Глава 11. Зайчонок
1 октября 2023 г., 20:54
Когда Гермиона покупала что-то для Эдриана, выбор всегда падал на магловские вещи. Во-первых, она не хотела, чтобы на пробуждающиеся способности Эдриана влияло что-то извне; во-вторых, он был слишком мал, чтобы правильно обращаться с зачарованными предметами. Единственным таким предметом в распоряжении Эдриана была детская метла, которую ему разрешалось использовать только под присмотром, чтобы он никаким образом не пострадал.
Взглянув на коробку акварельных цветных карандашей от Faber Castell, Гермиона улыбнулась. В наборе было тридцать шесть карандашей, а на упаковке красовались имя Альбрехта Дюрера и надпись «высшее качество». Именно их она так долго искала. Гермиона планировала подарить сыну коробку самых лучших цветных карандашей с тех самых пор, как решила, что он будет участвовать в конкурсе рисунков. Она взяла коробку со стеллажа и направилась к кассе магловского магазина, чтобы расплатиться магловскими деньгами.
Когда Гермиона вернулась в номер, держа в руках множество пакетов, Эдриан сидел на подоконнике и листал книгу. Завидев мать, он отложил книгу и, спрыгнув на пол, подбежал к ней.
— Мама! — воскликнул Эдриан и спросил: — Ты ходила за покупками?
Гермиона кивнула, зная, что будет дальше. Каждый раз, когда она ходила в магазин, сын спрашивал, что она купила для него, и сегодняшний день не стал исключением.
— Что ты мне принесла? — Эдриан с большим любопытством изучал пакеты, гадая, достанется ли ему всё их содержимое или нет.
— Я покажу, но только если зайка пообещает маме, что никогда больше не будет так прыгать, — со всей серьёзностью сказала Гермиона. — Хорошо, милый?
— Почему? — надулся Эдриан, вставая на носочки и пытаясь дотянуться до пакетов, которые мать держала над головой.
— Потому что ты можешь ушибиться, — ответила Гермиона и положила покупки повыше — на каминную полку. У Эдриана, как и у многих детей его возраста, была дурная привычка рвать упаковку даже на тех вещах, которые предназначались не ему.
— Но я взрослый мужчина! — возразил Эдриан и согнул руку, демонстрируя мускулы. — Мне уже почти шесть, — как бы напомнил он об упущенном из виду факте.
Гермиона лишь рассмеялась и, подхватив сына на руки, поцеловала его в обе щёки.
— Будь тебе хоть пятьсот лет, ты останешься моим зайчонком. — Она потянулась к полке за подарком и вручила его сыну.
— Что это? — спросил Эдриан, умело срывая коричневую обёртку, пока Гермиона несла его к дивану. — Цветные карандаши! — радостно воскликнул он, увидев коробку, и крепко обнял мать. — Ты купила мне новые карандаши! Я так люблю тебя, мама! — Мальчик звонко поцеловал Гермиону в щёку.
Гермиона улыбнулась и усадила сына на диван, пока тот с любопытством изучал содержимое коробки. Он вытащил пару карандашей и провёл на упаковочной бумаге пару линий, а затем пересчитал карандаши.
— Тридцать шесть цветов? И кисточка! — Обрадовался он и взял кисть своими крохотными пальчиками.
— Да, тридцать шесть цветов и кисть, — подтвердила Гермиона. — Владелец магазина сказал, что если размыть карандашные штрихи с помощью кисти, цвет станет полупрозрачным и полностью впитается в бумагу. Поэтому они и акварельные. К тому же, не выгорают на солнце. Я хочу, чтобы ты использовал их завтра на конкурсе.
— Это лучший-лучший из лучших подарков, что ты мне дарила, — признал Эдриан и снова обнял мать.
Гермиона с нежностью погладила его по светлым волосам.
— Слишком много «лучшего» в одном предложении, зайчонок, — отметила она и спросила: — А теперь скажи, ты уже решил, что нарисуешь завтра?
Мальчик поднёс указательный палец к губам, будто бы обдумывая важный вопрос.
— Думаю, что-нибудь из книги про Хогвартс, — ответил он и решил узнать мнение матери: — Как насчёт Большого зала?
Улыбка на лице Гермионы померкла. Конечно, она любила старую школу и хотела, чтобы сын знал о Хогвартсе как можно больше, но эта глава её жизни была давно окончена. Одно лишь упоминание этого места вызывало приятные, но настолько болезненные воспоминания, что хотелось рыдать.
— Не думаю, что это хорошая идея, — осторожно начала Гермиона, стараясь не выдать свою печаль — Эдриан обязательно заметил бы её. — Можно нарисовать что-нибудь, чего нет в книжках. Используя воображение, — с нежной улыбкой предложила она, удивляясь самой себе. Она, Гермиона Грейнджер, советовала сыну обойтись без книг!
— Мама, а что такое воображение? — заинтересовался Эдриан.
— Ну, воображение… эм… воображение — это… — замялась Гермиона, и мальчик нахмурился. — Воображение — это сила, которая помогает увидеть или почувствовать вещи, которых нет. Обычно ты рисуешь то, что видишь перед собой, зайчонок. Но если ты рисуешь что-то, вспоминая или представляя — это и называется воображение, — объяснила она.
Эдриан задумался над ответом матери, пытаясь уловить мысль, и уточнил:
— Как когда я нарисовал тебя, меня и папу? Это и было воображение?
У Гермионы пересохло в горле. Драко Малфой, снова Драко Малфой! Она вздохнула и посмотрела на жаждущего ответов сына.
— Да, зайчонок. Это было воображение, — уверенно ответила Гермиона.
«И им и останется», — сказала она себе. В её жизни больше не будет Драко Малфоя. У неё был сын — этого достаточно, чтобы построить семью. Им не нужен мужчина.
— Чем будем ужинать? — спросила Гермиона сына, но тот не ответил. — Эдриан? — окликнула она мальчика и, заглянув ему лицо, заметила, что он глубоко задумался. — В чём дело, зайчонок? — забеспокоилась Гермиона, опасаясь, что слишком остро отреагировала на его вопрос.
— Я не хочу рисовать папу завтра, — тихо ответил Эдриан, и в груди у Гермионы потяжелело от чувства вины. Она слишком порывисто заключила его в крепкие объятия.
— И не нужно, милый. Ни завтра, ни когда-либо ещё, — проговорила она дрожащим голосом.
— К тому же, я не знаю, как он выглядит, — печально признался мальчик, и Гермиона обняла его ещё крепче.
— Он выглядит, как человек, — ответила она ему и добавила про себя: «но не является им».
Эдриан прижался к матери, и Гермиона надежно спрятала его в объятьях.
— Мама, я похож на него? Все меня спрашивают, — спросил он тихо.
— Нет, зайчонок, — заверила его мать. Эдриан Томас Грейнджер, единственный сын Гермионы Джин Грейнджер, никак не мог быть похож на насильника. — Ты не похож… на него. Ты похож на моего зайчонка. На моего сына, моего любимого Эдриана.
Стиснув зубы, Гермиона перебирала локоны на голове мальчика, пока тот не расслабился. Часы на каминной полке пробили восемь раз. В Брюсселе наконец наступила ночь.
— Хочу есть, — вдруг заявил Эдриан.
Гермиона улыбнулась, почувствовав волну облегчения.
— Я свяжусь с персоналом через камин и попрошу их подать ужин в номер. — Она поцеловала сына ещё раз. — Хорошо, милый?
— Хорошо, — пробормотал Эдриан, продолжив изучать подарок.
Подойдя к камину, Гермиона вспомнила тот самый вечер, когда рассказала Делакурам о Драко Малфое. Она снова задалась вопросом: где сейчас этот человек, которого она ненавидит?
*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
Будучи Малфоем, Драко не привык кого-то или чего-то ждать. Он был единственным ребёнком в семье, и родители приучили его к тому, что любой его каприз должен выполняться по первому требованию. Драко никого не считал достойным того, чтобы тратить время на ожидание, даже бывшую подругу, Пэнси. Он был Малфоем, а Малфои никогда никого не ждали, они заставляли других ждать. И всё же Драко уже четвёртый час терпеливо сидел напротив входа в Обеденный зал в ожидании Эдриана. Дело не двигалось с мёртвой точки, но он не терял надежды. Официанты то и дело спрашивали, не хочет ли он заказать какую-либо еду, но Драко лишь отмахивался и просил принести очередную чашку кофе. Он был так напряжён, что кусок в горло не лез. Драко вздохнул. Наручные часы показывали половину одиннадцатого. Должно быть, мальчик поел где-то еще. Будь она проклята, эта Джин! Наверняка это она приняла такое глупое решение. Драко стиснул зубы: она заплатит, обязательно заплатит, как только он узнает, как она заполучила его семя. Он решил подождать ещё полчаса — маловероятно, но вдруг Эдриан все-таки появится? Разминувшись с мальчиком, Драко остаток дня думал лишь о нём. Улёгшись на диван, он задремал под чарами тёти и во снах продолжал гнаться за Эдрианом, но как бы он ни тянулся к мальчику, тот ускользал из его рук. Драко проснулся весь в поту и, приняв ванну, до самого вечера гулял по обширной территории отеля, надеясь встретиться с Эдрианом. Однако Госпожа Удача не была к нему благосклонна, и, с тяжелым сердцем вернувшись в отель, Драко решил подождать мальчика в Обеденном зале, чтобы увидеться с ним за ужином. Наконец часы пробили одиннадцать раз. Заметив, что официанты потихоньку закрывают смену, Драко встал из-за стола. Эдриан не придёт. Сетуя на свою удачу, разочарованный Драко покинул зал.*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
Где бы ни проходили субботние завтраки, перепалки между матерью и сыном из-за нежелания пить молоко были их неотъемлемой частью. Помня об этом, Гермиона заранее попросила обслуживающий персонал добавить что-нибудь сыну в молоко, исключив такие варианты, как шоколад, клубника, банан, персик и ещё десяток различных вкусов. Для Эдриана это был особенный день, и она не хотела портить ему настроение своими упрёками. Приготовив одежду, в которой Эдриан собирался идти на конкурс, Гермиона взглянула на сына. Тот листал книгу с фотографиями животных — подарок от Эдмона, работающего исследователем волшебных существ во французском министерстве. Эдриану оставалось только поесть и одеться — Гермиона уже искупала его, попутно помогая решить, что нарисовать на конкурсе. — Эдриан, положи книгу и ешь, — велела она сыну и села за стол рядом с ним. — Конкурс начинается в девять, а сейчас уже почти восемь. Не став спорить с матерью, Эдриан уткнулся в тарелку. Ум его был настолько занят поиском подходящей идеи для рисунка, что он безо всяких протестов съел тост с джемом и яйцо, запив всё это молоком. — У молока странный вкус, — отметил он. — Что это? — Миндаль, — ответила Гермиона. — Я читала, что миндальное молоко полезно для ума, а он тебе сегодня понадобится, зайчонок. Эдриан вдруг оторвал взгляд от книги. — Зайчонок? — повторил он за Гермионой с необычайно счастливым видом. Гермиона удивлённо переглянулась с Габриэль и Евой. — В чём дело, Эдриан? — спросила мальчика Габриэль. — Секрет, — ухмыльнулся Эдриан и перевёл взгляд на изумлённую Гермиону. — Мама, думаю, ты не ошиблась насчёт миндаля.*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
Драко Малфой ожидал гостей при полном параде — гладко выбритый, аккуратно причёсанный и одетый в безупречно отглаженную чёрную мантию. На правах организатора мероприятия он решил пригласить в свой номер судей конкурса рисунков — Антониса ван Дейка, Питера Брейгеля и Якоба Йорданса — и любезно угостить их завтраком. Малфои никого и никогда не приглашали к столу просто так, и этот завтрак не был исключением. У Драко был план. Гости объявились ровно в восемь и, горячо поприветствовав почтенных мужчин, Драко провёл их к накрытому столу. — Прошу, угощайтесь, — великодушно предложил он, не сводя глаз с Якоба Йорданса. По сравнению с другими судьями Якоб был молод и молчалив. Прославившись групповыми портретами, даже на пике славы он продолжал вести тихую жизнь — словом, был отличной мишенью для Драко. Трапеза благополучно подошла к концу, и Драко был готов исполнить свой план. Стоило судьям поблагодарить его за угощение и встать из-за стола, как он сделал вид, что о чём-то вспомнил. — А, месье Йорданс! — воскликнул Драко. — Я совсем забыл, что хотел попросить вас кое о чём, — взволновано проговорил он. Якоб выжидающе посмотрел на него, и Драко улыбнулся. — Не могли бы вы ненадолго задержаться? — Конечно, — ответил Якоб, и Драко повернулся к остальным судьям. — Прошу нас извинить — обратился он к ним. — Это не займёт много времени. Судьи молча кивнули и покинули номер. Подведя Якоба к креслам у камина, Драко жестом пригласил его сесть. — Месье, я наслышан о вашем таланте к рисованию групповых портретов. — Меrci, — улыбнулся Якоб. — Я бы хотел заказать у вас семейный портрет, — попросил Драко художника и скромно добавил: — Я и сам неплохо рисую, но не так хорошо, как вы. — Так вы рисуете? — заинтересовался Якоб. — Рисую, — ответил Драко и подвинул Якобу чашку кофе. — Может, ещё кофе? Нам как раз хватит времени, чтобы обсудить детали, — любезно предложил он. Почувствовав притягательный запах кофе, Якоб не стал возражать. Он взял чашку и сделал большой глоток. Не прошло и двух минут, как Драко уже стоял перед зеркалом, из которого на него смотрел Якоб Йорданс в выглаженной чёрной мантии. Драко ухмыльнулся и, сдёрнув с настоящего Якоба его мантию, облачился в неё сам. — Просто, но эффективно, — бросил он, глядя на спящего мёртвым сном художника. С помощью заклинания левитации Драко переместил его тело в спальню и уложил на диван. — Сладких снов, — подмигнул он двойнику и, выйдя из номера, отправился на поиски Одри. Тётя ждала его в вестибюле у Большого Бального зала. Подойдя поближе, Драко заговорил с ней по-английски. — Месье Малфой прилег отдохнуть, — подмигнул он ей, и Одри покачала головой, поражаясь его коварству. — Поступок, достойный Малфоя, — усмехнулась она. — Нам стоит поспешить на конкурс, месье Йорданс. — После вас, мадам, — Драко жестом указал в сторону дверей. Они вошли в Бальный зал, где уже через пятнадцать минут должен был состояться конкурс. Помещение, богато украшенное панелями благородного дерева, роскошными люстрами и окнами во всю стену, заполонили дети разных возрастов. Драко огляделся в поисках знакомой белокурой макушки, но не увидел никого похожего. — Его здесь нет, — прошептал он тёте. — Не волнуйся, Драко. Он придёт, — заверила его Одри и напомнила: — Может, скажешь остальным судьям, что месье Малфой не сможет присутствовать ввиду непредвиденных обстоятельств? Драко кивнул и подошёл к двум судьям, которые общались со спонсорами. Под личиной Якоба он предупредил их о «своём» отсутствии в связи с неудачно сложившимися обстоятельствами и принёс «свои» искренние извинения. Драко собрался было занять место за столом жюри, как вдруг увидел его. Дыхание спёрло. Эдриан вошёл в Большой Бальный зал с небольшой чёрной сумкой в правой руке. Драко не мог оторвать от миловидного мальчика взгляд — таким очаровательным и невинным он казался, одетый в белую рубашку, чёрные брючки, мантию и красный галстучек. К нему хотелось подбежать и заключить в объятия. Будто завороженный, Эдриан разглядывал Бальный зал, даже не подозревая, что один из членов жюри пристально наблюдает за каждым его шагом. Он прошёл в другой конец помещения и, обнаружив укромное местечко, уселся на ковролин к двум другим детям. Драко всё смотрел на Эдриана, не обращая внимание на то, о чём говорили другие судьи. Он настолько увлёкся, что даже не заметил, как один из меценатов встал, чтобы произнести речь. — Доброе утро, дорогие участники, дорогие гости! — жарко поприветствовал зал Анри Матисс. — Как вам всем известно, мы собрались здесь с благородной целью: собрать средства для бельгийского волшебного приюта. На всякий случай напомню правила конкурса. Думаю, вы заметили возрастную линию на входе для детей — к конкурсу допускаются дети до десяти лет включительно. Конкурс начнется в девять часов и закончится в два часа пополудни. Тема рисунка свободная, главное условие — не использовать волшебные материалы. Надеюсь, вы подготовились должным образом, — объявил он и повторил всё вышесказанное на французском и голландском языках. — Он выглядит милее, чем в твоих воспоминаниях, Якоб. Услышав голос тёти, Драко обернулся и обнаружил, что та сидела рядом с ним. — Он похож на ангела, — прошептал Драко и вернулся к уже излюбленному занятию: вновь принялся разглядывать Эдриана. Большие часы пробили девять раз, и перед каждым участником появилось по листу бумаги. Драко смотрел, как Эдриан потянулся за бумагой и, ухватив лист, улыбнулся, словно в этом было что-то забавное. Его серые глазки возбуждённо заблестели, когда он прикрепил бумагу на картонный мольберт, который взял с собой, и склонился над ней с карандашом, готовый нанести первый штрих. Драко встал из-за стола и принялся расхаживать по залу, делая вид, что наблюдает за ходом работы. Он сновал между детьми, время от времени притворяясь, что засмотрелся на интересную работу, но его целью был Эдриан, сидевший в восточной части зала, погрузившись в процесс. Взгляд мальчика был сосредоточенным, а движения его маленькой ручки по холсту — плавными. Драко прибавил шагу — ему не терпелось посмотреть на Эдриана вблизи. «Он просто чудо», — подумал Драко, не веря своим глазам, стоило ему встать у мальчика за спиной. Тот вёл себя совершенно по-взрослому, будто был опытным художником: не ёрзал, не косился на чужие работы, не болтал попусту. Драко хотелось коснуться его — его серебряных локонов, небольшой головы, нежной кожи, маленьких изящных ручек… Он склонился над мальчиком, будто бы разглядывая его работу из-за плеча. Сделал глубокий вдох. От Эдриана пахло персиком и жимолостью. Драко растворился в его запахе — ему хотелось навсегда запечатлеть его в своей памяти. Открыв глаза, он заметил, что Эдриан с любопытством смотрит на него. Их взгляды пересеклись, пронзительный и наивный. Глаза у мальчика были такими же, какими Драко их помнил — серые с голубым отливом, невинные, как у оленёнка, чистые, как вода, а взгляд их был нежным, будто бутон. Его щёчки тронул непорочный румянец, а розовые губы были совсем как у Драко, только без присущей Малфою усмешки. А эти белокурые локоны… Теперь он знал наверняка: Эдриан — его сын. Иначе и быть не могло. Сжав кулаки, Драко выпрямился. Нельзя касаться его здесь — одна ошибка будет стоить недели трудов. Этот мальчик был его. Возвращаясь на своё место, Драко с гордостью думал о том, какой замечательный у него родился сын. Оставался лишь один вопрос: кто такая Джин и как зачала Эдриана без ведома Драко?*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
Гермиона терпеливо ждала Эдриана у Бального зала. Время близилось к двум часам, но он всё не выходил, а узнать что-либо не представлялось возможным — на входе для участников конкурса установили возрастную линию. «С ним всё в порядке, — твердила себе Гермиона. — Это конкурс рисунков, а не Турнир Трёх Волшебников». Часы наконец пробили два, и в вестибюле воцарился гомон: родители и дети с обеих сторон устремились к дверям. Гермиона заранее предупредила Эдриана, что будет ждать его у балкона, и надеялась, что мальчик не забыл, куда идти. — Надеюсь, он помнит, куда идти. Он ведь совсем маленький, вдруг ему причинят вред! — она выразила свои опасения Габриэль. — С ним всё будет в порядке, не переживай так, — успокоила её Габриэль. — Давай я подожду его у дверей, а ты останешься тут? — Спасибо тебе большое, — с облегчением вздохнула Гермиона. Габриэль кивнула и направилась к дверям Бального зала, где уже столпились родители с детьми. Гермиона огляделась в поисках сына, но его нигде не было. Она уже было заволновалась, но вдруг заметила идущую ей навстречу Габриэль с Эдрианом на руках. — Зайчонок! — воскликнула Гермиона, бросаясь вперёд и выхватывая сына из рук Габриэль. — Как прошёл конкурс? — спросила она, не скрывая своего нетерпения. — Отлично! — улыбнулся Эдриан и взволнованно добавил: — Одному из судей так понравился мой рисунок, что он наклонился, чтобы посмотреть. — А что ты нарисовал, зайка? — заинтересовалась Гермиона. — Нас. — Эдриан показал сначала на себя, а потом на мать. — То есть, и меня тоже? — удивилась Гермиона. — Да. С помощью вобо… во… воображения, — подтвердил мальчик, вспомнив нужное слово. Уже второй раз за день он лишил Гермиону дара речи. Та взглянула на сына и, решив, что этого достаточно, предложила пообедать. Покрепче обняв сына, она кивком позвала Габриэль за собой, в Обеденный зал.*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
Драко пытался разглядеть в толпе мать Эдриана, но безуспешно — девушка с серебристыми волосами и изящными бледными чертами точно не годилась ему в матери. Она была молода, будто подросток. Драко показалось, будто он видел её раньше, но никак не мог её вспомнить. — Месье Йорданс? Месье? — раздался голос, и Драко вынырнул из своих мыслей. Здесь и сейчас он не был Драко Малфоем, он был Якобом Йордансом. — Pardon? — переспросил он, осознав, что к нему обратился один из меценатов с рисунком в руках. — Прошу, посмотрите, — попросил меценат, и Драко с неохотой взглянул. Таких рисунков он прежде не видел. Два зайца — большой и маленький — сидели на полянке в окружении цветов. Маленький зайчик прильнул к большому, а тот, в свою очередь, бережно прижимал малыша к груди. Взгляд сам собой метнулся к подписи на рисунке, и Драко ахнул: Эдриан! Драко был потрясён до глубины души и так растерян, что и слова вымолвить не мог. Это была работа его сына. Его сына! — Я никогда не видел ничего подобного, — сказал меценат и показал рисунок другим судьям, которые удивились не меньше. — Сколько ему лет? — озадаченно вопросил сэр Антонис. — Согласно списку, ему пять лет, семь месяцев и три дня, — проверил список участников один из английских меценатов, сэр Томас Купер. — Невероятно! — воскликнул судья Питер. — Что же здесь невероятного? — поинтересовался сэр Томас. — То, что очень сложно изобразить белое на белом, — объяснил Питер и, покачав головой, снова взглянул на рисунок. — Это всё равно, что окунуть мел в молоко. Непросто добиться такого эффекта. Драко был не в состоянии давать комментарии. Он сидел с непроницаемым лицом, глядя куда-то сквозь всех — слишком много мыслей крутилось в голове. Его сын был ещё более одаренным, чем он сам! — Это наш победитель, месье Йорданс? — спросил его сэр Томас, снова показывая рисунок с зайцами. — Бесспорно, — не задумываясь ответил Драко. — Это лучшая работа, — прозвучало мнение Питера. — Безоговорочная победа. По окончании голосования судьи двинулись в сторону зала, где для них был накрыт обеденный стол, а Драко всё сидел на стуле и растерянно моргал.*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
Гермиона приготовила свою лучшую мантию — сиреневую с золотистой отделкой по краю. В семь часов вечера объявят имя победителя конкурса, и Гермиона хотела предстать на церемонии во всей красе. Может, она и не была королевой красоты, но знала — если постарается, будет выглядеть вполне достойно. Уставший от усердной работы и новых впечатлений, Эдриан дремал на их кровати. Гермиона решила зайти в салон красоты при отеле, чтобы узнать, можно ли сделать что-то с её непослушными кудрями. Оставив Эдриана на Габриэль, она отправилась в салон.*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
Когда Драко без пятнадцати семь пришёл в Большой Бальный зал, там уже было весьма людно и шумно. Он всё ещё притворялся Якобом Йордансом, в то время как сам художник продолжал спать в номере. Драко сел за импровизированную трибуну, установленную администрацией отеля, и огляделся в поисках отпечатавшегося в памяти лица. Лица Эдриана. Мальчика нигде не было, и Драко это злило. «Что скажут люди, если победитель опоздает?» — подумал он. — В чём дело, Драко? Выглядишь раздражённым, — поинтересовалась Одри. — Он опаздывает, — резко ответил Драко. — Ещё нет. До начала десять минут, — напомнила Одри. Драко не стал отвечать. Мальчик лишил его десяти драгоценных минут, в течение которых он мог незаметно наблюдать за ним. Вдруг он заметил, как Эдриан вошёл в зал в сопровождении трёх женщин и мужчины. Драко сощурился, пытаясь разглядеть их с другого конца зала. Он не узнавал никого, кроме Эдриана. «Как такое возможно?» — подумал он. Из раздумий Драко вывел раздавшийся справа низкий голос. Подняв голову, Драко увидел сэра Томаса и сэра Антониса, которые стояли, устремив кончики палочек к горлу. «Сонорус» — произнесли они в унисон, и их голоса зазвучали громче. — Добрый вечер, волшебники, волшебницы и их дети. Добро пожаловать на церемонию награждения победителя благотворительного конкурса рисунков, — раздался голос сэра Томаса, которому вторила речь сэра Антониса на французском. — Мы тронуты тем, что многие из вас откликнулись на нашу инициативу. Мы получили триста семьдесят четыре рисунка и по достоинству оценили каждый, — продолжил сэр Томас, а сэр Антонис повторил то же самое на французском. — Было тяжело сделать выбор, но мы наконец-то определили победителя. Итак, его имя… — сэр Томас выдержал паузу. Драко не заметил, как задержал дыхание. — Эдриан Томас Грейнджер! Сын Джин Грейнджер! — объявил сэр Томас притихшей публике. — Эдриан и Джин Грейнджер, пройдите на сцену и заберите свой приз. Из угла, где Эдриан сидел со своими сопровождающими, раздались хлопки, и Драко едва не встал, чтобы увидеть, кем была мать мальчика. Фамилия «Грейнджер» вонзилась в его мозг, разрывая душу на части. «Быть не может! — думал Драко, и тело его колотила дрожь. — Этого просто не может быть!» Ошеломлённый, он смотрел на женщину в сиренево-золотой мантии, которая подошла к трибуне, держа Эдриана за руку. Они с мальчиком поднялись по ступенькам и прошли прямо мимо него к сэру Томасу и сэру Антонису. Это была никто иная, как Гермиона Грейнджер! Драко зажал рот рукой, мотая головой и отказываясь верить своим глазам. Гермиона же улыбалась со слезами на глазах, глядя на нарисованную Эдрианом картинку. — Это мой зайчонок Эдриан. — Она указала на зайчика поменьше. — А это я, его мама, Джин Грейнджер! — заявила она и, плача от счастья, горячо поцеловала Эдриана в щёку. Со своего места Драко заметил, что она выглядела совсем как на рисунке Эдриана — как мама-зайчиха, защищающая своего зайчонка.
