Старый знакомый

Спокойные деньки работников НИИ им. Склифосовского внезапно закончились, когда по больнице пролетела весть о том, что главный врач пошел на повышение и собирается покинуть свой пост. Их спокойный, справедливый и уважаемый всеми начальник был удостоен чести примкнуть к рядам чиновников, и от такой должности отказываться явно не собирался. Именно поэтому уже вторую неделю по всем отделениям научного института ходили слухи о возможных кадровых перестановках, которых им явно не избежать. Каждый новый руководитель тянет за собой своих верных людей, подвигая при этом неугодных. Такое будущее пугало, но больше всего пугала неизвестность. Личность нового главного врача была настолько засекречена, что о его персоне не знал никто и ничего. Любая информация распространялась с молниеносной скоростью, чаще всего оказывалась ложной, но шумиха не утихала — Ирина Алексеевна, ну когда там наш новый главнокомандующий явит себя народу? — очередная пятиминутка заканчивается привычным вопросом от Брагина, который был поддержан остальными врачами. — Я уже вам всем говорила, что знаю столько же, сколько и вы. Мы не обладаем никакой информацией о новом руководстве, — доказывать что-то сотрудникам было бесполезно. Все как сговорились, заваливая Павлову вопросами, — все, давайте уже начнем работать Дверь за заведующей закрылась, действуя как спусковой механизм для всех собравшихся. Бурные обсуждения начались с новой силой. Предположение о том, что новым главным станет их нынешнее руководство отделением, было самым популярным, его не обсудил только ленивый. И Геннадий. Который молча поднялся с дивана и направился к двери, не упуская надежды выпить утренний кофе в компании супруги. — Геннадий Ильич, — мужчина остановился, уже схватившись за ручку двери и, тяжело вздохнув, повернулся к хозяину, остановившего его, голоса. — Я слушаю вас, Олег Михайлович, — встретившись взглядами с Брагиным, он сразу понял, о чем пойдет разговор. Ему всегда удавалось избегать лишних вопросов, но, видимо, колесо фортуны устало крутиться в нужном направлении. — Но вы же знаете, кто там теперь будет наверху сидеть? — Олег поправил воротник халата, готовясь получить нужную ему информацию. — С чего вы взяли? Я ничего не знаю. — Но вы же из нас самый приближенный к возможному источнику информации, — нынешнее семейное положение челюстно-лицевого хирурга последний год никому не давало покоя. Всем казалось, что если среди них есть человек со статусом «женат на начальнице», то им все будет сходить с рук, а тыл всегда будет прикрыт, потому что совесть Геннадия не позволит ему сдать своих коллег, которые наивно полагали, что вся важная секретная информация будет выдаваться им на блюдечке. — Я ничего нового вам сказать не могу. Ирина Алексеевна рассказала всю известную информацию. Извините, мне нужно идти, — мужчина развернулся и, выйдя из ординаторской, спокойно закрыл дверь, направившись к кабинету заведующей. Павлова уже расположилась за своим рабочим столом, приступая к работе. Новое руководство может нагрянуть в любой момент, поэтому нужно держать документацию в презентабельном виде. Ноутбук уже загружал очередную таблицу, когда дверь внезапно открылась, а в нее, совсем не церемонясь, вошел седовласый мужчина — Ир, мы же договорились кофе выпить, ты чего сидишь? — Он прошел к дивану и по-хозяйски на нем устроился. — По-моему, мы с вами еще договаривались, что вы будете стучаться в мой кабинет, Геннадий Ильич, — женщина отвлеклась от экрана, строго посмотрев на мужчину, но не смогла сдержать улыбки, когда увидела его взъерошенные волосы, — ты в зеркало вообще смотрелся? — Все у меня там нормально, — он потрепал рукой свои седые пряди, растопырив их еще сильнее, — Ир, ну в самом деле, ну давай по кофейку. Утром бегали как ужаленные, можно хоть сейчас отдохнуть? Ирина вздохнула и потерла переносицу. Она понимала, что новое загадочное начальство может в любой момент нанести ей визит и, если её поймают за распитием кофе с одним из врачей в рабочее время, то придется оправдываться, а этого ей не хотелось. — Нет, Гена. У меня много работы сейчас и, — не успела она закончить, как послышались громкие голоса из приёмной. Ирина Алексеевна встала и вышла из кабинета, взглядом показывая супругу, что ему следует поступить так же. К стойке регистрации подкатили каталку, на которой лежал молодой человек шестнадцати — семнадцати лет. В его щеке был осколок стекла, а врач скорой указал на признаки внутреннего кровотечения и перелом большеберцовой кости. Очередной диггер оказался в стенах отделения неотложной хирургии. — Я его возьму, — Павлова приняла карту больного и повернулась к родителям, — а вы, пожалуйста, успокойтесь, присядьте и ожидайте, — сказала Ирина и вновь обратила внимание на Дубровскую, — я беру с собой Геннадия Ильича в ассистенты. Нина кивнула, провожая начальство взглядом и, налив воды в стакан, предложила его матери пострадавшего. Операционная наполнялась звуками работавшей аппаратуры, пациент уже был на столе, а хирурги готовились к многочасовой операции. Чувство паранойи как будто накрыло Ирину, отвлекая от работы. Ее не отпускало ощущение, как будто кто-то за ними следит, но ни в предоперационной, ни за ее пределами, доступными взгляду женщины, никого постороннего не наблюдалось. Операция прошла успешно. Хирурги сняли с себя одноразовые халаты и маски, готовясь к мытью рук. — Прекрасная работа, — в предоперационную вошел мужчина, энергично хлопая в ладоши, — другого и не ожидалось от лучших хирургов НИИ им. Склифосовского. Браво — браво. Голос неизвестного был до боли знаком обоим и, повернув головы в сторону объекта, Павлова и Кривицкий застыли в удивлении. — Ну чего застыли? Давайте отмирайте уже, — перед супругами показался тучный мужчина лет шестидесяти, одетый в стильный дорогой костюм и нелепый цветастый галстук, который был явно не в тему. — Игорь? — первым от шока отошел Геннадий, протянув собеседнику руку, — А ты что здесь делаешь? — Долгая история, дорогой мой, — руки сомкнулись в крепком рукопожатии, а тела сблизились в дружеском объятии — пройдемте за мной, там всё вам расскажу. Накинув свои халаты, Ирина и Геннадий пошли за Полонским. Им пришлось подняться на несколько этажей выше, пройти пару длинных коридоров и поздороваться с толпой неизвестных им людей, чтобы прийти туда, куда никто попадать не хотел. Это был кабинет главного врача, у двери которого они остановились. — Вот олухи, табличку так и не поменяли, — Полонский указал на имя бывшего главного врача больницы, — ладно, разберемся, — дверь была открыта, пропуская врачей в обитель начальства, которая все еще пахла свежим ремонтом. — Присаживайтесь, — Игорь указал на стулья, а сам сел в кресло. — Я так понимаю, тебя можно поздравить? — Геннадий уловил растерянный взгляд супруги и начал разговор первым, дав ей время на размышления. — Да, Генка, теперь буду руководить этой больницей. Ну и бардак у вас тут, конечно. — Тебе же раньше не нравились подобные места, — подметил мужчина, поправив часы на своем левом запястье. — Ну, как видишь, годы идут, всё меняется, — ответил Полонский с лёгкой улыбкой на лице. — Почему же решил вернуться из культурного Санкт-Петербурга в эту многолюдную и сводящую с ума Москву? — Ирина припомнила старому другу слова, сказанные им когда-то в студенческие годы, — помнится, ты очень быстро бежал из этого города. — Я ведь только что сказал, что года идут, и всё меняется, — было заметно, что Полонский занервничал и не хотел это обсуждать. — Как дети? — спросила Ирина, осматривая кабинет. Остановила взгляд на букете желто-красных хризантем, стоящих позади кресла главного врача. — Замечательно, вместе со мной приехали сюда. Сына устроил в бакулевскую, пусть там без папкиного надзора попробует поработать, а то привык ничего не делать. А дочка скоро выйдет к нам сюда, не хочу пока далеко отпускать. Ну а твой как? — Игорь посмотрел на Ирину, дружески улыбнувшись. Лицо женщины резко изменилось, а перед глазами начали пролетать все пережитые ими недавно моменты. Суд, продажа квартиры, переезд и затеянный ремонт. Она уже приняла такое отношение сына к матери, приняла их новую жизнь. Теперь они обустраивают свое уютное гнездышко, подстраивая все под себя. Полностью изменили планировку, поменяли старую мебель, сохранив при этом память о хозяине квартиры и какие-то вещи, напоминающие им о своем счастливом юном прошлом. — Ничего. Живет в Кракове. Женился. Внучка недавно родилась. Все замечательно, — Ирина улыбнулась ему в ответ и почувствовала на себе взгляд Геннадия, который чувствовал ее состояние и мысленно поддерживал, не имея возможности прикоснуться. Он бы наплевал на всю эту ситуацию, на Полонского, подошел и прижал ее к своему сердцу, отбирая часть боли, которая преследует ее, но он не мог этого сделать. — Как там Израиль? Как отец? — Полонский вырвал Кривицкого из его мыслей, заставляя обратить на себя внимание. — Отца почти два года назад похронил. В Израиле всё хорошо — ответил Гена, не до конца понимая суть заданных вопросов. — Я помню тот день, когда ты неожиданно сбежал, — Игорь усмехнулся и откинулся на кресле, — а мы всей группой вообще-то планировали танцевать на вашей свадьбе. Кстати, как там Коля? Давно я что-то о нем не слышал, — Полонский переключил свое внимание на Ирину, которую передернуло от одного имени этого человека. — Я не знаю. Собирался куда-то в ваши края, а о дальнейших своих передвижениях он мне не докладывал, — отчеканила Ирина, переведя взгляд на все те же хризантемы, которые невероятно успокаивали своим видом. — Как это? Вы больше не вместе? Я недавно с Мишкой общался, он мне ничего не рассказывал, — Полонский посмотрел на правую руку Ирины и указал ей на кольцо, — тогда кто этот счастливчик? — Мы с Мишкой не общались еще со времен последней встречи выпускников, естественно, он ничего не знает, — вспомнив своего одногруппника, Павлова усмехнулась. Кучерявый блондинистый Мишка был из их компании, в которую входили Ирина, Геннадий, Игорь, Николай и Михаил. Многие шутили, что Ирка Егорова собрала вокруг себя самых завидных женихов потока, но не замечает, что все четверо сохнут по ней. Шутки прекратились, когда Ирина и Геннадий официально объявили о своей помолвке. — О Боже! — воскликнул Полонский, подпрыгнув на кресле, — неужели? — он многозначительно посмотрел на Геннадия, а затем перевел взгляд на Ирину, — неужели это свершилось? Когда? — Год назад, — ответил Кривицкий, увидев легкое смущение в обличии супруги. — А почему не Кривицкая? — вопрос, который всех волновал больше всего, кроме самих супругов. Их все устраивало, и только длинные языки вокруг никак не могли успокоиться. — Документы долго менять. Да и все уже привыкли к моей нынешней фамилии, — ответила Павлова, все еще обдумывая информацию о том, что их старый друг будет ими руководить. Не понятно как, и непонятно откуда, Полонский достал бутылку шампанского, а после чайные кружки. После громкого хлопка, он налил в них содержимое бутылки и подвинул наполненные сосуды своим друзьям. — Ну что же, за молодожёнов! Пусть ваш брак будет долог и крепок. Так и скажите, что просто не хотели приглашать весь курс на свадьбу, поэтому и ждали аж тридцать шесть лет — тост был сказан, алкоголь выпит. Ирина и Геннадий не стали повторять действия Полонского, потому что смена только началась, обещая впереди еще много интересного. — Может теперь расскажете? — Ирина оторвала взгляд от своих рук и перевела его на Полонского. — Что именно? — он отставил чашку, а его лицо из милого и добродушного вмиг переменилось на серьезное и надменное. — Что в городе этом забыли? Помнится мне, Игорь Яковлевич, бежали вы быстро. Или уже не боитесь по улицам ходить? — Павлова покосилась на Геннадия, который все это время метался между женой и старым другом, ничего не понимая. — Извините, Ирина Алексеевна, но я не понимаю, о чем вы говорите. Я достиг некоторых успехов в Питере, меня перевели в Москву, что я еще должен вам сказать? — Полонский принял правила игры, перейдя к официальному общению. В воздухе повисло такое напряжение, которое передалось даже Геннадию, который пытался прочитать в их глазах хоть что-то. — Вы должны мне сказать, как вы после того, что сделали, вообще в медицине остались? — в голосе послышалось презрение, а от былого дружелюбия ничего не осталось. — А что вообще происходит? — Геннадий встрял в разговор однокурсников, разрывая их зрительный контакт. — Ген, не лезь, — Ирина похлопала мужчину по руке и вернулась к своему бывшему другу, — ответите на вопрос, Игорь Яковлевич? — Ир, ну ты же знаешь, что я тогда был не виноват, — его голос смягчился, а торс поддался вперед, еще сильнее укладываясь на стол. — Да что вы? Если бы виноваты были не вы, то и результат был бы другой, — Ирина бросила взгляд на Геннадия и теперь точно убедилась, что супруг не знает, из-за чего некогда крепкая студенческая дружба дала трещину. — Ирин, может не будем вспоминать прошлое? Все уже за всё ответили, я в том числе, — Полонский заговорил тише обычного, как будто кто-то лишний мог услышать их разговор. — А вот это ты скажи Мишке. Коле вот это скажи. И Гене расскажи, из-за чего нас всех раскидало по стране, — она кивнула в сторону мужа, который все еще не понимал, что происходит. — Ты ему не рассказывала? — как будто забыв, что Кривицкий присутствует в кабинете, Игорь обратился к Ирине. — Он вернулся только 6 лет назад. И как-то нам не до тебя было, — воспоминания о перенесенных трудностях вспыхнули в голове. Сердце, ссоры, расставание, авария — все это не хотело отпускать, все время о себе напоминая. Кабинет погрузился в тишину. Каждый думал о своем, не зная, как продолжить разговор. Вспоминать прошлое не хотелось, но и правду узнать должен был каждый. Вспоминая личностные качества Полонского, Ирина понимала, что перемен не избежать. Его алчность и желание идти по головам уже раскрыли глаза Ирине еще в первые годы после окончания института, когда четверо друзей попали в интернатуру в одну больницу. Но только один сбежал в Питер, другого выперли из клиники, и он больше не смог работать по специальности, избрав путь преподавания, третьего отправили в никому неизвестное селение, и только Ирина осталась в Бурденко, лишившись друзей и понимания того, что будет дальше. — Ир, ну я уже тысячу раз извинялся. Я уверен, что и Коля, и Миша уже давно все забыли. Я не понимаю, почему тебя это так задело. Ты же единственная, кто тогда не попал под горячую руку, — первым из чертогов разума вырвался Полонский, пытаясь перевести разговор обратно в дружеское русло. — А дело не в этом. Дело в том, что хирургия лишилась трех замечательных специалистов. Один из них вообще больше скальпель в руки не брал, второй гнил в какой-то деревне, хотя запросто мог покорить Москву, а третий, — Павлова взглянула на Полонского и усмехнулась, — а третий оказался жалким трусом, который даже за свои поступки ответить не может. И поэтому возникает резонный вопрос, а как ты, милый Игорь, собираешься руководить этим парадом? Неужели ты думаешь, что твоя биография не пойдет по рукам, как только объявят имя нового главного врача, — эмоции смешались. Хотелось и смеяться, и плакать, но приходилось принимать сложившуюся ситуацию. — Моя биография в полном порядке, а руководить я буду справедливо. Просто устроим аттестацию, кто не пройдет — прошу на выход. Эта больница должна оставаться лучшей, и я сделаю все, что в моих силах. Разговор был прерван стуком дверь. В дверной проем, скромно извинившись, просочилась голова секретаря, оповещая главного врача о доставке важных документов из Министерства, которые в срочном порядке нужно рассмотреть. С облегчением выдохнув, Полонский переключил взгляд с захлопнувшейся двери на друзей. — Простите, но мне нужно работать, — начальник встал со своего кресла, — было приятно встретить старых друзей. Нужно будет как-нибудь собраться всей нашей компанией. С Мишкой, с Колей. Что думаете? — Да, было бы славно, — Геннадий протянул руку Полонскому, — удачи на новой должности. Ирина молча вышла из кабинета, не дожидаясь прощальной речи. Геннадий выскочил вслед за ней и догнал ее только у лифта, схватившись за рукав ее халата, чтобы отдышаться. Пустой лифт дал возможность поговорить о случившемся в кабинете главного врача. Без посторонних глаз и ушей. Геннадий слегка обхватил Ирину за талию, притягивая ближе к себе. — Егорова, а что это было? — свободной рукой он заправил ее выпавшую прядь волос за ухо, — что вы тут не поделили, пока меня не было? — Не бери в голову. Просто мальчишки думали, что уже первоклассные мастера, цари и боги, высшие существа. И что им все подвластно. Но только, когда провалились, один из них решил, что умнее остальных. Ну так оно и оказалось, в принципе. Где теперь он, а где все мы, — Ирина уложила голову на плечо супруга, разглаживая воротник его халата. — Прости меня, — он уткнулся носом в ее макушку, вдыхая такой опьяняющий аромат ее волос. — За что? — За то, что оставил тебя с ними. Я думал, вместе вы сможете многого добиться, что вы будете помогать друг другу, поддерживать, — мужчина отпрянул от ее волос, запуская в них свою руку, — я не думал, что наше братство так быстро развалится. — Как оказалось, даже самые верные друзья могут оказаться врагами, — лифт стремительно спускался к нужному этажу, что заставило заведующую прервать нежные и такие желанные объятья, — но главное, что все мы нашли себя. Двери лифта открылись, призывая к продолжению рабочих будней. Им пришлось расстаться, но только на несколько часов, потому что уже вечером они отправятся в свою квартиру, где царили любовь и взаимопонимание, а большего им и не хотелось.