На помощь...

      Совы... Совы, совы! Будьте вы прокляты! Оставьте меня!       Но они не уходят, не исчезают. Как бы она не молила их в исступлении. Как бы не заламывала руки. Как бы не рыдала.       Их глаза смотрят прямо в душу. Что уже давно не чиста и невинна.       Янтарные огни.       Отблески адского пламени. В ее персональном аду, в вечном круге похоти. В вечной власти Асмодея.       Минэ Фудзико... Расскажи нам о себе, Минэ Фудзико. Отдай нам все свои соки. Откройся нам, Минэ Фудзико.       Нет, ничего больше они о ней не узнают. Ведь она ненавидит их. Ненавидит пуще смерти. За сломанную жизнь. За сломанное тело.       Хрупкие, дрожащие пальчики до боли сжимают ствол пистолета. Словно трепещущую шею недруга.       Холодные слезы падают вниз, сверкая алмазами на бледных щеках.       Но даже в такие моменты она по-прежнему прекрасна.       Разве это просто женщина? Разве она вообще ЧЕЛОВЕК?       Да...       Разве станет исчадие ада умолять о помощи и плакать от страха? Кто знает...       — Кто-нибудь, помогите, умоляю, — снова и снова всхлипывает она. Как когда-то давно...       Ещё та маленькая девочка.       Несчастная маленькая девочка. Которой сделали больно. Которую беспощадно пытали, словно инквизиторы грешницу.       Сломав ее хрупкое тело. Уничтожив душу.       Но никто не придет.       Никто не защитит, не утешит распутницу.       Ей вечно гореть в этом огне.       Огне, что пылает в глубине совиных глаз.       Прими же свою судьбу, Минэ Фуджико. Прими это. Признай.

НЕТ!!!

      Ее пальцы сожмут оружие до побелевших костяшек.       Высохнет каждая слезинка. Ее божественное лицо вдруг станет холодным и злым.       Но даже в подобный момент она прекрасна. И воистину страшна во всей своей дьявольской красоте.       Она идет мстить за себя. Она сама станет беспощадным пламенем. В котором навеки сгорят прошлое и боль.