созависимость

Рюджин всегда говорили, что любовь причиняет боль. Причём с детства, она слышала это из песен по радио, видела это в фильмах из телевизора, говорила мать, обзывая отца нелестными словами и запираясь в ванной, будто оттуда маленькая Рюджин не услышит всхлипов и криков. маленькая Рюджин это понимала, но само значение слова «любовь» ей было не понятно. ее мучил один вопрос, ответ на который она нашла позже: если тебе так больно из-за любимого человека, почему его нельзя разлюбить? любовь такое странное чувство: всепоглощающее, яркое, острое, граничащее одновременно с болью, безумием и отчаянием. Рюджин чувствовала одышку, постоянно, учащенное дыхание и быстрое сердцебиение преследовали ее всегда. симптомы эти бывало смешивались с другими чувствами, например, с большим воодушевлением перед встречей или при ночных долгих разговорах; или же с бесконечной тоской, когда она без вести пропадала, не отвечая ни на звонки, ни на сообщения, а у дверей ее дома Рюджин могла простоять часами; или с невыносимой болью, будто кинжал вонзили в грудь, когда она прогоняла ее, говорила какая она - Рюджин - жалкая, раз после всего приходит прибегает к ней по первому же зову. Рюджин чувствовала себя зависимой от этой многогранной боли. она задыхалась, она упивалась и требовало ее сердце ещё и ещё и ещё. а Хван же была зависима от веществ по серьезнее. *** наверное, прошло почти четыре года. хотя не наверное, а точно, Рюджин в точности помнит день когда они познакомились. день, когда Хван Йеджи ослепительным ураганом, заражающим смехом и пленительными глазами ворвалась в ее апатичную жизнь и разнесла там к чертям все. шестнадцатое апреля. а день расставания Рюджин отмечает пятый или шестой раз. их даты она запоминать не хочет. теплеющим весенним деньком, когда цветки сакуры уже опали, и заменялись маленькими зелёными листочками на ветках деревьев, Рюджин шла домой с пар. она хотела провести остаток дня за сериалом, взяв втихаря пару банок пива у матери, когда ей пришло сообщение от одногруппницы Юны. та приглашала ее на студенческую вечеринку в честь весенних каникул. Рюджин не долго думая, согласилась, сама вовлекая свою судьбу в вереницу событий, что приведут ее сердце в состояние вечной зависимости от боли. Йеджи устроила ей рай на земле на протяжении двух месяцев, чтобы потом показать все девять кругов ада. чтобы страдая, захлёбываясь своими слезами, она помнила и лелеяла те два месяца тёплой весны, мечтая, что они наступят вновь. если тебе больно из-за любимого человека, почему его нельзя разлюбить? это невозможно. наверное. *** - ты просто чудесная, ты знаешь об этом? - говорила, шептала Йеджи почти в бессознательном состоянии. с ее уст всегда лился мёд, она как русалка пленяла своим голосом и словами, заманивала в свои ловушки, чтобы потом в шею ничего не подозревающей и ослеплённой жертвы впиться острыми клыками и пустить свой яд. Рюджин была ее любимой жертвой. - спи. - у Рюджин не осталось сил ни на что, она жила на автомате, на автомате просыпалась, на автомате отвечала на звонки Джи, на автомате терпела едкие слова. - ляг рядом со мной. - изменился голос. Рюджин громко выдохнула. проиграла. давно проиграла в этой нечестной игре, которой даже название не дашь. она чувствовала себя еле живой мышью, которой кошка Йеджи никак не наиграется. а потом непременно выкинет на произвол судьбы, не желая даже есть это жалкое существо. - мне надо домой. - отпирается все равно несчастная мышка, борется за жизнь из последних сил, хоть желания уже и нет. - хорошо, если ты этого хочешь. - неужели ты думала, что у тебя есть выбор, маленькая мышка? Рюджин снимает кроссовки и аккуратно ложится рядом с Йеджи, в ту же секунду пойманная в крепкие объятия и получая поцелуй в шею. ее снова захватывает одышка. *** Рюджин помнит как начались их отношения. хотя «отношениями» их считала только она. после той весенней вечеринки, они обменялись контактами, и после общались днями и ночами, не было ни дня, когда они бы не гуляли, не встречали друг друга с пар, ходили во всякие уютные кафешки, ведь Йеджи так любила открывать для себя что-то новое. и всегда, всегда первым, что делала Йеджи это крепко обхватывала ладонь Рюджин, будто больше никогда в жизни не хочет ее отпускать. и она не отпустила. в те времена Рюджин думала, нет, она поверила, что истинная любовь таки существует, что ее мать, авторы тех песен и герои тех фильмов просто не встретили свою Йеджи, от того и убивались в страданиях не с теми людьми. но вскоре ее истинная любовь Йеджи заставила захотеть закрыться в ванной, как мама когда-то, и вскрыть себе вены. *** первый кинжал в сердце Рюджин получила жаркой душной ночью летом. сердце, что верило в любовь так громко разбилось об пол, что весь гул мира затих и были слышны лишь как осколки некогда любящего пылающего жизнью сердца разлетаются по уголкам помещения и как проходящие мимо люди давят их еще сильнее. средостение осталось пустым, образовалась дыра, которая впоследствии будет заполнена лишь болью, отчаянием и такой тупой надеждой. Рюджин снова пригласили на вечеринку в честь окончания учебного года. она хотела пригласить Йеджи и пойти вместе с ней, но у старшей были другие планы. с парнем из выпускного курса. Рюджин тогда не знала, что жертв у Йеджи больше, чем дней в неделе. и конечно, Шин собрала остатки своего сердца, заклеила как могла, придала форму сердца и снова подарила Хван Йеджи - смертный приговор. Йеджи ведь даже не оправдывалась, не просила прощения, не объясняла ничего. не говорила, что любит. она умела так без слов заставить Рюджин чувствовать себя любимой, обожаемой, единственной, что ей слова не нужны были. а после увиденного и осознанного только Рюджин выглядела дурой. единственной. жаркой душной ночью летом, когда Рюджин находила тысячи оправданий для нее, Йеджи прислала сообщение: « на этой вечеринке так скучно, ты где?» это был просто алкоголь, так ведь? сейчас она ищет меня, я ей нужна. просто алкоголь… так ведь? если бы… наверное, мать также давала отцу бесчисленные шансы, находила сотое оправдание, дабы дать сердцу еще один вдох. ведь это глупое сердце разучилось дышать без человека, в которого так сильно влюблено. *** после того как сердце пошло по старым шрамам вторым разрывом, Рюджин ушла. она не смогла придумать новых оправданий действиям и словам Йеджи. Йеджи же снова не стала оправдываться, бежать за ней вниз по лестнице, разрывать объятия с той девушкой, да и писать последующие две недели не стала. Рюджин бежала домой, как самая жалкая побитая собачонка, которую выкинули за ненадобностью, уже наигравшись. слез не было. она своей плохой привычкой подавлять свои эмоции, снова привязала все свои эмоции к огромному булыжнику и кинула в океан своей памяти. в голове ругала себя, что не стоило верить, не стоило так отчаянно любить, стоило еще тогда уйти. но самой ненавистной мыслью была та, что мать все таки оказалась права. не так легко разлюбить человека, что бы он не творил. Рюджин никогда не была слабохарактерным человеком, всегда держалась независимым государством от своих сверстников, была равнодушна ко многим популярным увлечениям молодежи. может от своей неопытности, может правда перед лицом любви потеряла волю, может просто похожа на мать, может Йеджи настолько хорошо подсадила ее на свои эмоциональные качели, что Рюджин возвращалась и во второй, и в третий, и в, черт возьми, четвёртый раз. *** Рюджин правда пыталась уйти, пыталась забыть, заставляла себя забыть, вычеркнуть начерченное толстыми линиями имя из сердца, заставляла себя ходить на свидания, знакомиться с новыми людьми, уверенно надевать маску улыбки и улыбку делать настолько правдоподобной, что никто не мог догадаться, что сердце изнутри кровоточит так сильно, вот вот геморрагический шок накроет. но жаль кровотечение было фантомным, жаль она не упадет своим обескровленным бледным телом на сырую землю, жаль, что не испустит дух перед всеми этими людьми, и не забудет все это, как неудачную попытку жить и не переродится маленьким деревом сакуры, который рос по дороге в школу. и вот так все попытки стереть себе память и заставить жить нормальной жизнью не от куда приводили к мрачным мыслям. мыслям, что душили каждую ночь, не давая заснуть до самого рассвета, мыслям, что такими ночами приводили в ванную комнату, заставляя хвататься за лезвия, мыслям, которых хотелось заглушить снотворными и алкоголем. мысли резко умолкли, когда в одну из таких ночей, руки мягко обвили талию и губы прошептали у уха: «я скучала, Рюджин-а» та, что убивала, стала и спасением. *** с каждым предательством, перерывы становились все дольше, будто Йеджи давала ей вынырнуть на поверхность, вдохнуть пару раз чистого воздуха, чтобы не задохнулась Рюджин до смерти болью. и Рюджин всем негласным правилам игры Йеджи следовала беспрекословно, подсознательно, на автомате ставя подпись на договоре, где мелким шрифтом написано о неизбежной смерти одной из сторон. *** Йеджи врала красиво. оппонентом ее ангельской внешности была ее гнилая натура. Йеджи умело врала, как сирена пела на ухо песнь о самой отвратительной лжи, но звучала песня как хор архангелов у врат в рай. бывали дни, когда в ней ее - этой лжи - копилось очень много и она звала Рюджин на свидание, окутывала ее заботой и любовью, бесконечно целовала и лила ей в уши этот яд - «я не могу без тебя, Рюджин-а». и Рюджин в такие дни гадала: это эйфория от прошлой ночи ее не отпустила или это ее новый способ пытки, специально разработанный для нее? но внутренне ее глупое сердце так по детскому трепетало от лёгких прикосновений и шрамы в миг будто затягивались от ласковых слов. пытка, никак иначе. после таких дней Рюджин не могла подняться с кровати дней два-три, чувствуя себя засохшим цветком между страницами книги, которую сделали закладкой. и Йеджи вдоволь наигравшись, не трогала ее почти неделями, но скорее пропадала из-за эйфорических трипов, что устраивали ей ее ухажеры, девушки и бесконечные интрижки. а потом в пьяном бреду заявлялась под утро, не редко с кем-то под руку, не редко упорно Рюджин игнорируя, редко в объятия заключала и засыпала, сонно шепча слова любви. на следующий день не помнила ничего о прошлой ночи, еще смутнее о прошедших днях. но то ли от чувства вины перед, смиренно ждавшей ее, Рюджин, то ли от ломки захватывающей ее тело, Йеджи вела себя тихо, готовила ужин и бывало цветы приносила домой. хватало ее такого настроения максимум на неделю с лишним. затем цикл начинался снова по новой с минимальными изменениями, иногда с большими перерывами, ведь нельзя омрачать ангельскую внешность уродливыми чёрными кругами под глазами и тело доводить до больного истощения. Рюджин настолько ко всему этому привыкла, что сама стало зависимой от этого цикла. скачки настроения, бесконечные пропажи, неконтролируемый характер, все это мог перечеркнуть один поцелуй, одно ласковое слово. все с детства говорили Рюджин, что любовь причиняет боль. и от такой любви невозможно уйти, потому что боль эту любовь питает, потому что боль кажется ничем, когда эта любовь рядом и потому что такой любви в жизни больше не будет.