зарисовки

— Что такого может быть под твоей рубашкой? Чёрная дыра вместо живота? — Усмехается Аюти и прислоняется к стене. Кажется что чёрная дыра и впрямь расцветает в желудке Тэкеши. Все его внутренности сжимаются и ему становится дурно. Рубашка без одной верхней пуговицы прилипает к мокрой от пота коже. Его тошнит, но на губах растягивается привычная улыбка. — Моё тело – картина позора. — Он издаёт грустный смешок и сильнее вжимается в матрас на котором сидит. Аюти сводит брови к переносице. Он подходит ближе и встаёт на колени перед Чишицурой. Тот сразу отводит взгляд когда пронзительные жёлтые глаза смотрят ему в лицо. Тёплая ладонь гладит его по щеке, и всё внутри снова сжимается. Во рту сухо и горько. Тэкеши хочет отвернуться, чтобы не чувствовать прикосновение. Но вместо этого он позволяет руке скользнуть по своей щеке. Пальцы касаются горла, а потом опускаются ниже и ложатся на грудь. Они теребят одну из пуговиц. Когда они практически расстёгивают её, Тэкеши перехватывают его руку и мягко отводит от рубашки. Он сглатывает. — Я сам. — Мямлит Чишицура и принимается работать трясущимися руками. Ткань на его груди расходится, открывая живот. Аюти помогает снять перчатки. По спине Тэкеши пробегает холодок. Белые шрамы от лезвий и пуль распластались на обнажённой коже. Около дюжины ютится на груди. Самый большой начинается на левом плече и обрывается на середине грудной клетки. Такое же множество на руках. Некоторые и вовсе будто специально высечены на запястьях. Тонкие и множественные. Аюти знает что это, у него есть такие же в доказательство.