Коктейль

— Позволишь? Дионисит снял перчатку и протянул ей руку. Его улыбка была обаятельной, хищнической и сладкой, словно грех. От его кожи не шло свечение, не исходило странного, сверхъестественного тепла, не было никакого намёка на магию. Совершенно обычная человеческая рука. Вот только диониситы не были обычными, и Вирджиния знала это. Достаточно одного короткого прикосновения к его обнажённой коже, чтобы опьянеть. Потому этих демонов и звали диониситами — в честь бога виноделия Диониса, однажды породившего прекрасных и могущественных детей. Рядом с Вирджинией сидел Мартини Д'Оро Сангре, не самый могущественный из диониситов, не самый старый и не самый благородный. Но он был первым из них, кого ей повезло встретить. Повезло ли? Дьяволёнок был страшно обаятелен, обходителен, да и в его золотистых, искрящихся глазах Вирджиния видела сочувствие и живой интерес. Д'Оро знал, что она не без причины пришла в ночной клуб, а она знала, что он, хищник, просто искал жертву. Неважно, как мил и обаятелен он был, Д'Оро преследовал одну конкретную цель. А Вирджиния... не сопротивлялась. — И что это тебе даст? — приподняв бровь, она провела кончиком ногтя по его бледной ладони. В синем свете неоновых ламп она казалась мертвенно белой. — Ты не похож на благодетеля. — Ты разбиваешь мне сердце, — лицо Д'Оро отразило полнейшее несчастье. — Я не такое чудовище, чтобы отрывать кусок от той, кто уже разорван на части. Вирджиния сжала губы в линию. Наверное, ей не следовало так честно рассказывать о своих проблемах первому встречному. С другой стороны, она была уверена, что видела этого парня в первый и последний раз в жизни, да и её несчастья должны были отпугнуть его. Должны были. Если бы Д'Оро был человеком. Она не сразу узнала в нём сверхъестественное существо. — Я коснусь, — она сощурилась, вглядываясь в его красивое молодое лицо, обрамлённое крупными золотыми кудрями. Низкие брови, прямой нос, высокие скулы, волевой подбородок. Он был так красив, что у Вирджинии замирало сердце. — Но взамен ты расскажешь что-то о себе. О... диониситах. — О, — он улыбался, от чего на его щеках появились ямочки. — Идёт. Сощурив взгляд, Вирджиния ткнула пальцем в центр протянутой ладони. В первую секунду она ничего не почувствовала. Потом по её венам разлился приятный жар, а на языке вместо привычной горечи образовались вкусы мускатного ореха, мёда, ванили. Вздрогнув и зажмурившись, девушка отняла руку. Пальцы дрожали, дыхание сбилось. Д'Оро улыбнулся, прерывисто выдохнув и ослабив галстук. — Что ж, вот тебе первый факт, mio caro. Сангре не выживут без людей. Он не уточнял, не дополнял этот факт, просто ещё раз протянул раскрытую ладонь. — Почему? — сжав губы, Вирджиния провела кончиком пальца вдоль ладони дионисита, ощутила исходящий от неё жар. Этот же жар обжёг её горло, лёгкие, пробрался внутрь, заставил дрогнуть сердце. — Люди наслаждаются нашим могуществом, — улыбнулся он. — А мы... что ж, мы поглощаем ваши эмоции. Эйфория, экстаз, желание, — с каждым словом его голос становился всё более бархатным, соблазнительным, дразнящим. — Даже боль. Всё это так... пленительно. Вздрогнув, Вирджиния на мгновение убрала руку. Ей требовалось время, чтобы отдышаться, прийти в себя, успокоиться. — И чем же это так пленительно? Д'Оро с ехидством улыбнулся, водя пальцем по краю пустого бокала. Всё время их разговора он пил воду. Парень не мог напиться, для него это было физически невозможно, но зато в его способностях были свои плюсы — на диониситов не действовали яд, наркотики, лекарства. Впрочем, они им были и не нужны, ведь эти существа не болели и не испытывали недостатка в острых ощущениях. — У каждой эмоции есть вкус, есть сила, есть пламя, — Д'Оро уже не предлагал свою ладонь. Вместо этого он пальцем приманил девушку к себе. — Но я — Мартини, а не дешёвая Водка. Меня не устроит кто попало. Те, кому я протягиваю руку, должны меня привлекать. Вирджиния приблизилась, чуть качнувшись на стуле, и Д'Оро скользнул жаркой ладонью по её обнажённому плечу, провёл пальцами по линии челюсти. От приятных, расслабляющих ощущений Вирджиния едва не застонала от удовольствия. Напряжение от разговора с незнакомцем рассеялось, и теперь её настроение стало более раскованным, игривым. Апатия, тоска, печаль исчезли от пары прикосновений дионисита. — И ты меня, — улыбаясь, он убрал прядь рыжих волос ей за ухо, — ненормально привлекаешь. Д'Оро неторопливо подался вперёд. Он был так близко, что Вирджиния кожей чувствовала жар его дыхания, а эффект от его прикосновений был таким сильным, что она тонула в золоте его глаз. Сейчас, когда взгляд девушки затуманился от сил дионисита, он казался ей таким невыносимо красивым, словно древнее божество. Любому другому парню она дала бы пощёчину за такой смелый флирт. Но, когда Д'Оро коснулся губами её лба, Вирджиния закатила глаза от удовольствия, когда он поцеловал щёку — тяжело задышала, а когда спустился к шее — шумно застонала. Каждый поцелуй заставлял опьяняющее тепло разливаться по шее, и этот давящий жар проникал под кожу, горячил кровь, собирался ноющей тяжестью внизу живота. Вирджиния вздрагивала от ласки Д'Оро, её тело извивалось и выгибалось от слишком откровенных, слишком интимных прикосновений. Откинув голову назад она прикусила костяшку пальца, но и это не остановило рвущийся из груди низкий, утробный крик. В ответ Д'Оро поцеловал её глубоко в губы. И его поцелуй был таким смелым, таким похотливым, точно дионисит истосковался по женскому телу и лишь Вирджиния могла утолить его древний голод. Он смог её заткнуть, но это не помогло унять растущее возбуждение. Девушка вцепилась в воротник его рубашки, прижимая к себе. Впервые в жизни она достигла такого состояния, когда ей было плевать на других людей. Боль, горе и страх сменились дикой эйфорией, из-за которой она была готова заняться сексом с Д'Оро прямо на столе бара. Он оборвал поцелуй, чтобы взглянуть ей в глаза. Вирджиния тяжело дышала, слабо, тонко постанывая, высунув язык. Мысленно девушка поклялась себе, что убьёт его, если он сейчас решит уйти. Но Д'Оро хмыкнул и ловко, без усилий поднял её на руки. — Сохрани этот настрой до того, как мы поднимемся на второй этаж, — он улыбался, обжигая её расплавленным золотом глаз. — Пожалуйста. Вирджиния вздрогнула от того, как он произнёс последнее слово. Вновь укусив костяшку пальца, она зажмурилась, крепко сжав ноги, оттягивая вниз платье. Этот дионисит должен был быть молодым и слабым, но его сила так ярко воздействовала на девушку, что она терялась в ощущениях. Ей не было стыдно, ей хотелось большего, хотелось всего, хотелось чувствовать обнажённой кожей великолепное тело демона. Впрочем, он желал её не меньше. Не дойдя до комнаты, Д'Оро поставил её у стены и сорвал лямки платья, впился поцелуями в обнажённую грудь. Он кусал и присасывался, он тянул губами, сдавливал языком нежные места, тискал и выкручивал, почти причиняя боль. И каждая секунда его прикосновений опьяняла всё сильнее, каждое движение заставляло ноги подкашиваться, а разум — витать в блаженной неге. Вирджиния не могла не стонать, не могла сдерживаться. Впервые ей было до того хорошо, что это удовольствие хотелось испить сполна. В комнату они, буквально, ввалились. Д'Оро едва не споткнулся о её длинное платье и швырнул его в сторону. Вирджиния не знала, закрыл ли он дверь, но это было уже и не важно. Дионисит, глядя ей в глаза, резко запустил руки ей в трусы. И, когда его палец коснулся самой чувствительной точки, Вирджиния, закусив губу, выгнулась. Тело больше не принадлежало ей. В нём бурлила энергия, но вместе с этим оно было расслабленным, воздушным, ненормально лёгким. Сила Д'Оро вливалась в неё через нежную, разгорячённую, влажную плоть, и Вирджиния сходила с ума от удовольствия. Она не просто дрожала от ласки, она тёрлась промежностью о руку дионисита, обвивала его ногами, висла на нём. А Д'Оро, ухмыляясь, то резво теребил набухший клитор, то замедлялся, позволяя девушке немного успокоиться. Он играл с ней, дразнил, не позволяя испытать экстаз слишком быстро. И Вирджиния ненавидела его за эту хамоватую ухмылку. Но как же привлекателен он был. Никогда другой человек не доводил её до такого состояния, как этот хитрый молодой Дьявол. — Обожаю человеческих женщин, — прошептал он, для большего эффекта скользнув двумя пальцами в промежность девушки. — С вами мокро, как после тропического ливня. — Мфх... Язык не слушался. Глядя на неё, Д'Оро, довольный эффектом, облизал влажные пальцы. После он сделал шаг назад и неторопливо снял с запястья дорогие часы, прожигая властным, томным взглядом голое тело перед собой. После стянул галстук, пиджак и рубашку. — Нгхм... — Тише, зверёк. Я знаю, как сильно ты этого хочешь. На его теле сияли золотом витиеватые сложные татуировки, изображавшие тонкие виноградные лозы. Ещё одна отличительная черта диониситов. После взгляд Вирджинии спустился к ремню и заметному выступающему бугру на брюках. Прерывисто выдохнув, она вцепилась пальцами в деревянную столешницу, на которую её посадил Д'Оро. Он не нежничал. Стоило ему вцепиться в ягодицы девушки, как из её груди от новой дозы алкоголя вырвался глухой стон. Д'Оро вошёл резко, грубо, почти насильственно, и это действие отозвалось в её теле взрывом эйфории, огненной вспышкой удовольствия. Вирджиния не принадлежала себе. Вцепившись в плечи дионисита, она сходила с ума от обжигающего каждый нерв жара, от напряжения внизу живота и от грубых толчков, задевавших чувствительную область внутри неё. Каждый толчок сопровождался характерным звуком и отдавался в теле электрическим разрядом. — АНГ... МХ... ХАХ! Д'Оро что-то шептал ей на ухо на испанском, и его шёпот постепенно переходил в рык. Инстинкты брали над ним верх, он испивал удовольствие девушки, насыщался им, наслаждался. Он брал её грубо, то звонко шлёпая по ягодицам, то кусая нежную шею, то впиваясь ногтями в бёдра. Он был до того непростительно резок, что это уже был не секс, а грубое животное соитие. — ГХИИИИХ..! Вцепившись в него, до боли стиснув зубы, Вирджиния выгнулась, кончая. Внутри неё стало тесно, жар был практически невыносим, и теперь её прозрачная влага стекала по бёдрам Д'Оро. — Мы только начали, — хмыкнул он, когда он его неторопливых толчков стоны девушки превратились из отрывистых и грубых в протяжные и нежные.