Хочу выпустить наших демонов

      Вечер обещает быть самым обычным. Дима сидит на диване, удобно расположившись в подушках. Рядом стоит кружка любимого зелёного чая, в руках блокнот и карандаш. Новый скетч проявляется на листе постепенно, каждая линия выводится с явной любовью. Дима может сказать, что погружается в особый транс, когда рисует — он забывает, кто он и где. Его руки делают всё сами.       Матвеев немного улыбается, когда ловит взгляд Олега с листа бумаги, и начинает накладывать аккуратные штрихи, выравнивая тон кожи. Не хочется себе признаваться, но он чувствует себя влюблённой в старшеклассника девчонкой. Не потому, что его чувства не взаимны — как раз-таки наоборот — а потому, что его просто разрывает от бури внутри.       Последнее испытание оставляет много эмоций после себя, и их просто необходимо куда-то истратить. Дима и Олег чувствуют себя максимально комфортно рядом с Линой — от её эмпатии просто невозможно скрыть чувства — так что позволяют себе не притворяться рядом с ней. Если бы не тяжёлое испытание, дни, проведённые втроём, можно было бы назвать прекрасным отпуском. У Димы в телефоне появляются десятки совместных фото, а в памяти новые воспоминания. И везде фигурирует Олег.       И даже день, свободный от съёмок и испытаний, Матвеев тратит на Шепса, пусть и косвенно. Он просто не может преодолеть своё желание запечатлеть образ парня на бумаге. Дима рисует его в той смешной куртке с ушками Бетмена — как прозвала это Лина — с беззаботной свободной улыбкой и смешинками в глазах. Красивый до ужаса.       Дима как раз заканчивает, добавляя последние детали, как раздаётся звонок в дверь. Он хмурится, немного даже вздрагивая от неожиданности, но откладывает скетчбук и идёт в коридор. Странное чувство шевелится в груди — будто он зря никого не ждёт. Матвеев открывает дверь, даже не спрашивая, кто за ней — буквально чувствует, что там кто-то важный, — а потом губы сами по себе растягиваются в улыбке. Олег же смотрит на него с довольной усмешкой. Капюшон с ушками добавляет ему какой-то кокетливости в образе.       — Разрешите переночевать? — вежливым голосом интересуется Шепс, хотя в серых глазах так и пляшут чёртики, — моему брату потребовалась вся площадь нашей квартиры.       Это звучит смешно, но Дима сразу же принимает правила маленькой игры.       — То есть, Вы меня сейчас нагло используете? — он насмешливо вскидывает бровь, — а если я оскорблюсь?       — Обещаю возместить весь моральный ущерб и загладить свою вину, — для пущей убедительности Олег прикладывает руку к груди и слегка кланяется, чтобы потом пронзить своим ясным взглядом из-под ресниц, — красным полусладким и небольшим сюрпризом.       — Ну вот только ради сюрприза, — притворно вздыхает Дима и делает шаг назад, пропуская Олега в квартиру.       Едва за ним закрывается дверь, как сильные руки притягивают Матвеева к себе, а губы накрывают нежным поцелуем. И сразу так тепло становится в груди, так хорошо, что кажется, будто вокруг сейчас вспыхнет радуга. А он ведь, чёрт возьми, чернокнижник!       Олег отступает слишком быстро, хочется потянуться обратно, но Дима понимает, что парню нужно раздеться и помыть руки. Матвеев приваливается к стене, лишая себя соблазна.       — Саша нашёл себе кого-то? — с любопытством спрашивает он.       — Чёрт его знает, — хмыкает Олег, — в плане: не понятно, на одну это ночь или на что-то большее. Но после Мэрилин никто ещё не ходил к нам домой, так что всё может быть. Я не стал лезть с расспросами раньше времени — будет готов, сам расскажет.       Дима кивает. Он не может сказать, что знает старшего брата своего парня достаточно хорошо, но и не составляет труда понять, что этот мужчина переживает собственную драму уже довольно долгое время. Возможно, именно поэтому он так спокойно воспринял новость о том, что его любимый младшенький встречается не с красивой девчонкой, а, пусть и не с менее красивым, но парнем.       — Дай что-нибудь переодеться, — просит Олег из ванной.       Дима хмыкает и отправляется к себе в комнату. У него не так много одежды, которая могла бы прийтись в пору Шепсу, так что Матвеев целенаправленно купил недавно широкую футболку на три размера больше необходимого, потаскал её, пропитав этим своими духами, а потом положил в шкаф. Он не признается, но ему безумно приятно знать, что Олег будет ходить в его одежде. Так делают все типичные парочки — и это одно из лучших клише, что только можно придумать.       Дима возвращается в зал и на секунду замирает, мысленно чертыхаясь. Он и думать забыл о том, что оставил скетчбук на диване, и теперь Олег как раз держит его в руках и с интересом рассматривает. Матвеев чувствует, как краска медленно набегает на лицо — он не собирался показывать результат своей минутной слабости. Вдруг Олег посчитает его каким-то помешанным? Или странным?       — Как великий художник рисуешь портрет своего возлюбленного? — с хитрым прищуром спрашивает Олег, отрывая взгляд от бумаги.       Он выглядит довольным.       — Скажешь тоже, — смущённо фыркает Дима и подходит, чтобы положить одежду на диван, — просто… захотелось. Ты против?       — Нет, почему, — Олег уводит руку со скетчбуком, когда Матвеев тянется за ним, — мне нравится. Могу тебе даже попозировать. Хочешь?       Первый позыв у Димы восхищённо согласиться, но потом он понимает, что будет выглядеть довольно глупо. А ещё его бесит, что Олег выше него, и дотянуться до рисунка никак не получается. Он цепляется рукой за широкое плечо и буквально наваливается на Шепса, пытаясь выхватить скетчбук. Тот лишь снисходительно фыркает.       — Не хочешь, значит, — подытоживает он, — и почему выбор пал на меня?       Олег явно дразнится. Знает же, почему — сам недавно озвучил. Потому что Дима любит. Потому что кроме Олега и в мыслях никого нет. Потому что он, кажется, всегда будет выбирать его.       — Выбрал и выбрал, — ворчит вместо этого Дима, — отдай уже, заебал.       Шепс смеётся, а потом обхватывает за талию и жмёт к себе, лишая способности двигаться. В нос бьёт приятный запах одеколона.       — Исходя из твоих предпочтений, я больше ожидал увидеть двух девочек-азиаток, — с явной насмешкой говорит Олег в самое ухо.       И Дима сначала непонимающе хмурится: при чём тут вообще это — а потом на него снисходит осознание. Конечно же, Олег не может забыть этой фразы. Зная его уровень ревности — пусть он и борется с ней — не сложно догадаться, что его это задело. А Дима ведь просто сказал первое, что пришло в голову — яркое и приятное воспоминание из прошлого. Ну и не мог же он озвучить на многомиллионную аудиторию, что выбрал бы одного конкретного медиума.       Матвеев, недолго думая, кусает Шепса за плечо. Тот вздрагивает от неожиданности и по инерции отцепляет Диму от себя, что даёт последнему фору, и он выхватывает свой скетчбук из чужих рук, а потом отскакивает, победно усмехаясь.       — Ты забыл про плётку, — как бы между прочим напоминает Матвеев, а потом ловит какую-то странную эмоцию в чужих глазах.       Олег берёт свой портфель, неспешно вытаскивает сначала бутылку грузинского вина, а потом достаёт… флоггер. И поднимает взгляд на Диму — не то чтобы неуверенный, но словно ждущий, опасающийся. В воздухе резко образуется напряжение.       — Вообще-то не забыл, — хмыкает Олег, — это и есть сюрприз.       Матвеев смотрит на своего парня и не знает, как правильно выразить свои эмоции. Окей, именно фразу про плётку он сказал не просто так — просто это была самая явная и давняя его фантазия, и она так кстати всплыла в голове на съёмках. Вот только они с Олегом пока не поднимали тему фетишей. Они и встречаются ещё только месяц, так что просто изучать тела друг друга им намного интереснее. Тем более, что насытиться всё ещё никак не получается. И да, Дима хочет попробовать что-то такое именно с Олегом. Про свои предпочтения он знает давно, вот только длительных отношений с парнем у него до Шепса не было, и принимать, а не отдавать до сих пор странно.       — У тебя такой взгляд, будто я предложил секс с единорогом, — нервно хмыкает Олег, и Дима понимает, что молчит уже слишком долго, — видимо, я поспешил с выводами. Чёрт, чувствую себя глупо.       Матвеев делает шаг обратно к Олегу и улыбается, укладывая ладонь тому на шею, чуть ерошит волосы на затылке и разворачивает на себя.       — Это не глупо, — успокаивает Дима, — просто неожиданно. Но я не против.       — Ты так говоришь просто чтобы меня не обидеть, — бурчит Олег.       Дима фыркает, а потом чмокает Шепса в губы.       — Доставай бокалы, киндзмараули сам себя не выпьет, — он отступает, — а я сейчас.       Матвеев уходит убрать свой скетчбук, напоследок ещё раз любовно обведя взглядом рисунок, — может быть, всё же согласиться на предложение Олега попозировать? — а потом ищет свой телефон. Дима открывает корзину озона и с довольным видом заваливается на диван. Олег садится рядом как-то немного неловко и протягивает бокал.       — На, — Дима отдаёт ему свой телефон, игнорируя протестующе горящие скулы, — смотри.       Шепс начинает листать, и его брови медленно взлетают всё выше. Матвеев ёрзает и смущённо пригубляет вина. Он прекрасно знает, что Олег сейчас видит: разнообразные смазки и презервативы, вибропули и вибраторы, анальные пробки, фаллоимитаторы, плети и стеки.       — Ого, — Олег прочищает горло и поднимает взгляд от экрана телефона, — вау.       — Теперь веришь, что я тебе не солгал? — с лёгкой улыбкой спрашивает Дима, — я просто не знал, как сказать. В плане, услышать от девушки, что она хочет быть трахнута не только членом, как-то… приемлемо? А я вроде как и сам с усами, — нервный смешок срывается с губ, — тем более, ты никогда про такое сам даже не намекал, вот я и боялся показаться озабоченным что ли.       — Вроде по двадцать пять, а ведём себя как подростки в первых отношениях, — Олег со вздохом откидывается на спинку дивана и стреляет взглядом, — но, должен сразу сказать, я в БДСМ особо не шарю. Передёргивал пару раз на такую порнушку, да и девчонки разные бывали: кто придушить просил, кто погрубее — но, чтобы прям сессии проводить — никогда.       Матвеев не может сдержать тихий смех от того, каким серьёзным в этот момент выглядит Олег. Такой сосредоточенный, словно выпускник на экзамене. И чего так распережевался?       — Да ты прям Кристиан Грей, уже о сессиях мечтаешь, — Дима закидывает ногу на ногу и ещё отпивает вина, — я не прошу ничего, что будет противоречить твоим предпочтениям. Для начала просто флоггинг.       — Не хочу показаться тупым, но я не понял, что последнее ты сказал, — хмыкает Шепс.       — Порка флоггером, — миролюбиво поясняет Дима, — это та плётка, что ты купил.       Олег задумчиво кивает, кидает взгляд на упомянутый атрибут и тихо хмыкает. Дима решает пока не развивать дальше эту тему, так что предлагает включить какой-нибудь фильм и отвлечься. Они сходятся на том, что ужасов и триллеров им с головой хватает на шоу, романтика или драма упокоит не хуже колыбельной, а вот комедия, хоть Дима и относится к ним скептически, кажется вполне приемлемым вариантом. На неё не нужно тратить слишком много внимания, так что полтора часа проходят больше за разговорами, чем за просмотром. С Олегом всегда так: просто и весело. Они смеются с героев, попутно вспоминая какие-то параллельные ситуации, иногда уходя слишком далеко от первоначальной темы, а к концу фильма оказываются друг у друга в объятиях и медленно целуются.       Вино уже выпито, а титры создают прекрасный фоновый шум. Дима ощущает приятную лёгкость в голове, скулы горят, а тело просит касаний. Шальных мыслей в голове становится больше с каждым прикосновением губ, так что Матвеев не сдерживается, когда у него возникает порыв оседлать Олега. Он легко перекидывает ногу через него и довольно улыбается, ощущая хватку чужих рук на бёдрах.       — Мне сбегать в душ? — прямо интересуется Дима, не спеша потираясь через мягкие штаны о пока ещё вялый член, — или подрочим и спать?       — На самом деле, — Олег прикусывает губу выпирающим клыком, а потом на секунду прикрывает глаза и выпаливает: — давай попробуем, ну, плётку?       Дима удивлён, хоть и старается этого не показывать, ведь тогда это можно счесть за неуверенность. Понятно, конечно, что Шепс купил девайс не просто по приколу, но желание использовать его в первый день оказывается сюрпризом. Хотя Дима абсолютно не против. Губы сами расползаются в соблазнительной улыбке.       — Хочешь меня отшлёпать? — низким голосом спрашивает он, — увидеть, как краснеет задница от твоих ударов?       — Хочу слышать, как ты будешь стонать, — ладони пролазят под футболку и сжимают талию, — только я боюсь сделать тебе слишком больно.       Дима обхватывает скулы Олега обеими руками, словно стараясь успокоить, и заглядывает в дымные глаза.       — Я знаю, что ты никогда не сделаешь ничего во вред мне, — Дима склоняется ниже, едва ли сталкиваясь губами, и шепчет: — а сейчас я хочу выпустить наших демонов.       И снова целует Шепса, вот только отстраняется так же неожиданно и с шальной улыбкой поднимается на ноги.       — Пойдём, — он тянет Олега за руку, тот хватает флоггер и следует за Матвеевым в его спальню.       Дима чувствует, как скручивается приятное напряжение между ними и буквально ощущается на кончиках пальцев. Тело будоражит от осознания, что с ним скоро сделают. Дима по характеру очень эмоциональный человек, но за последние годы научился сдерживаться. И это плюс и минус одновременно. Да, он обрёл какой-никакой, но контроль, вот только сгусток чувств в груди никогда не рассасывается, и порой так хочется отпустить себя, отдать власть в чужие руки.       Дима забирает у Олега плётку и пока откладывает её на кровать. Он льнёт к Шепсу, оплетает руками за плечи и жмётся губами к губам. Сначала лишь почти невинные касания, от которых ведёт не хуже грубых поцелуев — в них сквозит столько невысказанных чувств, что тело невольно превращается в желе. Хочется врасти в чужую кожу, раствориться в крови наркотиком. Олег снова задирает футболку, скользит пальцами по мышцам, пуская дрожь, а потом стягивает мешающуюся ткань.       Дима ловит вечно восхищённый взгляд — Олег каждый раз рассматривает его, как нечто драгоценное. Вот только сегодня между ними нет искрящейся страсти — лишь обоюдное желание, что медленно поглощает разум. Торопиться не хочется, сейчас предстоящий секс воспринимается больше, чем физической тягой. Матвеев отвечает Олегу не менее голодным взглядом, мысленно уплывая от того, что видит парня в своей одежде. Футболка ему немного жмёт, в то время как сам Дима буквально тонет в ней, и понимать, насколько же Шепс больше до странности приятно.       Олег сам стягивает с себя футболку, а потом делает шаг и вот — они кожа к коже. Жмутся, жалятся теплом. Дима позволяет толкнуть себя на кровать, а потом оказывается прижатым к матрасу. Олег смотрит влюблённо и жадно, ведёт кончиком пальцев по скуле, спускается ниже, чтобы дотронутся до чёрной вязи татуировок. И повторяет этот путь губами и языком. Дима откидывает голову и зарывается в длинные волосы, прикрывая глаза. Олег невероятно аккуратен сегодня, не оставляет засосов и не кусается, как любит делать это обычно. Матвееву кажется, что он в секунду стал хрустальной вазой, которой нужно бережное отношение. Но он не против. Хочется Олегу нежностей перед непосредственной поркой — пожалуйста.       Дима отдаётся в океан ощущений. Руки и губы, кажется, одновременно везде на его теле. Шепс не пропускает ни одного сантиметра, и эта медленная пытка распаляет желание. Градус возбуждения растёт медленно, но неукротимо. Первый стон тихо срывается, когда Олег начинает методично зализывать и покусывать соски — знает, чёрт, что они невероятно чувствительные. Руки Олега между тем спускаются ниже, оглаживают член через штаны, что приходится закусить губу и чуть развести ноги в стороны. С каждым касанием тело становится всё более чувствительным, мелко дрожит и отзывается буквально на дуновение чужого дыхания.       — Сними уже с меня штаны, — просит Дима, а потом ловит потемневший взгляд Олега, — хочу тебя.       — Не сегодня, — качает тот головой с усмешкой, — ты сам согласился.       И Дима знает, что, да, он сам принял правила игры. Что сегодня его ждёт другое наслаждение, до этого ещё не испробованное, более тёмное и опасное.       Но Олег всё-таки слушается, потому что стягивает штаны вместе с бельём, а потом садится на пятки и смотрит на Диму слишком пронзительно, слишком внимательно. Так, что скулы окрашиваются в ярко-розовый, а член дёргается.       — Перевернись, — спокойно говорит Олег, но Дима слышит возбуждённую хрипотцу.       Матвеев перекатывается на живот и складывает руки перед собой, устраивая на них свою голову. Сердце иррационально ускоряется, а дыхание становится чаще. От касания Олега к спине Дима непроизвольно вздрагивает, а потом слышит смешок. Шепс явно чувствует, что Дима немного нервничает, так что гладит невесомо лопатки, ведёт по позвоночнику, обводит татуировки на плечах, касается ягодиц. И Матвеев расслабляется, входя словно в транс. Его тело несдержанно подрагивает, отзывается на чужие руки. Член уже давно стоит, трётся о покрывало — хочется вскинуть бёдра.       — Ты готов? — осторожно спрашивает Олег.       Дима сначала кивает, потом понимает, что вряд ли это понятно, и приподнимает голову, немного оборачиваясь.       — Начни рукой, надо разогреть кожу.       — Хорошо, — Шепс кладёт ладонь на ягодицу и сжимает, — расслабься.       Матвеев выдыхает и укладывается обратно на руки. И ждёт, готовится, но первый довольно лёгкий удар всё равно оказывается неожиданностью. Второй уже воспринимается спокойнее, Дима старается удерживать ровное дыхание и закрывает глаза. Он мысленно считает удары, сначала словно неуверенные, затем сильнее и ощутимее. На очередном Дима сдавленно стонет, как это приятно.       — Нормально? — тут же подаёт голос Олег, и от этого беспокойства приятно тянет в груди.       — Да, продолжай, — тихо отзывается Дима, — можно сильнее. Пожалуйста.       Он не знает, зачем формирует это в просьбу, но так кажется правильным. Олег касается уже разгорячённых ягодиц, гладит кожу, а потом резко холод и удар. Дима всхлипывает и толкается бёдрами в кровать. А Олег уже бьёт снова, только с другой стороны. Рука у него сильная, удар поставленный. Кожа начинает гореть уже после семи, а вымученные стоны вырываются из груди без остановки.       — Ты молодец, — тихо говорит Олег, поглаживая ягодицы, — тебе нравится?       — Да, — всё, что удаётся ответить.       Дима и не думал, что его так развезёт. Сознание словно не его — в голове мутно и глухо. Все ощущения переходят в тело.       — Тогда продолжаем, — говорит Олег, и Дима невольно напрягается.       Сейчас начнётся самое неизвестное. Чувствовать руки Олега — это одно, это, можно сказать, привычно, а вот тонкие полоски кожи, что уже скользят по спине — совершенно другое. Они холодные, непослушные, пока ещё только щекотят. На чувствительной заднице ощущаются чуть ли не поцелуями. Дима сжимает покрывало в кулаках.       Олег не заставляет его долго ждать, так что первые пробные удары приходятся сначала на спину. Матвеев чуть не фыркает от смеха, когда ловит параллель с веником в бане, но эта мысль быстро уходит, стоит флоггеру ощутимо прилететь ударом на поясницу.       Это приятно. Дима концентрируется на ощущении, смакует его. Ему хочется спросить, нравится ли самому Олегу, но не может выдавить из себя ничего, кроме глухого мычания. Шепс то гладит девайсом, раззадоривая нервные окончания, то мелко похлопывает, и это снова вгоняет в странное состояние, когда не хочется ничего, кроме как наслаждаться предвкушением скорой боли.       Дима слышит, как Олег встаёт на ноги, и понимает, что вот он — тот самый момент. А потом вскрикивает от удара по ягодицам. Ещё два прилетают без остановки, и это так хорошо, так поглощающе, что пусть длится это как можно дольше. Вот только всё равно хочется большего.       — Сильнее, — слабо просит Дима, — не сдерживайся.       За эту фразу на ягодицы обрушивается ещё один удар, словно говорящий: помолчи, я сам знаю. И Дима полностью отпускает ситуацию.       — Ты такой красивый сейчас, — внезапно говорит Олег, а потом бьёт, вырывая стон, — такой послушный, мне на самом деле голову срывает.       Дима плывёт от этих слов ещё больше. Осознание, что его парню нравится, греет самолюбие и толкает ещё больше крови к члену.       — От твоего доверия ведёт, — флоггер едва ощутимо ведёт по коже, но ощущается это едва ли так же слабо, — ты можешь спустить на меня всех бесов, но ты просто отдаёшь поводок мне в руки.       Дима не хочет знать, откуда в Олеге ещё сохраняется способность так изящно говорить. Вместо этого он стонет на очередной удар. Хочется уже сказать, что хватит, не могу больше, но эта пытка кажется такой сладкой, что Матвеев душит в себе это желание.       — Я хочу кое-что попробовать, — Олег касается ладонью ягодиц, и от этого простого движения Дима крупно вздрагивает, — я буду бить по нарастающей. Скажи, если захочешь, чтобы я перестал.       Дима мычит что-то в знак согласия, а потом стонет — удар оказывается неожиданным. Но он собирается терпеть так долго, как только сможет. Флоггер только кажется довольно безобидным, на самом деле эти тонкие полоски кожи прижигают ощутимо. Олег начинает наносить удары с равным промежутком времени, но сдерживает свои слова — каждый последующий сильнее предыдущего. И Дима не может уже мыслить здраво. Он хочет скулить — он скулит. Жалобно, тонко, стыдно даже от этих звуков. Он комкает покрывало и кусает губы. Задница горит огнём, но он хочет, чёрт, ещё! И Олег даёт ему это, бьёт с оттяжкой, сильно.       И в какой-то момент Дима ловит себя на том, что плачет. Слёзы сами бегут по лицу, организм на грани — возбуждение смешивается с болью и сводит разум с ума.       А потом Дима хорошо хоть не кричит — только воет, всхлипывая на самом сильном на сегодня ударе. И мир внезапно кружится. Он понимает, что уже лежит на спине.       — Как знал, что ты не попросишь остановиться, — с лёгким осуждением говорит Олег, хотя понятно, что он просто переживает, — всё хорошо?       — Очень, — сипло выдыхает Дима и разлепляет мокрые от слёз ресницы, без ошибки находя чужой шальной взгляд, — хочу кончить.       Олег понимает всё прекрасно, и Матвеев тихо стонет, когда его член так правильно накрывает ладонь Шепса. Задница ноет, прижатая к кровати, но не выгибаться навстречу руке нет сил. Много времени ему не надо. Оргазм накрывает с головой, буквально простреливает всё тело. Дима жалобно стонет, изливаясь в чужую руку. Его натурально трясёт.       — Прекрасен, — слышит он сквозь марево.       Дима через силу приоткрывает глаза и видит, как Олег уже приспустил мягкие штаны и обхватил себя ладонью, которой только что дрочил Диме, и быстро доводит до точки наслаждения уже себя. Олег скользит жадным взглядом по Матвееву, что могло бы стать жарко, не кончи тот несколько секунд назад. И Шепс такой красивый, такой… как греческий бог. Его лицо искажается от наслаждения, и он кончает с именем Димы на губах.       Они молчат какое-то время, пока Олег вытирает руку салфетками и укладывается рядом. Дима с тихим стоном подкатывается тому под бок.       — Как ты? — Олег смотрит на него с волнением, — всё нормально?       — Мне понравилось, — хрипит Дима и обхватывает парня за торс, укладывая голову ему на грудь, — ты всё делал правильно.       — Я испугался, когда ты заплакал, — делится Олег, сжимая в своих руках, — почему не попросил остановиться?       — Не хотел, — хмыкает Дима, — мне нравилось.       — Дурной, — выдыхает Олег, а потом зарывается носом в волосы и целует в макушку.       Матвеев улыбается. Его демоны сыто урчат в груди.