У леса грёз

— Пойдешь ли ты со мной? Спрашивает Чудак однажды, юной деве руку протянув. — Но ведь за лес тот никто не осмеливался ходить. Неуверенно произносит она, чуть голову склонив. Она бы и рада, честно-честно! рада бы пойти за юношей куда угодно, хоть к крайнему морю, но все же сомнение мелькает в широко распахнутых глазах. — Дом твой тут, — в печальную улыбку губы растянув, опускает ладонь. Людские души знал он хорошо, и догадаться о мыслях нежной любви своей получилось сразу. — родители, братья с сестрой, ведь так? А главное, именно здесь упокой нашел твой самый главный вдохновитель. Может, зря он так? Может, зря поверил этой улыбке? А ведь столько искр, столько огня сияло в этой маленькой девчонке! И ведь казалось, по началу, что они будто созданы друг для друга. Гений-чудак, чьи идеи отвергали все жители и смешливая чудачка, чьи слова никогда не воспринимали всерьез. Она приняла его со всеми абсурдными идеями, а он узрел в ней не просто местную дурочку. Они доверили друг другу свои сердца, ведь никто больше не хотел иметь с ними дела. Только друг с другом они могли почувствовать себя спокойно. И думал гений сейчас, а было ли все это — притворством? Было ли это все шуткой, просто чтобы окончательно сломить его и прогнать прочь? — «Она любит сладости больше жизни и ненавидит закаты», — шептал внутренний голос. — «Она смотрела все время лишь на тебя и пыталась понять все, что ты ей рассказывал». — «Её неумелое признание в любви для твоих ушей звучало в сотни раз лучше, чем все те витиеватые изречения из романов, что так любила читать Дива. Как же, как же все тогда может быть враньем?» И хочется верить, что это не дурной розыгрыш, но против даже собственной воли отражается на лице печаль. Но тянет к нему руки девушка, резко за ладонь хватает и все также, также восхищенно заглядывает ему в лицо. — А расскажи, — просит она, в страхе чуть голос понизив, — расскажи, что там — за лесом? Ты ведь был там, правда? Не отпуская крохотных пальцев, Гений на колени садится и чуть лукаво сощурившись, протягивает и вторую руку. А ей даже и слов не нужно. С объятиями бросается вперед, да сжимает крепко так, что юноша в очередной раз поражается — откуда в миниатюрном теле таком силищи столько? Не получается все привыкнуть, хоть и много раз подобное видел. Привык наверное, что единственной женщиной, которая соглашалась еще общаться с ним, была Дива. Та-то тоже, ростом невелика, но на язык остра и этим сказано было все. — За лесом тем много всего, — тихо шепчет он, глаза прикрыв. Воскрешаются в сознании позабытые пейзажи и в словах не передать как дивны те были, не выразить. — Хоть и кажется дремучим лес ваш, на деле страшного ничего в нем нет. Зверье пугается больше, чем мы сами. Никто не посмел меня тронуть, пока шел я сюда. Удивлению девчонки предела нет. — Так ты… оттуда пришел? Невинная реакция забавит юношу, что тот приглушенно хихикает, обращаясь взглядом к отодвинувшейся леди. — А откуда же еще, милая моя? И вновь умильная в своей честности. — Я верила, что ты здесь изначально был, всегда со мной по соседству жил! Мне все кажется, будто я тебя всю жизнь знаю, Руи! А от звука собственного имени с её уст, в груди сердце сжимается. Болезненные иголочки впиваются в кончики пальцев, рождая миллионы белоснежных бабочек, которым не вырваться за пределы тела. И до тошноты сладко, до дрожи противно ощущать подобную двойственность чувств. Её любовь чиста, возведена в абсолют его собственными руками, а он продолжает думать, что не достоин этого. Боится навредить, испортить, боится нивелировать столь сильные чувства в ненависть. От того и ведет себя так странно, то отталкивая иной раз, то притягивая к себе, чтобы покрыть девичьи ладони целомудренными поцелуями. А она все равно крутится вокруг, подобно собачкам леди высшего света и неизменно оказывается рядом, соглашаясь на все самые безумные идеи. И неизвестно, сколько бы все это продолжалось, пока не попало бы в его руки письмо в красочном конверте. — Леди Кусанаги оказалась куда более проницательной, чем мы все думали, — с широкой улыбкой говорил Камиширо, следя за тем как горит дорогая бумага. В письме тонким почерком была выведена всего одна фраза: «Твое место здесь, Алхимик». И мало того, что она смогла найти его даже с полным обрывом всех прежних связей, так еще и написала сама, не воспользовалась умениями Тенмы. Больше оставаться здесь он не мог. — У нас это место зовется лесом Грез, — продолжает юноша, после затянувшегося молчания. — За ним — прекрасные луга, переходящие в настоящее море цветов. И когда то сменяет пестрый наряд на мышиный горошек, да Иван-чай, значит все. Ты на подступах к Океан-граду. За ним нет ничего кроме холодных вод. Вот оттуда я родом. Задумчивость прикушенной губой отражается на личике ладном и будто к смерти приговоренный, Руи вердикта ждет. Надеется все, что в последний момент судьба не станет его искушать, да смягчит наказание свое, видя, как прикипел он к этой славной девочке. Теперь кристально ясным виделось ему предсказание госпожи Хиномори. Права оказалась она, перед ним раскладывая гадальные карты. Но тогда звучало это слишком уж бредово даже для него самого, хоть и несложно было изображать заинтересованность в словах. — Дай мне время! — просит вдруг девушка, и улыбнуться старается привычно, хоть и заметны хрустальные капельки в уголках глаз. — Прошу, Руи, дай мне время! Как бы не любила я тебя, но не могу так просто бросить все! Здесь ведь домой, семья моя… Я ведь люблю их! И тебя люблю! Всех, всех вас люблю! И ничего не остается как взять ладонями личико чужое, да провести пальцами вверх по скулам. Котенком ластится мягкая щека и доверчиво-доверчиво возревает на него девица. — Я ждал тебя всю жизнь, Эму, — большой палец поглаживает кожу осторожно. — И хотел бы верить, что смогу прождать еще столько же. Однако Дива ждать не будет. Коль и сюда протянулись ее тонкие пальцы, то даже и не стоит надеяться, что он сможет сбежать на другой конец континента. Алхимик он, или же Гений — прежде всего остается человеком. Человеком, впервые вкусившим счастья. И будь он трижды, о черт возьми! безумцем, отказаться от этих чувств, прекраснейших в своей силе, равносильно самой безжалостной пытке. Жить он будет, естественно, но не будет ли это походить на автономное существование? — Руи… — Тс-с-с. Давай насладимся хорошей погодой? Редко когда выпадает возможность увидеть луну вне туч, правда? Эму смахивает слезинки, угукает чуть расстроено, но стоит парню подняться, как сама хватает его за руку и тянет прочь от леса, в сторону пустыря. Туда, где они впервые встретились.