gently

потрескавшиеся губы покрывают влажными поцелуями его шею, целуют грудь. зубами, совсем не больно, прикусывают ключицу. тёплые, шершавые руки сжимают талию, бродят по худощавому, миниатюрному телу. гладят впалый живот, проходят по бокам, задевают тазовые косточки, опускаются на бедра. прижимают ближе, стараясь отдать свое тепло другому. ему слегка надавливают на внутреннюю часть бедер, он податливо раздвигает ноги. вновь припадают губами к шее. пальцы, смазанные чем-то холодным и склизким, аккуратно проникают в него. он лежит не двигаясь. смиренно принимает их в себя, шире раздвигая ноги. бесшумно всхлипывает. его целуют. не проникая языком в рот. тепло и нежно. притягивают к себе, одной рукой придерживая под шеей. и ему не страшно. подводка потекла, помада смазана. ему хорошо. хорошо и спокойно. впервые за долгое время. впервые за долгое время он может не думать о том, что делать. все сделают за него. – ты прекрасен, – хриплый, обжигающий шепот. на кори его помада. на губах, щеках, на скулах, один темный след на лбу. и кори идёт его помада. он мог бы сказать ему это, но не сейчас. сейчас единственное что он может – притянуть его для ещё одного поцелуя. кротко оставить ещё один след на уголке губ. слабо цепляясь за широкие плечи, он доверяет. с ним обращаются бережно, словно он фарфоровая кукла, боятся оставить трещину. и его бесконечно любят. он это знает. ему никогда не сделают больно. мелькает мысль, что сделают. входят осторожно, внимательно смотрят за реакцией. неспеша толкаются, ласково убирая тёмные, смоляные волосы с чужого лица. джоуи тихо стонет. полностью расслабляется, отворачивает голову. действительно будто кукольным, стеклянным взглядом смотрит на моросящий дождь за окном. и все мысли куда-то испарились. в голове пусто. остался только мерный звук капель, он и кори.

да, он останется здесь на какое-то время. ведь ему нужно отдохнуть. отдохнуть от удовольствий жизни.

этот миг невероятен. очень жаль, что ему всегда приходится покидать его.