Лихой бор

      Макар захаживал к Николасу примерно раз в неделю. Притаскивал сырьë для лекарств и готовые настойки, и Олсен, за отсутствием хороших средств, отказаться не мог. Иногда Николас встречал его на улице, а иногда сам забегал, но в дом никогда не входил.       — А зашёл бы по-соседски, — говорил Макар и лукаво улыбался. — Посмотришь, как живу…       — Нет, спасибо. Мне некогда.       — Боишься, — понятливо кивал Макар, а глаза его смеялись. — А я бы угостил… Перетëртые сушëные крылья нетопырей придают пикантный вкус омлету. А грибы, собранные после полнолуния…       — Политые слезами эльфов особенно вкусны, — подхватил Олсен. — В другой раз как-нибудь.       — Ну, в другой, так в другой…       Оставаться с Макаром наедине, на его территории отчего-то было страшновато. Конечно, ничего он не сделает, но… Странный он. Дикий, что ли… Николас отчётливо представлял Макара в роли сказочного колдуна. Волосы разметаны по плечам, глаза сверкают и длинный плащ развевается. На плече сова и гигантский кот трётся у ног. А иногда виделся в степи с бубном, обвешанный амулетами. Бабка у него колдунья, ха! Если у них ведьминская династия, возможно и кровавые жертвы приносили — с них станется.       Макар же заходил к Нику в больничку, принося очередные заготовки для капель и настоев. Из чего приготовлено — он не говорил. Ник злился порой, но поделать ничего не мог. А в последнее время Николас и вовсе сократил общение до минимума. Макару же хоть бы хны. Приходил нахально и смотрел, как Олсен подписывает бутылочки. А порой на самого Ника смотрел. Шотландец его взгляд спиной чувствовал. В целом на изящного, симпатичного доктора все любили посмотреть, но его это мало трогало. Вот только Макар… И Николас не выдержал:       — Перестань пялиться — бросил он отрывисто. — Твои глаза меня через одежду жгут.       — Тоже колдовство? — хохотнул травник, но Николас даже не повернулся:       — Да плевал я, что там у тебя…       — Что-то злой ты стал в последнее время, — вздыхал Макар. — Как из города последний раз приехал, как подменили.       Ник рыкнул:       — Будешь тут добрым, как же! Я мотался в город, выбивал деньги, унижался… Еле-еле достал успокоительное, потому что некоторые тут маются бессонницей, а оно ни черта никому не понадобилось, потому что добрый дяденька Макар уже подсуетился.       Макар чуть сдвинул брови:       — Разве это плохо?       — Нет, это просто изумительно, — злился Николас. — Каждый похвалился, что зашил в подушку волшебный корешок и теперь спит, как убитый.       — Не горячись, — улыбался Макар. — Пригодятся ещё и твои таблетки.       — Мне уже кажется, что нет, — выдохнул Ник. — Похоже, мне стóит уехать. Ты прекрасно справишься один.       — Я вообще удивлён, зачем ты здесь?       — Я уже говорил, и не одну тысячу раз.       Макар кивнул:       — Да, да… Ты — добрый парень. Но ты мог устроиться работать в детскую больницу, хоспис, ожоговый центр, и так же помог бы многим людям. Но жил бы при этом в человеческих условиях, общался с друзьями.       — Мои друзья теперь здесь…       — У тебя была бы квартира или собственный дом, — продолжал Макар. — Все развлечения, питание, интернет опять же… Здесь из развлечений только к коровнику на вечерней зорьке прогуляться.       — Меня устраивает — я люблю животных, и не завишу от социальных сетей.       Макар не унимался:       — Есть ещё множество вещей, недоступных нам, — гнул он. — Да хоть та же ванна с горячей водой. К баньке нашей ты так и не привык… И твои родственники остались далеко… А ты бросил их и поселился тут. Станция «Дно болота» — конечная. Конечно, ты в любой момент можешь уехать, — разглагольствовал Макар. — И тебя никто не посмеет задержать. Мы долгое время ставки делали, сколько ты продержишься. Но добрый доктор тут уже целый год и держится молодцом. Может, у тебя другая причина оставаться здесь?       Николас изогнул бровь.       — Возможно, ты тайно неравнодушен к мужчинам, — пожал плечами Макар. — Альфы тащатся от текущих омег, но это одно… А у тебя, возможно, иное. Ты не чувствуешь запахов, значит, тебя просто тянет к своему полу. Но учитывая, что ты год как одинок, а красивых тут хватает… Это значит, что ты приехал к определённому омеге.       Николас поглядел по сторонам и даже за спину обернулся:       — Где же он? Может, в шкафу прячется?       — Может он с другим? А ты не смог уехать и бросить его в этой дыре.       — Браво, — хлопнул в ладоши Николас. — Просто Шерлок Холмс! Вари настои, Макар, это у тебя лучше получается.       Макар прищурился:       — Значит, омеги нет? И мужчины тебе не нравятся?       Николас помедлил лишь секунду, и отрицательно покачал головой. Но глаза омеги странно замерцали и Нику это не понравилось. Макар был сильнее и шотландец это знал. Ещё секунда — и Олсен дёрнул к выходу… И оказался схвачен сильными руками.       — Ну куда ты торопишься, — мурлыкнул Макар ему в ухо. — Больных сейчас нет.       — Отцепись, ты точно не в моём вкусе!       — А кто в твоём вкусе? — вкрадчиво спросил Макар.       Николас сморгнул и попытался сбросить его руки.       — Тебе не всё равно?       — Нет, — Макар сжал его, прижимая к стене. Протиснул колено меж ног доктора и практически обездвижил. — Ты людям помогаешь, вот и я хочу тебе помочь.       — Я не просил.       — А я всё равно помогу. Ты так напряжëн… — и цапнул Ника за промежность.       У Олсена глаза стали как тарелки. Рука омеги горячая — Николас даже через одежду чувствовал. И взгляд прожигал.       — What are you doing? — доктор от волнения даже русскую речь позабыл. — Please… Не надо…       И понял, что шевелиться не может. Колдовство или нет, Ник сейчас верил во всё. А Макар выглядел настоящим колдуном. Глаза горели, странная улыбка на лице… И продолжал массировать Олсена за промежность.       — Приятно?       — Зачем? — прошептал Николас. — Зачем тебе?       Макар не ответил. Дзынькнул молнией на ширинке и пробрался рукой в штаны. Он действительно будто околдовал мужчину. Олсен год занимался самоудовлетворением, а теперь чужая рука в трусах ввергла в шок. Только к члену это не относилось и он начал твердеть под лаской пальцев травника. Омега обхватил ствол и уверенно водил ладонью.       — Расслабьтесь, господин доктор. Я вам не клизму ставлю, а всего лишь доставляю удовольствие. Или ты обет какой дал и запретил до своих яиц дотрагиваться? Считай, что нарушил… Ого, какие шарики надутые! Давно не сбрасывал напряжение?       — Да заткнись ты уже, — с досадой прохрипел Ник.       Он, всегда невозмутимый при других, с Макаром всегда терял самообладание. И сейчас дëргался, как мальчишка. Макар как в душу смотрел и работал, будто какой эксперимент проводил. Лицо серьёзно, но в глубине чародейских глаз словно усмешка пряталась. Выдержать взгляда омеги Ник не смог и зажмурился, но чёрные очи и под сомкнутыми веками преследовали, а рука продолжала работать. Николас задышал чаще и невольно толкнулся в руку. Стыдно, а поделать ничего не мог. Ещё несколько движений — и он кончил в чужую ладонь. Глаза Макара исчезли и Николас обалдело огляделся.       Он сидел на стуле, и больше в комнате никого не было. Николас машинально схватился за ширинку и обнаружил, что штаны застегнуты.       — Приснилось, что ли? — шокировано прошептал он, понимая, что ни фига не приснилось.       Взгляд Макара так и стоял перед глазами и тело доктора помнило его сильные руки. Но сам омега словно испарился. В приёмной что-то стукнуло и Олсен рванул туда. Дверь распахнул, но у стола сидел Санька Синицын и смотрел, как стучат друг об друга металлические шарики Ньютона.       — Где… Где он? — растерянно забормотал Николас и Санька встал:       — Кто? — и тут же хитро прищурился. — Ну и видок у тебя, Коль! Как будто ты… Неужели наш неприступный доктор кого-то охмурил?       Но Николас уже справился с собой и теперь судорожно приглаживал растрепавшиеся волосы.       — Нет, просто задремал и приснилось всякое. Сон такой…       — Эротический?       — Скорее кошмарный. А ты чего прискакал?       — Занозу вогнал, — показал Синицын руку. — Прям под ноготь. Макс полез со своими культяпками, но лучше ты.

***

      Николас Олсен вытерпел два дня. Приход Макара просто выбил из привычной колеи. Вроде ничего такого не сделал. Ну, подрочил, подумаешь… Кто знает, что у этого помешанного шарлатана на уме? Течки у него не было, и до себя он дотронуться не разрешил, но зачем-то приласкал Ника. Точно чокнутый.       Днём шотландец ничем себя не выдавал, вытерпел два дня, а на третий пришёл к Макару.       — Что-то хотел? — равнодушно поинтересовался колдун, открыв дверь и Олсен опешил:       — Я хотел? Да, хотел. Узнать, зачем? Зачем ты тогда…       — Что именно?       — Только склеротика не надо сейчас изображать, — возмутился Николас. — Пришёл, облапал, можно сказать, насильно. А теперь спрашивает, что хотел. Хотел спросить, что у тебя в голове?       Макар дёрнул плечом:       — Да то же что и у остальных. А зачем приходил — я объяснил сразу. Но если тебе так неприятны воспоминания…       — Ты ещё микстуру предложи попить, — фыркнул Николас. — Я переживу свои воспоминания — нет уж, не так они и неприятны. Хотя и был, конечно, в шоке. Но я хотел спросить насчёт тебя. Ты ведь тоже, — он нервно потëр лоб. — И я могу помочь.       — Подрочить мне? — звонко рассмеялся Макар. — Нет, спасибо, я с этим справлюсь сам, чай не маленький.       — А я, значит, маленький, — начал злиться Ник. — А мне, значит, можно.       Макар шагнул вперёд и с интересом взглянул на Олсена.       — Не так часто я вижу на твоём лице эмоции. Сначала был страх, потом гнев. Осталось дождаться страсти и вожделения. Вот тогда и приходи.       И закрыл дверь перед носом ошарашенного доктора.

***

      Николас Олсен, конечно, не юный, импульсивный Санька Синицын. Он не стал сидеть в кустах у Макарова дома и не побежал на пруд орать и гонять цапель, а вернулся домой. Лицо его по-прежнему было невозмутимым и спокойным, а о том, что творилось на душе доктора — никто не знал.       Прошла неделя, за ней ещё одна. Николас без дела не сидел. Если у себя не ковырялся, то омегам на ферме или в теплице помогал.       Но чёрные глаза омеги с того дня стали чуть ли не каждую ночь сниться. И в каждом сне он манил, порой хохотал и волосы развевались. Николас просыпался, таращась в темноту и ничего не понимал. Последний сон и вовсе доконал. Николас увидел себя голым и связанным, а Макар над ним какой-то древний обряд совершал. Говорил на незнакомом языке, а очами жёг до нутра.       И вдруг скинул с себя одежду и остался тоже нагим. Медленно склонился над беспомощным доктором, оскалился и Ник проснулся в холодном поту. Он был готов поклясться, что видел во сне у Макара клыки, как у нечисти какой и перепончатые крылья за спиной.       — Бред какой-то, — шептал Николас и отчего-то оглядывался. — Глупости…       Прошла ещё неделя и Ник немного успокоился. Макар, к удивлению, не появлялся, а всезнающий Синицын сообщил, что Макар ушёл в лес и уже второй день пошёл, как его нет. Макар и раньше пропадал, но летом, а сейчас уже облетела последняя листва и ветер ночами так выл в печной трубе, что страшно делалось.       — Какого чёрта он забыл в лесу в такое время? — рявкнул Николас и Санька попятился:       — А я почем знаю? Родню, наверное, навещать пошёл.       Ник дико вылупился:       — Кого?!       — Ну кто там у них, колдунов, родственники? Кикиморы да лешие. Русалки на ветвях сидят…       Ник схватил куртку и рванул из дома, оставив Саньку пялиться вслед с открытым ртом. Далеко он не ушёл. После продолжительных дождей все знакомые тропинки в лесу размыло. Первый раз Ник сверзился ещё в овраге, проехавшись по склону на спине, после пару раз поскользнулся уже в лесу. Измазался по уши, устал, обозлился и испугался. Где искать чокнутого омегу, он не знал. Орать? Ник поорал — в ответ тишина.       Голые деревья и кустарники уже не манили бродить по тропинкам до родника или трёх колоссальных муравьиных куч. Высоко в кронах гудел ветер и лес казался чужим и враждебным. Ник беспомощно смотрел в сторону чащи, кусая губы. Через пару часов стемнеет… А Макара нет уже два дня… Где носит этого придурка? Зачем вообще он в лес ходит?       Нику стало вдруг страшно. Сердце забилось в нехорошем предчувствии, и когда коснулись его плеча, заорал так, что оставшиеся сморщенные листья с деревьев попадали.       — Напугал? — сочувственно спросил Макар, незаметно появившись за спиной. — Прости.       — Какого хера подкрадываешься? Какого хера ходишь неизвестно где? — снова заорал Ник, хватая его за плечи. — Долбанутый омега, пороть тебя некому!       Макар прищурился, усмехаясь:       — Волновался? Мне приятно.       — Fuck you!       Николас ворвался к себе, громко шарахнув дверью. Сбежать от Макара не вышло. Ник нëсся, не разбирая дороги и умудрился снова свалиться в овраг. Упал неудачно, подвернув ногу и подняться смог только с помощью Макара.       — Зайди ко мне, посмотрю твою ногу, — предложил он Олсену, но тот вырвал руку и, хромая, утопал к себе.       Непонятная злость переполняла его и даже облегчения, что Макар живой и невредимый — не было. Скинув грязную одежду, Николас поставил чайник, потом подумал, достал спрятанную бутылку коньяка и хлебнул прямо из бутылки. Дикий омега за последние дни словно заполнил собой и поселился где-то в мозгу… Да что там, Ник его буквально под кожей чувствовал. Ночью снился, днём в каждом тёмном углу мерещился.       — Чёртов омега, — говорил Ник, хлебая коньяк из горла. — Чёртов колдун! Уеду! Так дальше продолжаться не может.       Утром пришла горечь. Вспомнились смеющиеся чёрные глаза. Проклятый омега просто играл с ним. Забавлялся, как кошка с мышью. А надоест, может, ещё кого найдёт.       И Ник решил быть как скала. Пусть он живёт в общине с изгоями, но он — альфа и им останется. А на Макара нужно просто плюнуть. И словно легче стало.

***

      Ник очищал одежду от засохшей вчерашней грязи, когда прибежал знакомый омега с вытаращенными глазами.       — Меня Макар прислал, — сказал Лаврик, чуть задыхаясь от быстрого бега. — Я шëл, а он позвал. Началось у него.       — Что началось?       — Да течка же, непонятливый! Что ещё у нас может начаться? Сказал, что отвар пить не станет. Тебя ждёт.       — Макар? — обомлел Николас. — Меня?       — А что тебя удивляет? — спросил Лаврик. — Он омега, вообще-то. Мне вот интересно, почему он за тобой послал. Столько времени сам обходился и вдруг тебя выбрал. Вас и друзьями не назвать. Ну, что смотришь? Пойдёшь или нет? Страшно колдуна трахать? Из наших никто бы не пошёл. Но ты — смелый парень.       Николас резко выдохнул и бросил тряпку. Не поймёшь этих омег. То дрочит без спросу, то отталкивает, то вновь зовёт. Душа у них, определённо, наполовину женская. Лаврик заглянул ему в глаза:       — Так не пойдёшь?       — Как бы не так! — усмехнулся Олсен. — Сейчас этот маг у меня по полной программе получит! Помоюсь только.       — У Макара помоешься, — Лаврик потянул доктора на выход. — Он баню топил.       До дома Макара минут десять быстрым шагом, но Николас домчался за две. Влетел в избу, тяжело дыша и огляделся. Крошечная терраса, холодная комната, называемая — сени, и дерматиновая дверь в жилое помещение. Обстановка, как у всех: печь с кухонным закутком, диван со столиком и шкафы. И в то же время — обиталище колдуна чем-то неуловимо отличалось от других, но чем — Ник не понял. Да и не до этого сейчас было.       Макар лежал, прикрывшись тонким покрывалом. Приподнялся и произнёс:       — Пришёл всё-таки. Я думал, обозлился и не захочешь.       Ник облизал губы.       — Мне вымыться надо…       — Не надо, — перебил Макар. — Мне нравится твой запах.       Николас запер дверь и стал раздеваться. Альфы балдеют от текущих омег… Сходят с ума и безумно хотят. И Николас Олсен, хоть и понятия не имел, как пахнет Макар, но хотел его безумно.       Макар же смотрел, как Ник срывает с себя одежду. Его тело было сухим и гибким, загар с кожи уже сошёл, а каштановые волосы выгорели и золотились на концах.       Тело самого Макара казалось тёмным на простынях. Сейчас Николас как никогда жалел, что не чувствовал запахов. Узнать, чем пахнет этот странный дикий омега хотелось очень. Но Ника влекло к нему и без этого. Макар откинул одеяло, показав себя полностью и поманил глазами. Держать себя в руках он умел, в отличие от своей братии, что в течку делались невменяемыми. Но это Николасу лишь показалось.       Он подлëг с краю и провёл рукой по груди и животу омеги. Макар низко застонал и дёрнул Николаса на себя. И у доктора сорвало крышу. Через мгновение они сплелись в клубок. Макар был неистов и жаден до ласк — Ника практически подмял под себя и сразу показал, кто главный. Николас не был против, просто понял, что с колдуном не справится, и дело было вовсе не в физической силе. Ему понравилось отдавать себя в сильные руки и получать страстные ласки. В конце концов сверху будет он.       Макар как услышал. Приподнялся, чуть изогнул губы в улыбке и в его бездонных очах Ник явственно отрицательный ответ прочёл. Ник отмахнулся, сейчас думать не хотелось. Мало ли что ему ещё померещилось? Макар кивнул сам себе и снова стал Ника целовать.       А когда распалил донельзя, оседлал доктора и нанизался на член. Николас лишь охнуть успел. Заискрило, замерцало и заволокло всё дымкой… Следом разум отключился окончательно.       Трое суток доктор плавал в омуте неземного блаженства. Убогая комната исчезла и весь мир исчез. Николас лишь Макара видел — его смуглое тело и гриву чёрных волос, сейчас распущенных и накрывших плечи омеги. И даже, когда излившись в очередной раз, он, изможденный, проваливался в сон, всё равно видел своего дикого парня.

***

      Ник смотрел, как Макар ходит по комнате, растапливая печь. За всё время их бешеных скачек она изрядно остыла, но ни Николас, ни Макар этого не заметили, а теперь теплолюбивый Ник кутался под одеялом, выставив один нос. Шевелиться не было сил. У Олсена был опыт с мужчиной, если тот единственный раз можно было назвать опытом. Но он и не думал, что будет так потрясающе. А теперь было ощущение, что отымели его, настолько он был вымотан. Макар выдоил его досуха, а сам был как огурчик.       В печи весело трещали дрова, а омега собирал на стол. Одеться он и не подумал, лишь густые волосы свои собрал высоко на затылке в гульку. Лучи заходящего солнца светили в окно и вызолотили его тело. Широкоплечий и длинноногий — с Макара только статую ваять в образе какого-нибудь древнего божества, тогда бы в любой музей с руками оторвали. На омегу он нисколько не похож.       По спине Макара вилась замысловатая татуировка, начинаясь от линии волос и заканчиваясь на ягодицах. На последних Ник особенно залип. Задница Макара смуглая и мускулистая, покрытая пушком, и очень хотелось сжать ягодицы руками.       — Ты красивый, — сказал ему вдруг Николас. — Я замечал и раньше, но сейчас… Сейчас всё по-другому. Почему ты выбрал меня? — спросил он неожиданно. — Мужиков здесь хватает.       — Я не хочу омегу, — Макар, не поворачиваясь, повёл плечом. — Мне нужен настоящий мужчина. Вот, возьми… — он протянул узелок. — Здесь оладьи и джем. Прошлогодний, правда, но вкусный.       — Не понял…       — У меня дела — ты можешь идти. Дома поешь.       Николас застыл:       — Ты меня выгоняешь?       — Выпроваживаю, — спокойно ответил Макар. — Своё дело ты сделал, и можешь быть свободен.       Ник так и взвился.       — Да как ты… Да хрен тебе! — заорал он. — Чëрт побери, что у тебя в башке, парень? Похоже, я начинаю понимать, почему вас гоняют! Это же свихнуться можно! Лез, дрочил, звал, а теперь… Со мной так ещё никто и никогда… Да хрен я уйду! — Николас сел и демонстративно сложил руки на груди. — Я теперь твой мужик, понял? А ну, корми меня!       Макар неожиданно улыбнулся и глаза засияли:       — Слушаюсь и повинуюсь, — мурлыкнул он.       После еды снова захотелось подремать. В доме Макара уютно. Трещала печь и пахло жареным. Макар запëк подбитого два дня назад тетерева. Окна были занавешены, скрывая жильё от любопытных глаз. У Ника в каморке занавесок не было — ему нечего скрывать от своих. Сейчас Олсен, вроде, и в своей общине, но будто и на отдельном островке, запершись и занавесившись от всего остального мира.       Ник ещё подремал, и временами сонно вскидывал глаза. Макар возился в кухне и гремел чем-то. Закончив все дела, он бесцеремонно подвинул Ника и завалился рядом, уставясь в потолок. Олсен смотрел на его профиль:       — И все-таки, почему я? Ты бы мог выбрать мужика получше… Сам бы в городе жил. Ты хорошо умеешь маскироваться под альфу… А ты в общину сам пришёл. Только ненормальный на это пойдёт.       — Как и ты, — ввернул Макар, но Николас не успокаивался.       — Но ведь наверняка мог же выбрать кого почище.       — Не мог, — помолчав, ответил травник. — Я видел тебя во сне. Как омега во мне проснулся, так и стали сниться эти сны. И я знал, что встречу тебя в общине. Я в трёх таких побывал и уже отчаиваться начал… И вот нашёл.       Олсен резко сел и захлопал глазами:       — Во сне? Меня? А что же ты раньше… Почему сразу не подошëл?       — Вот бы хорош я был, если сразу… С цветами! — расхохотался Макар. — Здравствуйте, я ваш омега. Снимайте штаны — знакомиться будем! Я приглядывался, а вдруг ты полный идиот?       — Ну, спасибо!       Макар фыркнул и завалил Ника обратно.       — Не обижайся, просто нужно было время. В своём сне я был уверен, что ты местный. Но это неважно… Дом надо было отстроить и дать тебе немного привыкнуть. Ты же шарахался от меня, как от чумы. Боялся?       — Ну… Было дело, — неловко усмехнулся Олсен и сменил тему. — Расскажешь как-нибудь о себе?       — Думаешь, будет интересно? — тихо спросил Макар.       — Не сомневаюсь. Ты — самое необычное существо из всех, что я видел. Жаль, что не могу почувствовать твой аромат. А может и к лучшему, что не могу… Тогда, наверное, совсем бы тронулся. Всë-таки, пока ты искал меня, наверняка парочку несчастных с ума свёл.       Макар хмыкнул, не отвечая.       — Ну и не отвечай… Дураку ясно, что сводил. Может, до сих пор ходят где-то твои несчастные возлюбленные… — Ник вдруг приподнялся на локте. — Но ты ведь не применял ко мне что-нибудь из своих колдовских штучек? Эти зелья, как их… Поворотные.       — Приворотные. Ты же не веришь в колдовство, — лениво потянулся Макар.       — Так делал или нет?       — Я умею делать присуху, — признался Макар. — Но никогда не сделаю. Это средство лишь называется любовным, а на деле никакой любви там нет. Есть желание и невозможность уйти от навязанного. Человек не живёт, а существует, и в итоге это не любовь, а мука.       Олсен снова вскочил, сверкая глазами:       — Это антинаучно! Бред!       Макар захохотал и опять завалил доктора назад.

Чарующее стихотворение от Петрова Марьяна

Чёртов омега со станции «Дно болота»

Душу измаяли чёрные очи твои.

Место проклятое, каждый здесь ждёт чего-то.

Или кого-то…

Но как без тебя я жил?

Странный дикарь с антинаучной силой.

Снова и снова искал меня в каждом сне.

И продолжая по дальним общинам ездить

Небо смирилось и вот мы на общем дне.

Кажется странным, гадаю, какой твой запах?

Ты меня греешь и лечишь и терпишь стыд.

Тихо ступаешь как волк на поджарых лапах.

Громко целуешь в том месте, где уже не болит