Я хотел бы...

«Где ты? Я бегу за тобою Разрываясь мечтою, Растворяясь в ночи, Не молчи.... Вместе не встречать нам рассветы, В два конца две планеты Вдаль уносишься ты, где ты?»

      Феликс сорвался со своего места, ни секунды не собираясь оставаться здесь. Но его всё же остановили.       — Феликс, — тихо прошептал Хёнджин, с бо́льшим усилием сдерживая жгучий ком в горле. Глаза больно защипало от подступивших слёз. Тот всё же услышал своё имя и, остановившись, резко обернулся. Он смотрел на Хвана требовательно и с надеждой.       Затянувшаяся пауза действовала на нервы, но Хёнджин всё никак не мог собраться с силами, чтобы продолжить, и сказать, наконец, то, что собирался сказать. Феликс не выдержал первым:       — Прошу, не молчи! — взмолился он.       Хёнджин отвернул голову в сторону, лишь бы не смотреть на Ликса. Он нервно перебирал пальцы в карманах плаща, пытаясь усмирить своё сердце и побороть чувства. Прочистив горло, чтобы голос звучал увереннее, а не дрожал, он повернулся и посмотрел на Феликса потухшим взглядом. Тяжело вздохнув, произнёс:       — Я хотел бы тебя полюбить, но я просто не умею…или не хочу.       Земля качнулась под ногами Феликса, что на миг ему показалось, будто сейчас он рухнет. Всё тело онемело, а в ушах бешено зашумела кровь.       — Замолчи…— глухо выдавил Феликс. Он приложил свою ладонь к сердцу, проверяя, бьётся ли оно. Хёнджин дёрнулся к нему на встречу, но тот выставил руку вперёд, останавливая, и отшатнулся назад, — Не подходи!       — Послушай…       — Нет, я не хочу тебя слушать! — Феликс не в силах был сдерживать слёзы, которые градом полелись по щекам, — Ты ведь сам сделал всё, чтобы я влюбился в тебя… Это ты накинул на меня поводок, а теперь говоришь мне, что это была игра?       — Это был всего лишь спор, — Феликс в недоумении прищурился, смотря в чёрные глаза Хёнджина.       — Спор с кем?       — С самим собой, — честно ответил Хёнджин, — Я думал, что смогу кого-то полюбить. Я пытался, поверь мне. Но пойми, как ты и сказал — накинув на тебя поводок, я вовсе не собирался брать его конец в свои руки… Я трус, — сказав это, Хёнджин опустил голову вниз и, как можно незаметнее, вытер рукавом слезу, предательски бежавшую по его щеке.       — Я ненавижу тебя, — эти слова дались Феликсу нелегко. Хёнджин посмотрел в ответ.       — Я рад…       Феликс изучал лицо Хёнджина и не понимал, как они вместе докатились до этого. Что произошло, отчего у Феликса множилось чувство ненависти к нему, ведь там должно быть наоборот — он любил его.       — Ненавижу, — сквозь зубы, повторил Феликс, — Ты говорил, что всегда будешь рядом! Ты обещал, что защитишь меня!       — Это обещание я сдержал, — спокойно ответил Хёнджин. В эту секунду его лицо ничего не выражало, но внутри него разрасталась пустота. В глазах уже не было слёз, да и голос перестал дрожать. Он продолжил, — а ты — нет. Ты обещал мне быть просто другом, а сейчас говоришь о том, что полюбил меня. Ты первым нарушил слово, — Феликс хотел возразить, но быстро передумал. Злость и обида не давали правильно мыслить и, казалось, голова вот-вот лопнет от всего происходящего.       — Как ты ловко перевёл все стрелки на меня. Что поделать, если я умею чувствовать. Мне извиниться? — с вызовом спросил он. Хёнджин ухмыльнулся, смотря в ответ. Феликса окутал страх. Он впервые увидел его таким: Хван будто вмиг поменялся, и взгляд, который до этого дарил лишь тепло, сейчас был ледянным и непроницаемым. Невольно, Ликс сделал ещё один шаг назад и замер.       Он всегда бежал Хёнджину навстречу, всегда был рядом, как только тот манил его к себе, и он клялся, что всегда будет с ним, что всегда будет идти к нему, а не прочь. А теперь — он уже сделал два шага назад.       — Не стоит просить прощения, — на удивление Феликса, сдерженно ответил Хван, — но, пожалуй, есть одна просьба, которую ты мог бы выполнить в память о нашей дружбе.       — И какая же? — прошептал Феликс.       — Исчезнуть из моей жизни!       Феликса будто проткнули металическим штырём. Всё вокруг загудело и загрохотало от той боли, которую причинили услышанные им слова.       Казалось, что всё это злая шутка. Он не верил, но переспрашивать не решился. Да и не за чем. Хёнджин прекрасно дал ему понять, что между ними всё кончено. Их дружбе конец, и он приложил к этому руку, а его признание в чувствах уже выглядело настолько ничтожным, что Феликс хотел бы стереть это из памяти, вместе с сегодняшним вечером.       Ликс напоследок заглянул в глаза Хёнджина, пытаясь найти там хоть что-то, что позволило бы усомниться в его решении. Хоть какую-то тень сомнения в его словах. Не найдя, он сорвался с места и побежал прочь.       Хёнджин смотрел ему вслед не отводя глаз. Как только силуэт Феликса исчез в сумерках улицы, он схватился за грудь, усмиряя своё сердце. От нервов, ноги сами подкосились и он упал на асфальт. На Хёнджина напал истерический смех и он не мог остановиться, качаясь из стороны в сторону. Смеялся, чтобы сдержать боль. Смеялся, чтобы не заплакать.       «Я же обещал тебя защитить… Позже, ты всё поймешь», — подумал Хёнджин. Но когда этот момент настанет, то его уже не будет в живых. Хван старший попросту не позволит своему сыну и дальше дышать кислородом.       После всего что он натворил, и после того, как к нему в руки попало слишком много информации о грязных делах отца, вряд ли Хёнджин доживёт до конца месяца. Он слишком хорошо знает на что способен его отец. Господину Хван плевать на кого наводить дуло пистолета: будь то конкурент по бизнесу, будь то собственный сын. Но Хёнджин надеется, что хотя бы будет весело и не так грустно умирать. Напоследок, он подготовит отцу очень «приятный» сюрприз. Хёнджин псих, весь в отца, иначе он бы не стал так рисковать, чтобы уничтожить всё, чем так дорожил старший. Конец настигнет обоих.       Хёнджин хотел бы полюбить Феликса, но он просто не...

успеет.