Таинственный кот

Тихо скрипнула дверь, и в неосвещенную квартиру скользнул темный силуэт. Конечно же то, что она была не освещенной, было всего лишь доводом Алёны. В глубине коридора горел свет… Свет из кухни. Девушка напряглась, снимая обувь. Свет в этой комнате не означал ничего хорошего. Либо забитая отцом мать начнет плакать, рассказывая ей о своих проблемах, отчего разбудит отца, либо он и так уже там. Алена скрестила пальцы, молясь, что родители просто забыли выключить свет, и сейчас уже давно спят. «Прошу… Пожалуйста!» Скрипнула половица, и девушка вышла на свет, замирая. За столом, уже рассыпавшимся от кулаков мужчины и вздутым от слез, пролитых тут же, сидели оба родителя. Женщина с когда-то красивым притягательным лицом, которое сейчас было местом собрания множества синяков и порезов. Это была ее мать. Она скрывала свою утонченную фигуру под мешковатой одеждой из-за обилия ран на коже. И все это несмотря на то, что выходила она редко, нанося на лицо тонну пудры. Она сидела, выпрямившись настолько, насколько позволял позвоночник, подвергавшийся неоднократным избиениям плеткой. При виде ее у Алены всегда щемило в сердце. Она хотела крепко обнять маму, поцеловать ее, утешить словами любви и заботы. Но этого нельзя было делать. Если бы из-за этого били ее, Алену, она бы вначале обняла мать, после чего бы терпела удары, но все было намного хуже. Отец избивал маму за любое прикосновение дочери. И девушка сдерживалась, желая задушить этого урода всеми известными доселе способами. Но она понимала, что отец ее убьет. И нет, она ничего не преувеличила… Он реально убил ее брата из-за того, что тот накричал на него. Убил ножом, не моргнув и глазом. Вонзил его прямо в сердце, улыбаясь. Улыбка никогда не шла этому гадкому, похожему на утиное, лицу. И сейчас этот убийца сидел перед ней в мягком кремле с нежно - розовой обивкой. Это было единственной вещью, что смотрелась почти новой на фоне остального разбитого вдребезги барахла. В левой, часто подрагивающей руке он держал шприц. Тот был пустым. «Чёрт… Он опять под кайфом.» Алёна пару раз стукнула по обшарпанной стене, съеживаясь. На нее уставились две пары глаз. Одни холодные, ничего не выражающие. У мамы всегда были такие глаза. Он плакала от избиений, умоляла отца не насиловать свою дочь. Но глаза ее всегда были безразличными, холодными. Наверное, это и бесило отца, отчего он вновь и вновь поднимал излюбленную плеть над этой хрупкой женщиной. Вторая пара глаз была накрыта тонкой пеленой. Такие глаза принадлежали отцу. Гадкому существу, думающему только о том, как набить свое жирное брюхо и вколоть эту гадость.. Наркотики. Мужчина громко рыгнул, поднимая свое грузное тело. Послышался скрип кресла и половиц под ним. — Явилась, не запылилась, уродка, — он скривился, становясь еще уродливей, — где ты шлялась, шлюха? — Милый, давай без… — Завались, уродка! — он поднял плеть над головой женщины, и через секунду послышался оглушительный шлепок. Место удара быстро набухало, и тонкая кожа разрывалась, открываясь. Та вздрогнула, потянувшись тонкой рукой к баночке перекиси, стоявшей на столе рядом с пустыми тарелками. — Не трогай это, свиноматка. Твои грязные пальцы недостойны трогать эту баночку. Женщина кивнула, сдерживая слезы. Алена стиснула кулаки, наблюдая за отцом. «Ты когда-нибудь поплатишься…» Она хотела сказать это вслух, но удар плетью по руке заставил ее замолчать. Кричать было нельзя. Этот урод ненавидел, когда женщины плакали. — Какого хера, я спрашиваю, ты вернулась так поздно?! Тебе разрешали задерживаться? А?! Может, ты еще школу прогуливаешь? Вся в мать пошла, сука! Мужчина вновь ударил ее, сбивая девушку с ног. Послышался глухой стук, и Алена задрожала от боли в голове. «Плакать нельзя… нельзя…» — Ты че ноешь? Да в наше время люди и не такое терпели! Он продолжал бить ее плетью, отчего на ее стройных ногах появлялись новые синяки. Наконец мужчина успокоился, откидывая плеть и гадко улыбаясь. Девушка подавила приступ рвоты от головокружения, вызванного ударом головы. — Пошла вон, дура. Он вновь рыгнул, медленным шагом выходя из кухни и громко хлопая дверью в туалет. Женщина медленно подняла кровоточащую голову, грустно улыбаясь: — Солнце, слишком больно? К сожалению, у меня мазь закончилась… Пойдем во двор? Она поднялась, резко падая. Ногу свела судорога от долгого сидячего положения, и… пятка кровоточила от капкана. За дверью туалета послышался громкий хохот, и на кухню вновь вернулся отец. — Какого… Милый, это больно… Женщина дрожала от боли, держась за стол. Алена медленно потянулась к железному стулу, выдыхая. Мать заметила это движение и незаметно кивнула. Три.. два.. один. Послышался оглушительный стук, и на пол упал грузный мужчина, заливаясь собственной кровью. — Наконец… придурок! Девушка вновь занесла стул, но остановилась, словив неодобрительный взгляд женщины. — Прошу. Не нужно его убивать. Ты можешь идти погулять, пока постарайся не возвращаться домой… Я… сама его убью. Она упала на пол, прихватив с собой нож. Скоро тут произойдет убийство. Алена выбежала из квартиры настолько быстро, насколько позволяли новые раны. Сзади послышались крики помощи и боли. Наконец это была не мама, а он…отец. Она улыбнулась, запрыгивая в первый попавшийся автобус, не замечая взглядов пассажиров, которые неодобрительно смотрели на нее. Кот шел по пустой улице, внюхиваясь в ароматный запах, доносившийся из квартир. Есть хотелось до ужаса, но он понимал, что вряд ли обычной бродяжке дадут хоть кусочек черствого хлеба. Юноша с болью вспоминал, как он сам жестоко обращался с бездомными животными, смеялся, привязывая к ним пустые жестяные банки… «И почему я так удивился, когда те ребята погнались за мной? Разве не я бы предложил привязать коту какой-нибудь колокольчик и гоняться за ним по всему двору? Закинуть в мусорное ведро и со смехом наблюдать, как он будет вылезать оттуда…» Зачем он так обижал несчастных животных? Ведь они не сделали ему ничего плохого… Лишь теперь, когда он сам существовал в теле кота, Костя начал понимать, как тяжела и без этого жизнь бездомных зверушек. Рядом пронесся автобус, сверкая яркими фарами. Костя заворожено уставился туда, замечая знакомое лицо. «Неужели Алена?» Он запрыгнул на выпирающую трубу, стараясь не свалиться на асфальт от страха. Скоро будет остановка… Нужно только потерпеть.