Гербарий

–П-погоди, осторожней, — волновался треф, прислоняя пальцы к губам. Пики цокнул и, закатив глаза, ловко срезал стебель под углом. –Чё ты вечно аккуратничеешь? Будто я в первый раз этим занимаюсь, — злился Пик, выдыхая. Цветок был положен в корзину к остальным. –Прости…- снова проронил Зонтик и опять притих, лишний раз пытаясь не раздражать пикового. Пальцы оказались в замке и неловко мяли друг друга. Пик что-то пробурчал о поведении трефа и нахмурился. А потом, пораздумав, повернулся к младшему и выжидающе глянул. –Слушай, ты вообще хочешь, чтоб я делал это? — брови всё ещё строго сведены к переносице, а красноватые зрачки мельком поглядывают на руки парня, которые он тревожно прижимал. Голубоглазый вздрогнул и энергично закивал. Ему действительно важно это, восьмой понимает. –Я п-подумал, если нас будет связывать общий интерес и м-мы будем видеться чаще… –Понял. Тогда будь добр, не волнуйся, либо…- восьмой отвёл глаза, буду вспоминая что-то.- Либо теперь твоя очередь. Да, приступай, — Пик легонько положил ножницы в раскрытую ладошку Зонта и как бы завернул их в его пальцы. –Ам, н-но- треф испугался и растерялся, решил что Пик обиделся на него или надоел ему. –Давай, давай, ты лучше можешь и знаешь, — похлопывает восьмой его по плечу, прикрывая глаза и забирая из его рук корзинку.–всё равно нам ещё немного осталось. Зонтик облегченно выдохнул и спокойно кивнул, неприметно улыбаясь. Это было поле, возле трассы. Их машина стояла неподалёку. Ясная погода, свежий воздух, легкий ветер развивал растения, дело шло к вечеру. Небо было синеватое, переходило в нежно-пурпурные облака. Солнце заходило за деревья, оставляя за собой оранжевые лучи, которые слепили голубые глазки. Сидя на одном колене, подпирая им щёку, Пик засмотрелся на безмятежно работающего трефового, локтем прикрывая свою непроизвольную ухмылку, которую никак не мог сдержать, рассматривая как красивый на фоне заката Зонтик мило щурится от солнца. Голубая ленточка на корзине, завязаная в бантик, на ветру намеревалась улететь. Теперь Пик пытался отвлечься и наблюдать за этой самой лентой, дабы вдруг не смутить своего…своего друга такими откровенными взглядами. Почувствовав, как затекли конечности, Пик вытянул ноги и руки, в замке хрустнув ими. Это все сопровождалось блаженным мычанием, а потом рогатый вернулся в изначальное положение, но теперь щека медленно опустилась на такое мягкое сейчас плечо трефового. Пиковый зевнул от безделья и устроился поудобнее, поглаживая мятый рукав неизмеримо любимого сейчас клона. Зонтик же в это время с непривычки как-то изменился в лице и покачнулся. Такой прилив нежности от Рогатого в новинку, что валет даже притих, останавливая щёлканье ножниц. Словно наслаждаясь редким моментом и тяжестью от излюбленной фиолетовой головушки, треф не мог отвести глаз. Зонтик мучительно долго боролся с желанием поцеловать парня в макушку и пролепетать что-нибудь ласковое вроде «устал, котёнок…». Зонт усвоил, что восьмой в случайных прикосновениях и жарких объятиях не нуждается, а поцелуи по праздникам, в щёчку, и то, если повезёт. Нет, у них не абьюзивные отношения, просто… Они даже ни разу не озвучили вслух что между ними. Но однозначно не дружба. Это…это особая связь, которую Зонтик всё ещё пытается понять. Когда-нибудь Пик признает, что они влюбленные, а сейчас продолжит уворачиваться от розовых губ шестого и морщиться, если трепетный поцелуй в шею все же настигнет его. Зонт по-обычному грустно улыбнулся. Он не обижается, ведь лидеру присущи сухость, грозность его неотъемлемая часть. Таким он своего Пика и полюбил… Шестой опомнился, когда лучи больше не слепили глаза: небо затянуло сероватыми облаками, ветер больше не был легкой прохладой, а только поднимал пыль. И становилось ясно, что пора возвращаться к машине, когда из корзины один за другим улетали хрупкие лепестки собранных цветков, а голубая лента умчалась прочь за ветром. Коротко охая, голубоглазый стал суетливо прятать корзинку. –П-пик, кажется самое время домой, — подзывал валет, невесомо погладив восьмого между «рожек». –Почему-у…- король лениво распахнул глаза, уже настроившись на негатив. –Кажется, дождь собирается, — тихонько и неуверенно ответил голубой, всё ещё поджимая корзину к себе и накрывая своей же курткой. –Это почему ещё? — будто спросонья старший протёр глаза, освободил плечо аппонента. Почему-то Зонтик легкость не почувствовал. –К-кажется цветы, они, ну...ветер, кажется…- –Так кажется тебе или что? — уже злясь, ровно сел восьмой и огляделся, остановив свой строгий взгляд только на трефовом. Но видя, как тот трясётся от холода и прячет корзину, он вздохнул. ‐Да ладно, мерзляк, ты просто ветерка испугался, — рогатый закатил глаза и мог продолжить, как тут крупная капля с неба ударилась об его нос, стекая через шрам и спускаясь на подбородок… Тут запахло сыростью, ветер волнами развивал высокую траву, а Пик захотел забрать свои слова назад, когда все больше капель разбивались в дорогу. –Окей, пошли, — на вздохе произнёс старший, поднимаясь на ноги, захватывая трефа за поясницу с такой скоростью, что валет обомлел и обнял свои цветы. Его куртка теперь накрывала их головы, пока они бежали до машины. Зонтик чувствовал необъяснимую тревогу, а вот верхний напротив, чувствовал нарастающую энергию и воодушевление от внезапного дождя. Они быстро захлопнули дверцы авто и восстанавливали дыхание. Трефовый постепенно успокоился и повернулся к парню за рулем. Улыбается? Шестой похлопал глазками, глядя на такого безмятежного клона. Пик распластался в водительском кресле, вставляя ключ, и выглядел отрадно. –Ха-ха…поехали гербарий собирать? -хрипло разговаривал старший. –Д-да? — Почему-то лицо восьмого стало снова хмурым, но теперь от недоумения. –Зоз, ты че?.. Плачешь? — уже обеспокоено и сосредоточенно спрашивал он, несмело кладя смуглую ладонь на дрожащее плечо парня. –А? — отрывисто и тихо откликнулся голубой, не понимая. Правда… Зонтик и сам не обратил внимания на своё состояние и то, как горячие слёзы уже больше минуты катятся по ледяному, и без того мокрому, лицу. А от чего так? Так нехорошо сделалось ему резко и вроде бы не от дождя? –Ой, а я это…ненарочно, — вполслуха говорил Зонтик, расчесывая влажные волосы пальцами. –Ну ты…- следует тяжёлый вздох после цоканья- Зонтик, Зонтик, — как-то обречённо бормочет фиолетовый, притягивая к себе его дрожащее тело за холодное запястье, задевая пустой бумажный стакан от кофе и заключая в объятиях. Конечно Пик удивился, когда в дальнейшем Зонт разревелся пуще прежнего и громко всхлипывал в его грудь. В попытке что-то сказать Пик лишь отвлёкся на глухие постукивания дождя по лобовому стеклу. Он промолчал, крепче прижимая своего валета. Последовали неумелые утешения в виде небрежного поглаживания по волосам.