Я прошу тебя, не надо!

Размеренный монотонный шум вечернего рынка прервал звонкий возглас: – Э-э-эй, подожди меня! – Габи, пойдём! Поздно уже. Девчонка догнала мужчину и дернула за рукав, да так, что тот чуть не упал. – Давай ещё это возьмем! – она указывала на палатку с какими-то пирожками, очень аппетитно шипящими в масле. – Нет, ты и так много съела сегодня. – Райнер, ну пожалуйста! – девочка настойчиво тянула его к палатке, – Я слишком долго питалась одной пустой солдатской кашей, это – последнее, обещаю! Райнер легко поддавался на её уговоры, таким большим и поистине щенячьим глазам было очень трудно отказать. Да и аргумент про “пустую солдатскую кашу” был весом, ведь они оба ели её вместе. – Хорошо, но больше сегодня ничего тебе не куплю, – он потянулся за кошельком, – у меня не так много денег, по миру меня пустите скоро. Габи выбрала себе один из самых больших пирожков, продавщица с удовольствием и улыбкой отдала его девочке, принимая деньги из рук мужчины. – Ух, он горячий! – Габи обожгла язык, – Но такой вкусный! Райнер, попробуй! Она протянула ему парящий пирожок. Тот сперва хотел отказаться, но как этой девчушке можно было хоть в чём-то отказать? Пришлось наклониться, чтоб дотянуться и укусить. – Эй, не так много! – возмутилась девочка, – Ты половину оттяпал! – Тебе показалось, я совсем чуть-чуть, – Райнер потрепал ее по волосам, – тем более, что куплен он был на мои деньги. Сама же предложила попробовать! Габи не стала спорить, вместо этого она повела Райнера куда-то в противоположную от дома сторону. На его возмущения и возражения она не реагировала, ей хотелось гулять до самой ночи, да хоть до самого утра! Ну а Райнеру ничего не оставалось, кроме как всюду следовать за ней, следить, чтоб она не потерялась, да не нашла себе приключений на голову. И действительно их прогулка затянулась до ночи. – Э-э-эй, подожди меня!.. – уже более усталым голосом выговаривала Габи, плетясь за не менее утомившимся мужчиной. – А я говорил, что давно пора домой. Солнце уже село, а мы всё где-то ходим. Что я твоим родителям скажу? – он остановился и обернулся на зевающую девочку. – Может я у тёти Карины переночую тогда? Я мешать не буду, честно-честно! Райнер хотел было возразить, что спать-то особо негде, но вспомнил, что в его “детской” комнате есть свободное место. “Ну а куда деваться? Она сейчас прям тут на улице уснёт”. – Ладно, мама всегда тебе рада. Пойдём скорее. Девочка оживилась после этих слов, в ней откуда-то появилась энергия, поэтому она почти вприпрыжку дошагала до дома тёти Карины. У Райнера даже появилась мысль о том, что Габи просто искала предлог, чтоб побыть с ним ещё подольше. Как-никак, девочка соскучилась по нему, да и он по ней – тоже. Тётя Карина с удовольствием приняла маленькую гостью, даже нашла для нее домашнее платье, чтоб та не спала в уличной одежде. Лёгкие опасения Райнера, когда он пришел в сумрачную комнату, освещенную слабым светом фонарей из окна, чтоб устроить себе спальное место на полу, подтвердились, потому что сна у девочки не было ни в одном глазу. – Райнер, а расскажи мне ещё про твоё путешествие на остров, – заговорческим шепотом начала она, как только тот устроился на расстеленном не полу старом матрасе, – мне дико интересно! – Габи, спать пора! – довольно громким шепотом выдал тот, отвернувшись. – Ну пожа-а-а-луйста! Райнер недовольно вздохнул, сел, завернувшись в одеяло. Но его суровый взгляд не действовал не девочку. Её щенячьи глаза невозможно было игнорировать. – Эх, что ж тебе не спится всё, – он встал и пододвинул матрас ближе к кровати, – давай утром? – Давай сейчас! – всё также заговорчески шептала девочка. – Так, если сейчас не уснешь, я тебя на улицу спать вынесу. И тётя Карина меня не остановит, – построжел тот. Габи наконец-то уловила некоторое недовольство стоящего перед ней мужчины и немного умерила свой пыл. Да и усталость к ней подкатывала, глаза помаленьку закрывались. – Ну хорошо, – уже тише прошептала девочка, укладываясь на подушку. – Спи давай, – Райнер накрыл её глаза своей здоровенной ладонью, чтоб она их точно закрыла, на что девочка улыбнулась. Райнер сам лёг, но долго не мог уснуть. Его давно мучили мысли о будущем, особенно будущем Габи. Ему совершенно не нравилось её стремление стать воином, унаследовать бронированного титана, ринуться на Парадиз… “Вот что с этим ребенком не так? Зачем она этого хочет? Неужели не боится?.. Вот почему она не может быть обычной девочкой, увлекаться там… чем там девочки в её возрасте должны увлекаться? Платьями, мальчиками, книжки читать… А она всё рвётся вперед к своей цели, этой совершенно ужасной и бессмысленной цели, титана хочет заполучить… "Стать почётным марлийцем"? Всё это точно того не стоит.” Мысли эти вертелись в голове долго, стучали по вискам и затылку изнутри. Внезапно появлялись какие-то нечеткие и неоформленные идеи о том, как можно отговорить Габи, постараться уберечь её. “А Фалько? Да, он тоже не хочет, чтобы Габи постигла такая участь, но ему не обогнать её, не перехитрить её, она ему никогда не уступит на пути к своей, пускай и ужасной, но всё-таки цели. Да и жалко пацана, он тоже не знает, на что собирается обречь себя. Что мне с ней делать? С ними всеми что делать?..” Всё это крутилось в голове, пока Райнер не погрузился в дрёму. Вдруг он распахнул глаза, в них ударил яркий свет, пришлось закрыть их рукой. Вокруг что-то поменялось: было тепло, свежо, шеи касалось что-то прохладное. Райнер резко сел, пытаясь растереть глаза и привыкнуть к яркому свету. Наконец он понял, что очутился где-то в поле, окруженный травой и цветами. На небе сияло яркое полуденное солнце, растения тихо шелестели от легкого ветра. – Райнер! Тот замер, пытаясь прислушаться к окликнувшему его голосу. – Эй, Райнер! Теперь, узнав голос, он встал и резко обернулся. – Бертольд?.. И действительно, перед ним, приветливо улыбаясь, стоял его друг и товарищ – Бертольд. – Чего ты тут разлегся, пойдем скорее! – он поманил Райнера за собой. – П-подожди, куда пойдем?.. – еле выговорил тот, оставшись стоять на месте, как вкопанный. – К остальным! Там сейчас самое интересное начнется. – Н-нет, постой, подожди!.. – Тебя все ждут, – всё также приветливо улыбался Бертольд. – Кто? – Ну ты меня удивляешь! Там Энни, Марсель, Порко, Пик! А ещё Эрен и Микаса пришли, Армин принес свои книги с рисунками, Конни с Сашей принесли гитару, того и гляди запоют вместе! Жан и Марко им подпевать будут. Имир с Кристой тоже там. Мы все тебя ждем! – Н-нет, нет! – Райнер всё не мог сообразить, что происходит, – такого быть не может! Марсель же давно умер – его сожрал титан! Марко тоже! Да мы… да мы сами его убили! – Что за глупости ты несёшь? – Бертольд нахмурился и покачал головой, – Титаны только в книжках бывают, в старых легендах и сказках. Тебе видать голову напекло. – Мы… мы ведь сами с тобой – титаны!.. Энни, Порко и Пик, даже Эрен – титаны! – Тебе видать точно голову напекло, вон какое солнце нынче. Поэтому ты так плохо выглядишь, – Бертольд потянулся к лицу Райнера рукой, – осунулся весь, будто постарел лет на пять, вон даже оброс, усы да бороду пустил. Ну тебе идет, Кристе должно понравиться. Райнер перехватил его руку и с силой сжал в своих пальцах. – Да ведь и ты тоже – мёртв! Тебя тоже сожрал титан, Бертольд! – уже кричал тот, – Бертольд, ты ведь умер! Вдруг Райнер почувствовал, насколько ледяной была рука его друга, почувствовал, как между пальцами растекается что-то такое же холодное. Он отпустил руку и увидел кровь, оставшуюся на своей руке. – Райнер, – тихо сказал Бертольд, перестав улыбаться, – мне было больно… Мне было… так больно… – Н-нет, прошу тебя, не говори!.. – тот схватил своего друга за плечи, измазав его кофту в крови с рук, – Пожалуйста, не гово… – Ты знаешь, каково это – быть сожранным заживо?! – вдруг завопил Бертольд, перебив его, – Ты знаешь, как мне было больно?! Как было страшно?! В этот момент цветочное поле начало медленно гореть, пламя распространялось повсюду, вокруг поднимались клубы сизого едкого дыма, солнце закрыло красными облаками, сделалось душно и темно. Райнер испугался, захотел сорваться с места и убежать, но ноги завязли в сером пепле. – Я звал тебя на помощь, Райнер! – всё продолжал кричать тот, плача кровавыми слезами, сжимая руки своего друга, оставляя на них холодные кровавые следы, давя на них с дикой силой, – Райнер, ты не помог нам! Ты не помог мне! Райнер!.. В эту же секунду фигура Бертольда начала рассыпаться в пыль, а сам Райнер почувствовал, как серый пепел засасывает его, он почувствовал, как под ним разверзлась черная холодная пустота. Ещё несколько секунд и холодный омут поглотит его, сомкнувшись над головой. Что-то всё громче и громче стучало в груди и висках, напряжение нарастало, звон в ушах сделался невыносимо громким и… Райнер открыл глаза. Сердце ощутимо билось ещё несколько секунд, казалось, что было слышно, как клапаны в нем открываются и закрываются, как кровь бежит по сосудам в перевозбужденный мозг, еле отошедший ото сна. Волна страха, зародившись в желудке, прошлась по всему телу, кольнув каждую нервную клетку. Жар быстро рассеялся, оставив тело остывать в холодном поту. Только через несколько секунд Райнер понял, что всё это был просто кошмарный сон. Кошмары снились ему не очень часто, но почему-то именно этот сон оставил невероятно противное и горькое ощущение в душе, захотелось вскочить и побежать мыть руки, ведь на них могла остаться кровь… Но он не мог заставить себя пошевелиться, сбросить с себя взмокшее одеяло, открыть окно и подышать свежим воздухом, выгнать из легких дым от горящих цветов, в ушах всё ещё звенело от абсолютной тишины в комнате. Вдруг Габи слегка заскрипела кроватью, переворачиваясь во сне на другой бок. И этот звук вмиг привел Райнера в чувства, стало не так страшно, ведь в комнате был ещё один живой человек, а значит – всё, наверное, в порядке. Он осторожно поднялся на локтях, затем сел, посмотрел на мирно сопящую девочку и тихо, но тяжело, вздохнул, растрепав рукой взмокшие волосы. Ощущение жути и того, что за спиной сейчас кто-то может на него смотреть, всё не пропадало. Сделалось холодно – мокрая одежда начала остывать. Он постарался унять дрожь, немного пошевелившись и поёрзав на месте, но тихо, стараясь не шуметь. Перед глазами ещё возникали образы из сна, возникало лицо Бертольда, но почему-то именно искаженное в жуткой страдальческой гримасе, с кровавыми слезами, рассыпающееся на чёрную пыль. Его обычное, спокойное или улыбающееся лицо он не мог вспомнить сейчас никак – только эта жуть. “Как же так?.. Неужели… неужели и ей придется это пережить? Почему во сне он сказал, что титанов не существует? Почему он перечислил нас всех?.. Зачем этот сон был именно сейчас?” В пустой голове снова возникал поток из мыслей, ни одна из которых не заканчивалась чем-то внятным. Не было у возникающих вопросов ответов, не было четких образов, не было чего-то хоть сколько-нибудь адекватного и понятного. Райнер начал вспоминать неприятные, грустные и страшные моменты из детства: как мать плакала у него над кроватью, как отец его отверг и бросил, как он сам, увидев в первый раз, как превращаются в титана и наследуют силу разумного титана, испугался, почувствовал отвращение, как его напугал этот огромный шприц со спинномозговой жидкостью, как ему было плохо и больно после первого превращения. Все самые мерзкие воспоминания нахлынули волной, к горлу подступал ком, глаза неприятно жгло. “Да как же так? Зачем это всё? Почему это произошло?..” – вопросы, не имеющие ответа, всё напирали и напирали, давили на грудь и горло. Он вспомнил всё и всех: как Порко его задирал, как умер Марсель, как била и ненавидела его Энни, как он приказал убить Марко, как ненавидел его Эрен, какие проклятия он говорил, как все бывшие товарищи ополчились против него… И последней каплей стало снова всплывшее в сознании лицо Бертольда и его слова о том, что он не пришел к своему другу на помощь, бросив его умирать самой страшной смертью. Сдерживаться уже было невозможно: мышцы на лице болезненно сократились, губы искривились, слёзы полились градом, резко перекрылось дыхание через нос, поэтому короткий всхлип получился чересчур громким. Да и дышать стало слишком сложно, будто горло сдавили чьи-то руки, приходилось рвано вздыхать, стараясь делать это как можно тише. Но не получалось. Такой плачь невозможно было прекратить, заглушить, сделать тише – он рвался наружу, причиняя физическую боль груди и всей носоглотке, обжигая глаза, заставляя мышцы лица и шеи сокращаться до пронзительной острой боли. По-хорошему, нужно было встать и выйти в другую комнату или на улицу, прорыдаться там, чтобы не будить Габи и не поднимать на уши мать. Но ноги ослабели, руки тоже стали будто ватными, хватило сил только для того, чтобы закрыть ими лицо, стараясь хватить короткими всхлипами больше воздуха. А слёзы и не собирались заканчиваться – их накопилось слишком много. От всех этих невпопад громких звуков Габи всё-таки проснулась, а Райнер даже не заметил этого. Девочка не сразу поняла, что происходит, но вид дрожащего и плачущего Райнера, сидящего на полу, её сильно удивил. Она очень осторожно спустила ноги с кровати и потянулась к его дрожащему плечу. – Ты чего? – с нескрываемым удивлением прошептала девочка. От внезапного прикосновения Райнер вздрогнул и на несколько секунд замолк, осознавая, что всё-таки разбудил Габи. Сделалось тут же жутко неудобно и стыдно. – Я.. я… – его хрипящий шепот порой пропадал, переходя в глухой сип, – п-прости, что мешаю спать… – Тебе плохо? – Габи всё ещё не могла поверить в то, что видит своего такого всегда спокойного и сильного двоюродного брата в таком состоянии. Райнер сперва хотел сказать: “нет, всё в порядке”, – но вместо этого он просто просидел молча почти с минуту, утирая слёзы руками. А тем временем Габи старалась придумать причину для такого состояния Райнера. Ей казалось, что во всём были виноваты эти дьяволы с острова, это они сейчас привиделись ему в каком-то страшном сне, это они его довели до такого состояния, так расстроили и напугали, что заставили посреди ночи плакать столь горькими слезами! – Райнер, я обязательно разберусь с этими дьявольскими отродьями! – вдруг бодро зашептала она, – Я им всем покажу! Райнера же будто ледяной водой окатило от этих слов. – Габи, нет… – Не сомневайся во мне! Будь уверен, что я… – Габи! – хрипло перебил её тот, – Габи, я прошу тебя, я умоляю тебя, не надо!.. – Почему? Ты считаешь, что я недостойна? Райнер резко повернулся к ней и схватил за худые ручонки, но глаза не поднимал. – Габи, пожалуйста… Пожалуйста, не рвись ты так стать воином! Ты не представляешь, что тебе придется пережить, с каким ужасом столкнуться… Неужели тебе не страшно? Неужели ты не боишься боли? Не боишься превращений? Ты не представляешь, как это выматывает тело… Ты просто не знаешь, что нам пришлось пережить, ты не знаешь, какие ужасные поступки совершал я. Ты просила больше рассказать о моем путешествии на Парадиз? Это был настоящий ад, но демонами оказались мы!.. – Да что ты такое говоришь?! – девочка попыталась выдернуть свои руки, но их сжали сильнее, не позволяя отстраниться. – Габи, я говорю тебе правду! Мы убивали мирных людей, мы убивали своих товарищей, с которыми сперва вынуждены были сражаться с титанами бок о бок, прикрывая друг друга. Мы стали друг другу врагами! На мне лежит вина за смерть Марселя, смерть Марко и ещё сотен других людей, людей, которые ничего плохого нам не сделали!.. На моих плечах смерть Бертольда… Габи, ты этого хочешь? Ты хочешь нести такой груз на душе? Такой камень на шее? – Но это тоже война! – Габи, одно дело – бить противника, а совсем другое – убивать своих товарищей, хоть и бывших. Думаешь, нам всё это нравилось?! – Райнер, я… – девочка даже начала пугаться. – Прошу тебя, Габи, не надо… Я не хочу, чтоб ты пережила весь тот ужас, что пришлось пережить нам, я не хочу, чтоб твоя жизнь оборвалась через жалкие тринадцать лет, наполненные болью и страданиями. Пожалей себя, пожалей тётю Карину и своих родителей, пожалей меня в конце концов!.. Райнер замолчал и ослабил хватку, но девочка не спешила убирать руки. Она аккуратно коснулась ладошками его ещё влажных от слёз щёк, заставив поднять голову от некоторого удивления. Взгляд Райнера встретила её легкая улыбка, но при этом брови девочки были сдвинуты, будто она сама сейчас заплачет. Тот накрыл её ладони своими и уже более спокойно вздохнул. – Райнер, я… я могу только пообещать тебе, что всё со мной точно будет хорошо. У нас ещё есть время для того, чтобы ещё как-то всё обдумать, поменять свои решения… Со мной всё точно будет хорошо, обещаю тебе. – Хорошо, это меня чуть успокоило, – тот даже легко улыбнулся. Ещё немного они посидели так, в столь странном и непривычном положении. – Забирайся сюда, – вдруг шепнула Габи, отсаживаясь на край кровати, – на полу холодно. – Что? Нет, кровать сломается, – Райнер даже слегка смутился от столь неожиданного предложения, – нам с тобой по сколько лет уже? – Ты всего лишь в два раза старше меня. – Ну вот именно. Тем более, я тяжелый – точно сломается подо мной мебель. – Какой ты упрямый! Тогда я сама к тебе спущусь на пол. – Кто тут из нас ещё упрямее? – наигранно проворчал тот, вставая с матраса и пересаживаясь на кровать, – простынешь ещё на полу, что я тогда твоим родителям скажу? Получу от них по шее. – И тётя Карина добавит потом за то, что не уберег двоюродную сестренку, – Габи улеглась у стенки и похлопала по свободной половине кровати, – а ты ложись. Время позднее, а мы не спим. Райнер специально долго пытался умаститься на своём месте, недовольно охая и пыхтя, стараясь всеми силами показать, как ему здесь неудобно. По крайней мере в длину кровать была ему мала, пришлось как-то странно согнуть ноги, да и остальное тело было близко к тому, чтобы того и гляди начать падать с края кровати. Но со всем этим сегодня он был готов мириться. Габи сама долго ёрзала на месте, на каждый недовольный вздох лежащего рядом выдавала тихий смешок и то и дело поглядывала на его напряженное лицо. Вдруг она вытащила руку из-под одеяла и аккуратно накрыла ей глаза Райнера, почувствовав, как дрогнули его веки и ресницы. – Спи давай, – тихо шепнула она, – я хотела помочь тебе избавиться от кошмаров и страха, поэтому позвала на кровать. Чтоб тебе спокойнее было, да и теплее тоже. Девочка убрала руку и прилегла к Райнеру почти вплотную, обняв за локоть и прижавшись к плечу щекой. – Я тебя в обиду не дам, всё будет хорошо, я обещаю. Всё будет хорошо у меня, у тебя, у всех остальных. Спи, не бойся. Губы Райнера снова задрожали, глаза снова оказались на мокром месте. Ведь такой же жест рукой иногда делала Энни, если их с Бертольдом мучали кошмары по ночам, всё-таки она с некоторой заботой относилась к ним, только со стороны казавшись холодной и жестокой. А потом и сам Бертольд использовал этот жест, если у Райнера выдавались слишком беспокойные ночи. Это всегда помогало и успокаивало сердце. Он рвано и глубоко вздохнул, проморгал набежавшие слёзы, довольно быстро успокоившись и взяв себя в руки. Усталость брала своё, на эту ночь точно хватит с него рыданий, да и Габи своим присутствием помогала унять очередную бурю в голове. Действительно стало теплее и спокойнее. Через некоторое время Райнер наконец-то уснул. Остаток ночи у него прошёл без кошмаров и нехороших мыслей. Наоборот, вспомнилось что-то приятное, даже забавное, ведь не вся его жизнь состояла из боли и страданий, в ней нашлось место и хорошим вещам и событиям. Сама Габи не спала, изредка поглядывая на Райнера. Она хотела убедиться в том, что тот точно спит. Его слова о настоящем аду, который может её ждать после становления воином, некоторый эффект всё же произвели. Девочка глубоко задумалась, но к какому-то окончательному выводу так и не пришла. Как только она поняла, что Райнер – точно спит, то сама погрузилась в сон. На размышления на столь тяжёлые и важные темы уже не осталось никаких сил. Но у них обоих было где-то глубоко в душе ощущение того, что всё точно будет хорошо. И действительно, всё у них будет хорошо.