Не называй моё имя

      Уже который час парень сидит на полу. Его глаза закрыты. Ноги уже затекли за всё проведённое на коленях время. Узкая белая рубашка без единого пятнышка на себе подчёркивала изгибы ещё молодого тела, чёрные брюки обтянули ноги, жаждущие свободы, а галстук, так аккуратно и свободно был повязан вокруг шеи. Волосы небрежно падали на лоб, а под наклоном головы витали в воздухе, скрывая подрагивающие ресницы от тишины.       Пусть брюнет ничего и не видел, он чувствовал тепло перед собой, слышал как медленно опускаются веки человека напротив и быстро раскрываются, ощущал присутствие в комнате другого. Того, из-за которого он терпел все эти муки, терпел как из него выжимают все соки, терпел нытье ног, так уставших от отсутствия и малейших движений.       Ему нельзя открывать глаза, нельзя смотреть на находящегося пред ним. Нельзя двигаться, сесть в более удобную позу и расслабиться. Нельзя расстегнуть жмущую рубашку и насладиться свежим воздухом. Он ждёт. Ждёт разрешение.                               ___ — Встань, — громкий голос прозвучал впервые за уже долгий промежуток времени, от чего сам Егор уже мысленно поднялся.       Однако нужно встать в реальности, что Линч покорно исполняет, медля приподнимаясь и привыкая к распрямляющимся конечностям. Проходит минута и он уже стоит выпрямившись, но до сих пор не поднимая головы. Веки приоткрылись, адаптируясь к резким изменениям в состоянии, но зрачки неосознанно смотрели на сцепленные в замок ладони. -Посмотри на меня, — прекрасно знакомый голос отдаёт явный приказ. — Не волнуйся, взглядом не расплавлю, — чувствуется насмешка над скованностью, от чего парень хмурится.       Отказаться невозможно. Брюнет неспеша поднимает голову, ещё медленней чем прежде отрывая взор от поблескивающего пола. Егор смог сфокусироваться на человеке перед ним, пусть тот и был ещё мутен и без чётких очертаний.       Только сейчас Линч понял, как парень всё это время держался от того, чтобы не шевельнуться. Джон находился в кресле. Левая рука опиралась на подлокотник. Глаза смотрели в душу подчинённого. Мерзавец соврал — он ещё своими словами смог расплавить брюнета, а говорить что-то про взгляд было бы ошибкой.       Одет был парень также скудно, как и Егор. Белоснежная рубашка, брюки и… На лице такого знакомого человека не было и намёка на то, что в привычном образе он носит очки.       Заметив недоумение и замешательство в выражении Линча шатен приподнял уголки губ и уже внутри довольствовался собой. — Ты удивляешь меня каждый божий день, Джон… — пробормотал парень, рассматривая одежду сидящего.       При виде таких ограничений для дыхания кожи, что всегда упоминал друг когда ему предлагали надеть что-то кроме свободных штанов или свитера к Егору в голову закрадывалась сомнения насчёт точности его знаний о товарище. — Мы договорились, Линч. Хотя бы в постели помни все условия, — серьёзно отрезав напомнил Джон, укоризненно посмотрев на стоящего перед ним брюнета, тупо пялящегося на его костюм. — Подойди-ка сюда.       Почувствовав приниженность вперемешку с виной Егор смутился и, опустив голову направился ближе к парню. Напряжение стянуло Линча цепями. От писателя нельзя было ожидать что-либо, а потому неизвестность также маленькими шагами наступала на нервы брюнету.       Когда подчинённый уже был на условном расстоянии от контролирующего, второй отклонился от спинки кресла и рукой крепко схватил за галстук парня, резко потянув на себя. От неожиданности Егор чуть не упал на пол, однако смог ладонями ухватиться за подлокотники, в то же время сглатывая слюну во рту.       Сейчас Линч не то что бы расплавился, он при удобном случае умер бы от того, как смотрел на него Джон. Это было так непривычно и так завораживающе. Эванс смотрел на него, как на собственность, принадлежащую только ему, и как на дорогого человека, открывшего ему другую судьбу.       Сам брюнет не знал куда ему смотреть. В глаза любимого — нет таких сил. Закрыть глаза — ни в коем случае, закрой он глаза и придётся ему точно смотреть на парня. Смотреть на одежду — точно нет, иначе от телосложения своего приятеля он в один миг ослабнет.       Но решать Егору и не пришлось. Ладонь грубо надавила на него с правой стороны спины, чему тот поддался и нагнулся вперёд. Ухо Линча резко оказалось рядом с подбородком шатена. Таких быстрых действий парень не ждал. Он думал что всё произойдёт быстро, без мучений, которые он уже ожидал.       Эванс кончиком языка прошёлся по мочке уха парня, от чего последний поднапрягся ещё сильнее и сжал губы. — Линч, — тихий голос медленно и нарочито смазливо отдалился в голове брюнета.       Джону не пришлось долго ждать. Стоило ему только отвести зрачки на едва видный край лица возлюбленного, как он увидел алеещую кожу. В это же время Егор сам того не замечая задержал дыхание, устремив потупившийся взгляд в пол за креслом, что входил в его поле зрения.       Однако останавливаться только на таких малейших ласках было бы глупо со стороны Джона, поэтому, отпустив галстук парня он стал медленно и аккуратно расстёгивать пуговицы рубашки, что почти нависала над ним. Тонкие пальцы так нежно вытаскивали каждую пуговку, скрывающую тело Линча.       Наконец последняя пуговица спала с заточения в ткани и Эвансу открылся вид на относительно подтянутое тело с проглядывающимися кубиками пресса. И пусть оно не было идеальным по мнению стереотипов, парень бы мог плюнуть на все эти высказывания и сломать нос возражающему. Положив ладони на облюбленную талию шатен поднял голову наверх и посмотрел на вздёрнутый подбородок брюнета. — Линч, не будь таким закрытым, как в первый раз, ей богу. Пригнись, ветка, никак не сломаешься, — уже морально спустил с поверхности к ядру земли Джон Егора.       Немного поморщившись от колкости замечания парень опустился чуть ниже, так, что его голова на пару сантиметров превышала макушку нижнего. — Думаешь, тебе будет удобно так стоять? Или будешь до последнего сдерживаться, чтобы наконец не сесть ко мне в кресло? — обозначил свою позицию вопросами Джон.       Он был прав. Брюнет, как казалось, держался на добром слове. Одно неверное движение и Линч бы уже лежал на парне. Сглотнув ком в горле Егор, стараясь не упасть, стал медленно опускаться вниз. Левая нога аккуратно легла рядом с ногой Джона, а правая также уместилась у низа подлокотника. Но парень был упрям, потому садиться он не собирался, а немного повис над Джоном. Он был недалёк от морального приступа от того, что не может раскрыться. Да, они проходили всё это уже не раз, но брюнет до сих пор будто оставался на первом уровне неполных объятий и незначительных поцелуев.       — Никак привыкнуть не можешь. А у тебя рога больше реальных, Линчи.Не волнуйся, тебе не придётся самостоятельно таять в моих руках, кто же в конце концов тут главенствует? — издевательски прошептал Эванс, погладив Егора по мягкой щеке.              Слегка притянув парня шатен приблизился к его телу. Холодные губы прикоснулись к горячей шее брюнета, оставив буквально свежее напоминание о себе. Стало до мурашек по коже прохладно. Джон стал сухо и грубо впиваться в шею и ключицы брюнета, парируя между лёгкими поцелуями и жадными отметинами. Губы парня каждый раз словно прислоняли лёд к разгорячённой гладкой коже Линча, оставляя свои следы. Пока Эванс отмечал старшего на самых видных местах, чтобы тот не смог скрыть это воротником, Егору становилось ещё жарче на ключицах и туже внизу живота.       Решив оставить измученную такой желанной прохладой шею писатель взял одной ладонью парня над ним за подбородок и потянул на себя. Ворвавшись в пока нетронутый рот Джон стал языком собственнически проходиться по рядам зубов брюнета. Вкусовые рецепторы подали знак о чистке мятной пастой, что так неприятно обжигала парня, исследующего свои владения. Линч, не поспевая за Эвансом только и касался языка шатена и сдержанно постанывал в поцелуй, от чего второй только усиливал напор.       Но, к сожалению для Джона, воздух был не бесконечен, потому при уже подступающей к голове боли Егор смог вновь сделать вдох, наполнив лёгкие. Когда парень наконец отдышался, то закрыл покрасневшие от длительного поцелуя губы и перевёл взгляд с подлокотника на лицо Эванса. Такая знакомая ухмылка, прищурившиеся мутно-голубые глаза чьи зрачки были направлены явно не туда, куда ожидал Линч.       Без стеснения, не присущего шатену тот победно смотрел на выпирающий бугорок в брюках брюнета. Когда Егор понял, в каком направлении смотрят суженные зрачки Джона, его лицо залилось багровой красной. — Ох, Линч… Такой древний приём, а ты так и не перестал вестись на него… — растягивая слова актёрски нежно улыбнулся Эванс, пальцем проведя под ремнём и надавив на бугор, поласкав свои уши сдавленным стоном партнёра. — Мне кажется, тебе тесно? Не так ли, малыш? — распалялся парень, заглядывая в душу брюнета через роговицу глаз. — Мгм. — промямлил Егор, чувствуя при любых движениях неприятное трение снизу. Сейчас ему было не так важно, как его назвали, да и в целом он сам был непротив. — Бедный, бедный… — шептал шатен, большим пальцем надавливая на нижнюю губу и приоткрывая рот парня. — Не волнуйся, я помогу тебе с этим, — закончил Джон, ухмыльнувшись от вида недоумевающего Линча.       Пока брюнет в голове беседовал сам с собой насчёт недоверия к Эвансу, от чего последний так старался избавиться, парень стал снимать ремень с штанов Егора. Когда старший посмотрел вниз, то инстинктивно зажмурился. Он всегда делал так, когда Джон смотрел на него снизу.       Избавившись от мешающей вещи, Эванс резко потянул за галстук Линча, одновременно с этим спуская свободной ладонью брюки. Когда лицо брюнета оказалось рядом с лицом младшего, второй пристально посмотрел в глаза парня. Эти травяные глаза, такие великолепные и глубокие. И только взглядом мог передать шатен передать всю любовь к ним.       Как только брюки спали парень избавился и от таких ненужных на данный момент боксеров, отбросив их к стене, по правую руку от него. Джон положил ладонь на щёку Егора, не отводя взор от лица последнего. Проведя по нежной коже пальцами Эванс принахмурился и с укором посмотрел в глаза, чуть возвышающиеся над ним. — Скажи, что тебе не нравится. Не молчи, так ни один из нас не получит удовольствие, — шатен читал возлюбленного как открытую книгу, которого это и пугало, и радовало. — И не смей мне врать, тебя не то что глаза выдают, я уже чувствую весь дискомфорт.       Да, это было так похоже как будто мама отчитывает сына за то, что тот порвал новые штаны, но, однако, схожесть была лишь на вид. Джон ещё с самого начала понимал, что на первых этапах Линч будет замкнут и не сможет расслабиться. От того младший и следил за состоянием парня, которому не знаком опыт скрытия реальных чувств и эмоций. Он смог скрыть лишь портал в подвале, потому что тот материален. Однако весь свой внутренний мир было невозможно спрятать, а уж тем более от Джона, у которого вместо глаз встроенный рентген. Поэтому рано или поздно брюнету пришлось бы сказать, ведь его самого подталкивают к этому. — Ну… Просто я сейчас один без одежды. Холодно… А ты сидишь спокойно, и даже пиджак не скинул, весь одет… — Егор с затруднениями объяснил свою проблему, надеясь услышать в ответ понимание. — Ах вот оно что, всё колышешься, что моего тела не видишь? — успев безобидно подколоть парня сверху младший отдалился от спинки кресла и стал стягивать со своих рук пиджак. — Угу, именно поэтому, — поддержал саркастичность партнёра Линч, приулыбнувшись и отстранившись от подлокотников позволил шатену свободно стянуть пиджак с плеч. — Такой настрой мне нравится намного больше, продолжай в том же духе, — подбодрил словами и улыбкой Джон брюнета, расстёгивая пуговицы рубашки. — Ты ведь непротив, если я не сниму пока что штаны? Так будет лучше, поверь.       Хмыкнув в знак согласия парень стоял напротив снимающего рубашку Джона и держался рукой за другую повисшую. Когда парень снял с тела последнюю мешающую ткань, Егору предоставилась возможность вновь рассмотреть тело приятеля.       Как и сам брюнет Джон не отличался великолепным телосложением, таким же качком, как те, за которыми в фильмах, да и в реальности бегают девчонки ниже в два раза. Однако Эвансу и не нужно было такое тело, завладеть любой девушкой или парнем, как в случае с Линчем, он мог без особых усилий. Джон был харизматичен, а тем самым мог покорить любого, кого только пожелает. Стоит ему хитро улыбнуться и желанно мазнуть взглядом собеседника, как тот начинает таять как лёд в жаркие времена летнего зноя.       Пока Егор сам того не замечая продолжал пялиться на неподвижного юношу пред ним, парень поднялся с кресла и скинул с плеч брюнета сети транса. Приблизившись к старшему и заведя руки за его спину, Джон приютил ладони на крестеце, спрятанном под холодной кожей, что плавилась от тёплых и нежных прикосновений. — Как думаешь, я тебя выдержу? — со скрытой издёвкой на губах Эванс почти не прикасаясь к коже поглаживал поясницу потоками воздуха, исходящих от пальцев. — Ещё раз подобное услышу и будешь меня на руках носить везде. Чтоб у тебя руки отпали… — злобно подрагивающим голосом шептал Линч. Тон и дрожь предательски выдавали то, как реагирует на подобную заботу небесчувственное тело. — Я готов тебя всю жизнь носить, да только моя спина такого не потерпит, как и руки, — Джон беззаботно усмехнулся, прижавшись головой к шее Линча.       Не успел Егор придумать что сказать в ответ на странные высказывания, как в миг его подхватили и оторвали от земли. Ноги оказались соединёнными меж собой за спиной, руки не знали куда себя деть, а сам он опирался только на руки за собой, на которых он лежал как на шезлонге или гамаке. В голове промелькнули недавние слова Джона.       Наконец сообразив, что стоит сделать брюнет обхватил кистями оголённые плечи и неполноценно прижался к младшему, перехватившись за затылок. Сам Джон неторопливо повернулся к креслу, медлительно и аккуратно усадив парня на своё место. Улыбнувшись Эванс посмотрел в глаза Линча, углубив проникновение в душу отсутствием и намёка на моргание. — Посидишь пока в моей роли. Кстати говоря, ты в прошлые разы жаловался что тело болеть начинает, да? — сделал паузу шатен, ожидая подтверждения. Получив слабый кивок в ответ парень потеребил выделяющиеся волоски Егора. — Несправедливо, несправедливо. Вот и пора исправить все мои ошибки, удовольствия, называй как хочешь, — под нескрываемое непонимание тихо говорил Эванс, убирая руки брюнета на подлокотники. — Я не понимаю… Ты о чём, Джо-он… — оборвал вопрос парень сдавленно и закрыто простонав в зубы от прикосновения подушечек сухих пальцев к головке.       Сжав губы и напрягшись Линч сорвал руки, спокойно лежавшие до этого момента. Левая ладонь прижалась ко рту, как бы говоря, «Держи язык за зубами! И пискнуть не смей!». Правая рука потянулась к пальцам шатена, но попытку остановить партнёра была пресечена грубой хваткой свободной ладони за кисть Егора. От такой выходки глаза Эванса неодобрительно и с сочувствием блеснули. — Лучше не делай так, если не хочешь последствий, не очень хороших для твоего горла. Как я вижу, тебе на звуки запрет поставили? Думаешь, меня остановит только то, что ты просто сжал губы и закрыл рот? — закончил парень, своим последующим смешком, разнёссшимся среди стен комнаты ответив на немой вопрос Егора.       Как только тишина вновь поглотила всё вокруг, а правая ладонь уже была за спиной Линча последний негромко хныкнул, почувствовав как большой палец приятеля надавил на кончик члена. Последовала короткая пауза. Ладонь обвила отдельные от себя части вокруг гениталии Егора, услышав в ответ постепенно сбивающееся дыхание. Довольствующийся собой Джон стал медленно проводить рукой по члену брюнета, устремившись взглядом на склонившуюся голову друга, явно зажмурившегося.       — Может тебе не стоит так усердно держать руку у рта? Ну же, опусти её, она наверняка устала, — свободно летал строго просящий голос шатена вокруг головы парня в кресле, что резко стал мотать ей из стороны в сторону, заставив Эванса нахмуриться, — Вон оно как… Я надеялся на добровольное согласие, ты и сам это понимал… — опустившийся на несколько тонов твёрдый голос младшего не предвещал ничего, что удивило бы Линча.       Крепко схватив ладонь около лица Егора и отодвинув её в сторону, моментально встретившись с сопротивлением Джон надавил на орган, наконец получив те звуки, которые он искал с самого начала. Брюнет сдержанно простонал, так тихо и неприемлемо опустошённо. Никак не насытившись шатен убрал ладонь с гениталии и поднёс её ко рту старшего. Протолкнув большой палец в рот Линча парень стал обводить им нижнее нёбо под языком, смачивая кожу слюной. Блуждав по дёснам, покрытым большим количеством слюны, Джон вытащил из распахнутых губ палец. Спустив руку обратно к головке он размазал по ней слюну владельца.       Не в силах противиться Егор кусал губы и только поскуливал от нежеланно наступившего холода. Ладони вспотели и, прикоснувшись бы к члену, парень очень ярко почувствовал бы кожей всю разницу температур, как и последствия в виде горячих следов на подушечках пальцев и холодных на коже органа. Воздух в комнате, словно нарочно обдувал двух парней, а из-за наготы гениталия брюнета ещё лучше ощущала всю прохладу, от соприкосновения лёгкого ветерка с жидкостью, так и требующей больше порывов, дабы охладить поверхность лучше, чем нужно было.       Заметив мелкую дрожь и прикрытое недовольство Джон спрятал удовлетворённую ухмылку на следующие минуты. Зрачки метнулись на едва видное лицо друга. Линч опустил голову и подался лбом вперёд, чтобы не было видно того, как ему некомфортно.        Указательный палец шатена потянулся к Егору. Коснувшись низа подбородка парень решил побыть в режиме ожидания реакции товарища, на что тот спустя секунды не до конца поднял голову и посмотрел в глаза Эвансу. Посмотрел угрюмо, с осуждением, однако, увидев напротив только дружелюбие, недоверчиво прикрыл негативные эмоции. Джон склонился к парню, встретившись с неуверенным отстранением. Своей расслабленностью шатен пытался максимально успокоить мелочную обиду внутри брюнета. — Не думай, что я это специально — начал парень, максимально точно попав в мысли Линча, на что лицо второго исказилось в удивлении, — Эй, в конце концов сейчас я могу сделать так, что про холод ты и не вспомнишь, — с той самой, припрятанной на нужный случай, ухмылкой говорил Эванс, пока вся детская злоба в глазах Егора не иссякла, сменившись недоумением и замешательством — Что бы ты не собрался делать, знай. Если завтра я проснусь с мыслью о том, как у меня всё болит, а не как мне было хорошо, то про холод уже ты себе сам припомнишь, — величественно плевался ядом парень, расслабив брови и плевательски положив руки на подлокотники. Сделав взгляд, ожидающий действий брюнет проехал катком по серьёзности и статусу Джона, как это могло показаться. — «Какая злюка мне досталась, за что мне, Господь, такое наказание», — решил не озвучивать мысли шатен, начиная спускаться ближе к полу, — «Сейчас и запоёт, выпендриваться вздумал», — закончил с внутренним собой парень, потирая колени перед тем, как опустить их на пол.       Губы предательски дрогнули при виде спокойного Эванса, находившегося ниже уровня глаз Линча, около края кресла. Зрачки заметались, увидев как подаётся вперёд Джон, как обвивает руку у основания члена. Как приоткрывает рот, мельком метнув молнию в сторону Егора. Зубы заскрежетали от внезапного горячего прикосновения. Веки сомкнулись, не желая показывать бегающие зрачки.       Джон едва дотронулся губами до головки, но оставил след плюсовой температуры и напоминание о себе. Следующий шаг был уже более уверенным, нежели первый, только показывающий намерения. Парень, мучительно медленно для брюнета, обхватил ртом конец гениталии. Убедившись, что губы прижаты слегка вплотную, Эванс обвёл языком контуры головки, получив в ответ только чувствуемую волну мурашек по телу партнёра.       Егор сжал губы, чувствуя чужие на члене. Даже в горячем рту от стенок отскакивали незначительные потоки воздуха, смешивающиеся со слюной, от чего создавалось ощущение, что он лежит под горячим душем с очень мягкой водой. Пока Эванс остановился Линч мог спокойно отдышаться. Сложно было прикусывать язык, особенно когда внизу тебе делает минет Джон, у которого опыта наверное больше чем у Егора пальцев на ногах и руках. Даже сам Линч до конца не понимал почему он не может открыть себе рот. Или не хотел доводить мысль до конца.       Он стеснялся. Пройдя весь этот путь с Джоном, почувствовав на себе разные фантазии друга он всё ещё стеснялся. Голоса. Ему всегда казалось, что голос у него становится очень высокий. А у Джона, как ему хотелось бы самому, более хриплым и низким, хотя в жизни писатель был звонче колокола в церкви. И не только голоса, но и… Джона. Он также не мог смириться с Эвансом внизу себя. Хоть убить сам себя был готов, но выпускал из себя хотя бы каплю завываний только когда дело касалось связывания рук.       Эванс же времени больше ждать не стал. Выждав короткую паузу Джон опустился ртом ниже, в тоже время создавая очертания вен кончиком языка. Пока что воздуха всё ещё было достаточно, однако рвотный рефлекс, который сейчас шатену был совсем ни к селу, ни к городу, уже подступал. Чем ближе были губы к основанию, тем сильнее давили рефлексы на горло парня. Эванс молча держался, чувствуя только постепенное опустошение лёгких.       Линч размеренно дышал, закрыв глаза. Грудная клетка осторожно поднималась и опускалась. На затылке чувствовались маленькие влажные капли, всё быстрее обволакивая кожу шеи. Незначительные волоски на своих концах держали крупинки пота, что могли упасть и дать новый отклик холодной спины. Как бы не хотел посмотреть вниз Егор, как бы не хотел увидеть волосы поверх лба Джона, он не мог. Не мог только потому, что сразу зажмурится и после этого уже никогда не откроет глаза.                         Shame.       Губы приоткрылись, когда Джон, сделав глубокий вдох, вновь опустил рот на орган. Тихий выдох вырвался из-за зубов. Брюнет чувствует всё. Чувствует, язык товарища, выводящий незамысловатые линии на члене. Чувствует, жар внизу живота. Чувствует тёплую слюну на головке и ниже. В дёснах захолодило когда Джон выпустил гениталию изо рта, начиная водить по ней рукой. Улыбаясь как чеширский кот он подводил Линча к разрядке. Показушно зевнув Джон не упустил молящий взгляд Егора.       Голову пронзила мысль, поэтому писатель вновь опустился ртом на член. Облизывая головку он водил рукой у основания, чувствуя как орган ещё больше набухает. Под громкий стон партнёра Джон почувствовал эякулят на языке. Опустившись на орган ниже Эванс вбирал всё к себе в рот, не проглатывая. Приподнявшись Джон сжал губы и поддался вперёд, к отходящему от разрядки Линчу. Повернув его голову к себе писатель поцеловал его, скрещивая их языки и выпуская сперму в рот владельца. Жидкость заполнила оба рта, осев под языками. Егор хныкал в поцелуй, давясь им.       Оторвавшись от брюнета Джон ухмыльнулся. Капля семени скатилась с губы, норовя спуститься к подбородку. Вытерев полосу стекающей спермы парень облизнул палец, глядя на задыхающегося Егора напротив. Усмехнувшись он приблизился и подхватил Линча под ноги, закинув их на себя. Подняв его в воздух Джон понёс подрагивающего, ещё не пришедшего в себя после оргазма парня к столу. Опустив Егора на свои же записи Эванс поцеловал его в коленку, продолжая покусывать бедро изнутри. — По… Погоди, стой… Ты что дел… Угх, — пытался отдышаться Линч, поднимая голову на Джона.       Нехотя оторвавшись парень посмотрел на Егора с вопросом в глазах. — Делаю то, что пожелаю, — обведя кольцо на голени языком Джон, серьёзно посмотрел на Линча. — А что-то не так?.. — Господи, — не успел выразить свои вездесущие эмоции Линч, потому что его язык захватили два пальца. Сплюнув небольшое жжение он выдохнул. — Какой же ты… — Великолепный? — Жук.       Джон весело хохотнул, вобрав свои пальцы в рот. Приподняв Егора и перевернув его, поставив на колени он вдавливал его грудью в стол. Линч нервно сглотнул. Вроде бы этот жук был и безумно красив, и… Страшен своими решениями. — Красавица, расслабься, — Джон щёлкнул зубами, ожидая от напряжённого парня немного меньше скованности. — Ну же, Егор.       Постаравшись вернуть себе долю смелости Линч расслабил тело ещё на 20%. Услышав одобрительный хмык сзади он выдохнул. Засранец. Ещё довольствуется своим положением.       Однако времени на размышления о том, какой Джон грязный паршивец времени не хватило. Егор почувствовал сзади что-то мокрое. Что-то мокрое касалось его ануса. Сжав челюсти Линч стал лихорадочно думать перевозбуждённым мозгом. Пальцы он сразу отбросил, иначе бы он почувствовал ещё большее давление. Ничем, кроме пальцев Джон раньше не растягивал его. Да и это не похоже на растяжку…       Егора как током прошибло. Язык. Джон касался его там языком. Линч густо покраснел, уперевшись в локти перед собой. Конечно он прекрасно знал об этом, но не думал, что Джон прибегнет к этому. Егору всегда подобное казалось странным. Разве это… Не противно? Но сейчас он, чувствуя как Джон оглаживает вход своим грёбаным шершавым языком, понимал, что это гораздо противнее, чем он представлял. При том только для того, кто внизу.       Стенки ануса чесались от медленных и мокрых прикосновений. Кожа зудела, требуя почёсывания ногтями. А самое худшее — Джона, по-видимому, никак не смущала вся эта ситуация, судя по ставшим более активными движениям сзади.       Джон незаметно ухмылялся, раздвигая руками бедра журналиста и проникая всё тщательнее. Он не мог сказать определенные чувства на этот счёт. Однако совершенно точно он мог предположить ощущения Линча, потому что иногда сам оказывался в его положении, потому знал, что именно он сейчас должен получить максимальное удовольствие. Как из тряпки, пропитанной жидкостью выжать её всю до последней капли. — Прек… Прекрати эт… — запинался Линч, багровея от раздражения. Этот придурок сзади никак не мог прекратить, хотя колени Егора ещё давно отказали и если бы не держащие ладони, он бы давно упал.       Джон оторвался от своего дела, притянув к себе Егора за живот. Усмехнувшись он скинул руки с плеч Линча, придвинувшись ближе. — А что, так не терпится? — хрипло смеялся Джон, пока ему в бок яростно тыкали локтем. — Всё, всё, сейчас мне ребро сломаешь.       Остранившись от Линча он повернул его к себе, пододвинув ближе. Член Егора прижался к торсу Джона, невольно дергаясь от трения. — А тебе как хочется? На спине или животе? — добродушно улыбался Эванс, убирая волос со рта журналиста.       Егор выдохнул. Все эти вопросы убивали его, потому что казалось он сейчас умрёт от спермотоксикоза. Закусив губы он зажмурился, схватив Джона за плечи. Посмотрев другу в глаза он проскрипел: — На спине. Сделай хоть что-нибудь, или я откинусь прямо здесь, на твоих бумажках.       Джон удивлённо приподнял брови, с улыбкой глядя в глаза Линча. Ему уже казалось, что Егор — книга, не на одно прочтение, а на многие разы анализа и переработки информации, заложенной в ней. Эти молящие… Нет, эти требующие глаза. Джон мягко улыбнулся, уложив Линча на лопатки. — Скоро будет. Но сначала… — подхватив полетевшую для пинка ногу и закинув её на своё плечо Джон подвинул Егора ближе к краю стола, сбуровив черновики, исчёрканные так, что слова не имели значения. — Растяжка, милый, растяжка. Лучше так, мне не нужна твоя боль.       Линч обречённо хныкнул, чувствуя как в него проникает один палец. Незначительный дискомфорт перемешивался с животным желанием наброситься на Джона и сделать всё самому. Грузно вздохнув Егор ёрзал на бумажках, чувствуя, как их уголки вонзаются в его кожу, оставляя следы, которые хотелось расчесать до крови. Словив себя на мысли, что он сходит с ума Линч громко ойкнул, почувствовав как один палец раздвоился.       Нога, находящаяся на столе, цеплялась за край. Егор уже чувствовал неимоверно затёкшую голень, от чего хотел на всю округу кричать о том, что Джон чёртов садист. В попытках натолкнуться на пальцы Линч скривился. «Ножницы». Прямо сейчас он чувствовал, как пальцы внутри него расходились в разные стороны, щекоча чувствительные стенки. Приподняв руку Линч почти дотянулся до набухшего члена, но нет прервала другая рука. Другая, очень недовольная рука, судя по тому как сильно её сжали.       Бросив мучительный взгляд на Джона Линч вспомнил. Он уже совершал эту ошибку. И теперь снова. Раздражённо промычав он откинулся на стол. Веки дрогнули, когда внутрь резко вошёл третий палец. Егор вскрикнул, зажмурившись. Он почувствовал не только ещё один палец (куда ещё, Джон?) внутри себя, но и множество пальцев на своём члене. Тяжело выдохнув Линч постарался нормализовать дыхание, но его сбили. Сбила резкая активность на гениталии.       Егор рвано выдыхал, измученно постанывая, пока его разрабатывали так, словно должна войти цистерна. Рука на члене же в активную ходила вверх-вниз, надавливая на основание и у головки. Выгнувшись от контраста ощущений Линч обрывал собственные стоны, задыхаясь в глотках воздуха.       Джон убрал пальцы из полностью разработанного входа, полностью сосредоточившись на члене партнёра. Глядя на то, как изгибается под ним парень, такой разгоряченный и раскрытый, Джон думал сам поедет крышей, если не возьмёт его прямо тут. Решив об этом умолчать он быстро надрачивал Егору, умирающему в своей же реакции организма. Налившийся кровью член брызнул вязкой жидкостью на живот Линча. Гортанный стон огладил раковины ушей Джона.       Воспользовавшись дезориентированностью приятеля Джон вытащил из кармана маленький пакетик и спустил брюки. Сдёрнув зубами край упаковки он вытащил презерватив, раскатав его по набухшей гениталии, давно требующей внимания. Откинув ногой штаны Джон закрепил ноги Егора на плечах и за один раз вошёл в последнего полностью.       Линч, не успевший отойти от второго оргазма удивлённо икнул. Резкая чувствительность окатила его с головой, поэтому на следующий толчок его рот ответил ярким стоном. Схватившись руками за пляшущие по столу записи он чувствовал невероятное блаженство. Тело отвечало очень бурно, а член опять стоял колом. Запутываясь в собственном языке Линч приоткрыл рот, пытаясь вдохнуть хоть каплю кислорода, сменяющуюся беспорядочными стонами.       Довольный собой Джон каждый раз входил до упора. Член не скупо отзывался, отправляя волны дрожи по стенкам ануса. Начиная биться в разных направлениях Эванс следил за каждой эмоцией Линча. Стараясь разглядеть что-то кроме покрасневших глаз и обнажённого языка Джон заметил то, что искал. Глаза Егора расширились, а тело заметно расслабилось, только сильнее стал он сжимать член Эванса. Вспомнив, куда в последний раз ударялся Джон продолжил делать это, с радостью наблюдая как на лице Линча одна эмоция сменяется другой.       Метающиеся глаза, подрагивающие губы, залитые краской щёки. Джон довольствовался всем этим. А как можно подобным не наслаждаться, если сама жизнь вывела тебя из шибанутой деревни прямо в постель к такому-то журналисту. Сначала он думал что тот, кто сейчас беспрерывно стонал под ним серьёзный человек, не допускающий и шутки на работе. Работа, работа и работа. Кто ж знает, может так и продолжалось если бы Джон не влез со своей бойкостью, явно приглянувшейся работяге.       Чувствуя как подходит к разрядке Джон резко поднял Егора, упав на кресло. Схватив его за талию Эванс начал насаживать Линча на свой член.       Широко раскрыв глаза журналист не понимал что произошло. Теперь не в нём бились в определенную точку, а её направляли ближе к головке. Почувствовав как в голову ударила кровь, быстро отлившая к рукам, Егор скинул руки Джона. Оперевшись на плечи расплывшегося в ухмылке писателя Линч стал сам подниматься и опускаться, набирая темп. Сохранять здравый разум в подобной ситуации - задача не из простых. А уж если ты снизу, то точно. Равно выдыхая Егор сгорбился, уперевшись лбом в шею Джона. Почувствовав руки на пояснице Линч продолжил насаживаться на орган, пропуская через своё сознание каждую пульсирующую венку, ощущаемую им.       Джон же поражался. В начале их пути младший был словно проводником во взрослую жизнь в другом плане. Егор всегда отказывался от объятий в людных местах, как и рассказать обо всём Лили. Ещё долго пришлось ему объяснять, что сестра его девочка не глупая, сразу всё поймёт, и уж точно примет. И собственно не верил Линч, пока не услышал от неё звонок. В тот день, конечно, Джон получил по затылку раз 20, за то, что рассказал без разрешения, но поняв, что выиграл эту битву за мнение Лили, беспрестанно целовал Егора. Весь вечер. На кухне, в душе, в спальне.       И так было всегда. Линч всегда стеснялся их отношений, чем часто недовольствовался Джон. А когда первый раз Эванс опустил словечко на тему секса Егор закрылся в спальне, оставляя Джону для нормального места ночлега только диван. Получив по позвонкам за свой же матрас у двери в спальню Джон хмурился. Он не мог даже поговорить с Егором на эту тему, а что уже про выполнение?       И разве перед ним сейчас тот стеснительный работяга, краснеющий от одного лишь прикосновения? Джон бы совершенно точно отрицал это, если бы не начало всего этого процесса. Но ведь не мог всегда Линч быть настолько прекрасным? Не могли у него так беспорядочно свисать пряди волос со лба. Не могли глаза быть такими затуманенными. Не мог его рот выдавать такие грязные звуки. Как и не мог Егор скакать на его члене, постоянно подрагивая и цепляясь за предплечья Джона.       Воспоминания Эванса прервал высокий голосок и обмякшее на нём тело. Хрипло простонав Джон подхватил Линча, притянув его к себе. Сперма Егора стекала на живот писателя, сгущаясь в небольшие капли. Приподняв журналиста и вышедши из него Джон поднёс руку к приподнятой заднице, вытащив наполненный презерватив. Убрав его на подлокотник он прижал Егора к своему животу, крепко обнимая. - У тебя очень красивое лицо, - бессознательно шепчет Джон, утыкаясь в плечо Линча.                               *** - А там точно ничего важного не было? - беспокойно перебирает измалёванные черновики Егор, оборачиваясь на Джона. - Я же тебе говорю, нет. Только мои почеркушки, - Эванс в последний момент ловит книгу, стоящую до этого на полке. - Эй! Я про ручку! - Вот ты... - Линч щурится. - Красавец? - Жучара.       Комнату обдаёт залпом смеха. Их игры слов останутся ещё надолго между ними.