Согласовать единое

Вечерняя атмосфера царила в покоях маленькой комнаты; пропахшей терпким и в груди дразнящим запахом сигарет. Тот оседает внутри, оставляя тяжелый осадок, имеющий приятную долю. Он успокаивает внутренних демонов, которые больно скребут в душе. Тем самым не давая забыть о несущей боли, прошлом. Не давая забыть Гоусту, о том времени Саймона Райли. Давно зарывшего в землю человека. В мраке сверкал язычок пламени, пока с другой стороны комнаты, горел тусклый свет прикроватной лампы. Кислород смешался с нотками горьковатого виски, добавляя свободу своим мыслям и уверенности действиям. Это было время, насыщенное атмосферой уюта для человека, который жизнь без боя не видал. Для двух бойцов элитного подразделения британской армии. Гоуст сидел на краю кровати, прочищая и натирая свои ножи. В моменте делая глубокую затяжку, выдыхая приторный дым. Сигарета разместилась между губ лейтенанта; что не мог, не заметить Соуп, лежащий на соседней койке. В его руках находился блокнот и уже давно затупившийся карандаш. Гриф легко скользил по листу бумаги, иногда останавливаясь, делая неуверенную паузу. Британец не уловил замысел сержанта, напротив него, будто так и должно быть. Тишина, та и была сакральной для обоих, и колеблющийся взгляд Джонни, что чувствуется на собственной коже. — Чего - то хотел, сержант? — Гоуст не отвлекся от своего прежнего дела, только британский акцент прозвучал исподлобья. — Гоуст, сколько можно отворачиваться? — отчаяние разбавилось с раздражением. Хотя слова прозвучали как случайность, потому что Соуп сразу же себя отдернул. — Черт, элти, прости. Я не хотел этого говорить, то есть, вовсе не это. Зеленые глаза поднялись на шотландца, в то время потирающий переносицу. Блокнот был отложен с боку, листами вниз, пряча все свои тайны. Гоуст бы соврал, если бы сказал – что ему не интересно узнать что на них. Он часто замечал сержанта с этой тетрадью. То ли на задании, то ли вот так, в комнате. Когда они вовсе одни. И постоянно вникающего в подноготную. — А чего хотел бы? Гоуст не стал отступать, не понимая внезапного предъявления. Он вынул сигарету, не отрывая глаз с Соупа, и потушил в пепельницу, взятую со стола. Его голову вскружил градус виски, поэтому на лице сыграла слегка пьяная, затейливая улыбка. И взгляд Джона, что так и не упустил ее. — А ты хочешь узнать мои желания? — хмельная ухмылка тронулась и у сержанта, отвечая Гоусту на его замысловатость. — Не спрашивал, если б не хотел, Джонни. Губы подсохли от собственных мыслей, кружащих так безвинно в макушке с ирокезом. Соуп глотает и тут же приглушенно смеется. — Подожди, Гоуст. Я слишком расслаблен, чтобы напрягать извилины. Это снова твой дурацкий флирт? — он изгибает бровь, с улыбкой на лице, хотя внутри просил всех богов, чтобы это не оказалось глуповатой шуткой. — Я не в настроении шутить. Две пары глаз устремились друг на друга. Тишина превратилась в пытку. Давящую настолько, что дыхание прерывается. Хотя поток жара не дает вспомнить о воздухе. — Хорошо, — Джон приподнимается, садясь на край кровати. Наивно молчит, пока не опустит глаза в пол, задумавшись. Будто выбирает то самое откровение из всех остальных. — Джонни? — хрипло позвал его Гоуст, и Соуп обвел взглядом губы британца. — Хочу узнать, чего сейчас хочешь ты, элти. — Переводишь стрелки, сержант. — Гоуст хмыкает, облизывая свои сухие губы. Они загоняют себя в тупик. Но оба знают, что сейчас хотят больше всего. — Это мое желание, сэр. Джон ухмыляется, когда видит замешательство сослуживца. Редкость этих эмоций была велика. — Допустим, — британец выдвигается немного вперед. — Если я исполню твое, исполнишь ли ты мое? — Мне уже некуда будет деться. Тут лишь один вариант проверить, лейтенант. Свое звание глубоким баритоном из губ шотландца для Гоуста как сладкий мед. Как самое сокровенное и до неприличия личное. Гоуст готов слушать льющиеся "бла, бла, бла" вечно, только если это будет Джонни. Саймон понимает. Он привязался к парню. Сделал ошибку. Но стала ли эта ошибка правильностью? Вдруг Соуп тот самый человек, ради которого Гоуст хранил себя и оберегал от несчастного случая смерти. Другой вопрос – доверие. Гоуст без раздумий может положиться на Соупа, знать, что он прикроет ему спину, когда пули будут в миллиметре от собственной башки. И что самое ясное обоим, что Саймон ответит тем же. Они в немом согласовании поняли, что друг друга не предадут. Хоть как наивно не звучали слова прежние. Не это ли доверие? Гоуст вновь поймал взгляд голубых глаз, в которых читались неизведанное желание и просьба. — Будешь ли ты сожалеть о содеянном мной – не знаю. Буду надеяться, что не захочешь после уйти. — спокойным тоном проговорил британец, заметив напряжение Джона. — Готов ли ты узнать, чего на самом деле желаю я? Соуп уверенно кивнул, вглядываясь как щенок на кость. Он хочет. Он знает. — Словами, Джонни. — Да, сэр. — голос срывается в шепот. Соуп отрывисто вдыхает и наблюдает, как лейтенант встает с места. Возвышается над ним, дает знать, кому суждено контролировать им. И дело даже не в звании. Гоуст проделывает метр между ними, пока у сержанта творится ажиотаж внутри. Бояться или жаждать. Саймон без стыдливости раздвигает коленом ноги шотландца и кладет ладонь на смуглое лицо. Длинные пальцы проводят по линии челюсти, задевая чужие губы. Джон не отрывает своих глаз с его лица, приоткрывая неосознанно рот. Ресницы мелко дрожат от настолько нежного прикосновения. От прикосновения Гоуста. Его лейтенант. От удовольствия всего момента Джон прикрывает веки. Британец над ним суживает еще большое расстояние так, что он слышит его дыхание на собственной коже. Головокружительный запах виски обжигает лицо, смешиваясь с амбре лейтенанта. Желание. Гоуст медленно скользит языком поверх чужих губ, неспеша прикасаясь к ним. Это доводит Соупа до белого каления, когда в голове вспоминается фраза от этого же человека напротив — «Будь сдержаннее». Когда грудь вздымается и он тихо скулит от жажды прикоснуться. — Чертов британец, — шепотом выдает он, обижено сердится. Дышит ртом, обжигая дыханием. Гоуст тихо смеется возмущениям сержанта. Ухмыляется, когда обожание расцветает жарким пламенем в груди. Эйфория. Саймон срывается, впивается грубо в губы Джона, когда шотландец отвечает. Их поцелуй не жалел, кусая до металлического привкуса и был нужным покоем, целуя, пока губы не станут алыми. Лейтенант немного отстраняется, обводя взглядом до ушей улыбающегося Соупа. Он резко надавливает ему на плечо, и Соуп поддается, ложась назад. Гоуст садится ему на бедра и целует вновь. Чувствуя ту же улыбку и чужие руки на своей талии. — Не лапай меня, сержант. — в губы проговаривает Гоуст. — Эй, не бурчи, имею право. — Интересно, кто тебе его дал? — Ты, когда только меня поцеловал. — парировал шотландец. — Допустим, Джонни. Лишь бы это британское «Джонни», лилось вечно... Как сладкий мед.