Зарыть топор Войны

Вики ввязалась в это добровольно. Ну, как сказать — добровольно. Конечно, теперь, когда Небеса и Ад оказались под гнëтом Всадников, понятие доброй воли стало крайне зыбким. Но, во всяком случае, нож к горлу никто не приставлял. Всадники, чьи силы во много раз превышали силы даже самых могущественных бессмертных, всё же должны были иметь слабое место. Разгадка ошеломляла своей простотой: нужно обратить против Всадника чувство, противоположное тому, которым он питается. И в простоте этой чудился подвох. «Войну можно победить, если научить его любить», — сообщила Чума на очередном балу. Так непринуждённо, будто Вики была ей подружкой, с которой та сплетничала о парнях, а не — бррр! — «зверушкой». Очевидно, к брату она тёплых чувств не питала. И всё же это не объясняло её внезапной откровенности. Впрочем, как говорила сама Чума, её призвание — сеять хаос, так что неудивительно, что такой же хаос царил и в её мозгах. Война представлялся Вики кровожадным садистом, для которого освежевать кого-нибудь живьëм — всё равно что выпить стакан воды. Однако этот образ рассыпался, стоило ему появиться во плоти. В действительности он производил впечатление ребëнка, для которого убийства — лишь забава. Огромный такой двухметровый ребёнок. Правда, Вики было отлично известно, что дети способны творить ужасные вещи — не от подлинной жестокости, а от незнания и непонимания своих сил. Прямота и непосредственность Войны казались чуть ли не трогательными. Было у него даже специфическое милосердие — оставлять в живых противника с целью насладиться его ненавистью. Вики должна была попытаться победить Войну. Она прикладывала все усилия: активно искала его общества, расспрашивала о его мире и о нём самом, стремилась подобраться к его сердцу, пробивая щит из укоренившихся представлений о его роли, — даже учила целоваться. Старалась познать его настоящего. Знание — сила. Или многие знания — многие печали? Он раскусил её планы в два счёта. Он всë сознавал — но говорил об этом с какой-то едва ли не философской грустью. И это подкупало. Прирождëнному воину не требовалось оружие, чтобы сразить Вики наповал — достаточно было и слова. Сам же он сдался без боя, вывесил белый флаг. «Война — твоя цель, к чему сантименты!» — набатом звучал в голове внутренний голос, только прислушиваться к нему Вики наотрез отказывалась. Она заигралась в эти игры. Обманывала уже не его, а себя. Почему, ну почему у неё не поднялась рука убить Войну? Просто застыла, как дура, с тем самым мечом, что был способен избавить мир от него. А он ведь даже вялой попытки защититься не предпринял. Что его останавливало — губительная для него привязанность? Или бессилие перед неотвратимым Роком? Неужели любовь делает слабой и её? Или это не любовь? Стокгольмский синдром, нездоровое влечение… существует ли вообще хоть в каком-нибудь из земных или небесных диалектов определение для поразившего её чувства? Наверняка Вики знала лишь одно. Ей нужно будет убить в Войне это чувство, чтобы оно не убило его.