, что тот имел в виду, тоже смутился. — Нет! Я вовсе не это имела в виду... — Я знаю, знаю. Но, пожалуй, возьму на себя обязанность за размещение путешественника и его спутницы в Мондштадте, — мужчина улыбнулся обаятельной белозубой улыбкой. Его глаз, не скрытый чёрной повязкой, хитро сощурился. Джинн кивнула. — Хорошо, Кэйя, доверяю путешественника тебе. Из кабинета Джинн (как Итэр узнал из разговора) они вышли когда солнце уже садилось. Кэйя вёл их по опустевшим улицам, где уже зажгли огни. В лучах фонарей, под несуразную болтовню Паймон, Итэр наконец сосредоточился на мужчине, идущем впереди. Высокая, тонкая фигура облачённая в обтягивающие одежды. На плечах был накинут короткий плащ с меховым воротником. Изредка мужчина поворачивался и, натыкаясь на неотрывный взгляд Итэра, ухмылялся, но ничего не говорил. Дом Кэйи был расположен почти у стен, близко к лестнице, ведущей на верхние площадки города. Перед ним стояло высокое дерево, чьи ветви наполовину закрывали окна на втором этаже. Когда он отворил дверь, звякнув связкой ключей, то пропустил попутчиков мимо себя. — Располагайтесь и чувствуйте себя как дома. Дом оказался просторным, даже лучше сказать пустым. Минимум мебели, лишь самое необходимое. Кухня, ванная, гостиная на первом этаже, спальни и личный кабинет — на втором. Кэйя очень быстро провел экскурсию по дому, во время которой Паймон не удержалась от слишком эмоциональных комментариев. — Я могу дать тебе несколько своих ночных рубашек, но, думаю, они будут тебе великоваты, — Кэйя придирчиво оглядел невысокого юношу перед собой, — Думаю, Аделинда точно сохранила мою старую одежду... Но на ночь глядя я на винокурню не поеду. Завтра утром отправлю письмо. — А почему бы не купить Итэру собственную ночную рубашку?! Почему он должен донашивать за тобой? — Паймон вылетела из-за угла шкафа, придирчиво уперев руки в бока. В пустом шкафу, с помощью подушки и одеяла, она уже обустроила себе отличное убежище, которое предпочла больше, чем "жёсткую и неудобную кровать". Кэйя повернул в её сторону голову, приподняв бровь. — А у вас есть деньги? — Эй! А почему нельзя купить на свои личные? — С каких пор я вызвался оказывать благотворительность заплутавшим путешественникам по мирам? — Ты! Жадный одноглазый пират! Мы вообще-то спасли Мондштадт от дракона! — Взвилась фея. Итэр, пусть и не понимал, о чём они спорят, поспешил влезть в диалог. — Прошу прощения, Кэйя, — названный отвлёкся от начавшейся ругани Паймон, — Я хочу спать... Устал. Очень шумно. — Ах, я тебя понял. Погоди, я принесу одежду, — и он тут же удалился. Паймон проводила его гневным взглядом. И повернулась к Итэру. — И что это было? Итэр искренне сыграл дурочка, будто он совершенно не понимает, что там лапочет Паймон. Паймон тяжело вздохнула. — Я спать. До утра не будить! — с этими словами она захлопнула дверцы шкафа, оставив лишь маленькую щель. Вскоре вернулся Кэйя. Он протянул одежду Итэру, беглым взглядом оглядел комнату. Конечно, заметил запертый шкаф и отсутствие Паймон, но, видимо, решил не придавать этому значения. Вместо этого он открыл окно для проветривания и в последний раз взглянул на Итэра, стоящего перед кроватью и всё ещё держащего в руках ночную сорочку. — Спокойной ночи, Итэр. Если что-то ещё понадобится, я пока буду в своём кабинете. По коридору слева. Или в своей спальне, дверь напротив, — сопровождая слова жестами рук, Кэйя наконец ушёл, оставив путешественника в тишине комнаты. Итэр молча и быстро переоделся. Рубаха и правда была ему велика: огромный воротник сполз с плеча, рукава, что планировались до локтя вышли до самых запястий. Но хотя бы длинна по щиколодки, а не волочилась по полу. Итэр вышел к открытому окну. Вид выходил прямиком к дереву у входа, а запрокинув голову, можно было увидеть протянутые руки статуи на главной площади перед собором. Ночной прохладный воздух ласкал кожу, светлячки пронеслись у самого носа и скрылись в ветвях дерева. Итэр прислушался. В комнате сопела Паймон, а на улице тихо пел ветер, словно перебирая струны лиры. Было спокойно, дневные тревоги отошли на второй план, сон тянул на постель, но в голове роился ворох мыслей. Кто был тот юноша в зелёном? Почему он разговаривал с драконом? И почему он казался знакомым? В последний раз оглядев пустые улицы, Итэр опустился под одеяло, прикрывая глаза. Усталость взяла своё.