Итэр, почему?

Прерывают резкие ароматы терпких лекарственных трав, горько-сладких настоек и влажный запах дождя. И тишину, густую, вязкую и плотную, застывшую пробкой в ушах, пробивают чьи-то голоса, совсем рядом. Один тихий и сдержанный, даже в какой-то степени напуганный. Другой же звонче и ярче, звучит куда увереннее и расслабленнее. Глаза сами постепенно открываются, веки неволей размыкаются, впуская вовнутрь себя бьющий яркий свет, непривычный после длительной тьмы. Всё еще расплывается, только постепенно готовится принимать свою форму, а пока перед глазами — лишь зеленое пятно и два нечетких силуэта: один сидит прямо у кровати справа, упершись локтями в белую простынь,другой—стоит с другой стороны, уже спиной. Итэр моргает, пытаясь сфокусировать взгляд. Зрение все никак не хочет поддаваться. Он предпринимает попытку подняться. Хотя-бы на локтях, хотя бы немного. Хотя-бы для того, чтобы почувствовать себя живым. Почувствовать, что можешь двигаться. Что можешь жить. Всё безуспешно. Стоит юноше хоть немного оторвать голову от подушки как комната, на удивление такая светлая, как он раньше не заметил, начинать кружиться. К горлу подкатывает комок чего-то. Чего-то неприятного, склизкого. Итэр, с тяжёлым вздохом, обессиленно падает обратно в мягкость одеял и шёлка. Дыхание сбивается. Тошнота подкатывает к горлу. Силуэт, что стоит сбоку, звучит добрее и спокойнее. Его голос приятный и мелодичный, как мед. Однако и в нем слышатся нотки волнения, которые отчаянно пытаются спрятать. Обернувшись в сторону Итэра, человек внезапно замер на мгновение, а потом быстрыми шажками подошел к нему, нависнув прямо над лицом, закрывая собой от бьющего по глазам солнечного света из окон. —Очнулся наконец? — тёплая, однако немного пугающая улыбка расплывается по лицу. Первое, что видит перед собой юноша, когда перед глазами все начинает проясняться — янтарного цвета глаза с узкими змеиными зрачками, прячущиеся за тонкими стёклами очков, непривычно бледную, почти фарфоровую кожу и гладкие, словно шёлк, струящиеся пряди волос. И ухмылка. Рядом с чужим лицом появляется ещё одна голова, на этот раз уже змеиная. Непривычно алые для рептилии глаза впиваются в Итэра, как будто пытаясь съесть. Изо рта высовывается длинный раздвоенный язык. —Надо быть аккуратнее, — упрекающе шипит белая рептилия. Глаза смотрят прямо, словно с прищуром. — Ещ-ще чуть-чуть, и мог бы с-совс-сем не очнутьс-ся. Нервов на вас-с не напасеш-шься. —Бай Чжу... Он..— голос подаёт уже второй силуэт. Итэр с трудом узнает в нем Сяо. Его голос дрожит. Неужели в нем слышен страх..? —Не волнуйся, Сяо. С ним все будет в порядке, — уверенно заявляет аптекарь. Холодная рука падает на лоб юноши и тот с облегчением выдыхает. Лекарь хмурит брови. Оглядывает бледное лицо путешественника, размер зрачков. Вслушивается в тяжёлое и прерывистое дыхание. Сяо встаёт немного поодаль, не мешая фармацевту осмотреть пострадавшего. —Итэр, ты меня слышишь? Понимаешь где находишься? —голос Бай Чжу звучит чуть бодрее. Путешественник снова пытается приподняться на локтях. В этот раз удачнее. Он с трудом усаживается на кровати, опираясь спиной на подушку. —Рановато еще вставать, — говорит. — Еще успеешь набегаться. Он подходит поближе, склоняет голову над чужим торсом, внимательно вглядываясь на наложенную на бок марлю, и недовольно цокает языком. — Ну вот, — чужое лицо забавно морщится, — снова открылась рана. — лекарь отворачивается, обращаясь к кому-то. — Ци Ци, принеси новую марлю и сбор чашечек лотоса. —Да, господин Бай Чжу... Ци Ци сейчас принесёт.. —тихий голос и маленькими шажками девочка пропадает за одной из дверей. Она шумит чем-то там, стучит баночками, звонко звеня стеклами, возвращается с пиалой, запах сбора из которой горькостью ударяет в нос, и с белой стерильной марлей. Отдает все в руки травника, вроде и вовсе без эмоций, а вроде и с некой ноткой жалости глядит на лежащего путешественника и неловко кланяется, непонятно кому: лекарю, Яксе или самому Итэру. —Как же ты так умудрился.. —произносит себе под нос фармацевт, возвращаясь к кушетке и принимаясь разматывать уже наложенную на чужом торсе повязку, постепенно окрашивающуюся все в более и более темный бурый цвет из-за открывшейся раны. Он достает из баночки с запахом спирта остро заточенный скальпель и ловким, отточенным годами движением срезает марлю, деля ее на две части. Путешественник косится на чужие руки, ловко снимающие с его тела повязку. На руки, пропитывающие чистую марлю темного цвета жидкостью, прикладывающие ее к зияющим воспалением краям раны. И в мгновение становится легче и проще, и выдох вылетает из легких с облегчением, и в глазах перестает рябить. Голова перестает так кружиться, а боль становится не такой оглушающей и парализующей и тело и сознание. Лекарь, заметив перемены в выражении чужого лица, слабо кивает себе, оставляет пропитанную марлю на чужом торсе и закрепляет ее, накладывая тканевую повязку. Тонкие пальцы в два простых движения скрепляют ее концы, создавая причудливый, но крайне крепкий узел. Глядит на результат своей работы, слегка надавливает ладонью на наложенную повязку, проверяя, не откроется ли вновь кровотечение так просто, и, не увидев алых капель, принялся убирать остатки сбора в пустой, темно-зеленого цвета овальный пузырек, с чистой наклейкой на нем. —Вот и все, отдыхай, Итэр. Ци Ци чуть позже принесёт лекарств, —Бай Чжу кивает и поправляет одеяло. На его лице появляется улыбка. Лекарь покидает комнату, оставляя юношей вдвоём. Итэр слабо улыбается, пытаясь усесться поудобнее. Рана даёт о себе знать тупой болью в боку. Сяо в два шага подлетает к кровати путешественника. Садится на самый край. Глаза смотрят прямо в лицо пострадавшего. Кажется, что на нем нет никаких эмоций. Но Итэр так не думает. Он видит, что адепт за него волнуется. Сердце в груди Сяо пропускает удар, когда он наблюдает, что путешественник закусывает от боли губу. —Сяо..? Ты всё таки пришёл.. —тихий голос вылетает из губ юноши. —Почему.. Итэр, почему..? Почему ты не позвал меня сразу, как это началось? — вопрос грузом висит в воздухе. Сяо крепко стискивает ладонь путешественника, перебирая пальцы. Итэр чувствует их тепло. Так хорошо.. Ещё кажется совсем недавно он вовсе не чувствовал ничего, кончиками пальцев. Руку немного прошибает током, стоит адепту сжать ладонь немного сильнее. Златовласый юноша сжимает зубы до скрипа. —Прости.. Прости, если бы не я, тебе бы не пришлось пройти через через всю эту боль… —Сяо опускает глаза, не в силах смотреть на его истощенное лицо. С того момента как Якса принёс раненное и истекающее кровью тело путешественника в хижину "Бубу" прошло почти три дня. Прошло почти три дня с того момента, как Сяо собственноручно уничтожил всех тех Фатуи, которые измывались над телом юноши. Прошло почти три дня, как Итэр не приходил в себя,как Сяо сидел у его кровати, следя за каждым движением этих длинных ресниц. —И ты прости.. — эти слова вырывают Адепта из мыслей. —Мне следовало звать тебя громче.. —За что? За что ты извиняешься? Это я должен просить у тебя прощения. Из-за меня ты едва не умер! — восклицает якса. Это был самый громкий голос, который Итэр когда-нибудь слышал из его губ. Это заставляет путешественника рассмеяться. — Но ты всё же пришёл, правда?.. Значит всё хорошо. Спасибо тебе... — Эти три дня были похожи на пытку. Я боялся, что ты больше не откроешь глаза.. Мастерство господина Бай Чжу и впрямь творит чудеса,— Сяо поднимает голову и снова оглядывает тело путешественника. Левое плечо перебинтовано до середины предплечья. Заряд электро задел нервные окончания, из-за чего рука Итэра немела. Уже обработанные ссадины на лице. От самой большой, на щеке, осталась лишь белесая полоска шрама. Она будет напоминать о том ужасном дне. Путешественник сидит в кровати с голым торсом. Недавно сменённая на ребрах повязка режет взгляд своим белоснежным цветом. Но лучше уж так, чем если бы она была пропитана алым.. Дверь со скрипом открывается и заставляет яксу обернуться. Эта малышка Ци Ци. Тихо, немного неуклюже заходит в комнату. В её руках поднос с пиалой. В ней какая-то терпко пахнущая жидкость, похожая на травяной чай. —Господин Бай Чжу сказал Путешественнику это выпить... Это травяной отвар.. Который снимет боль... — протягивает девчушка, отдавая поднос адепту в руки. Она стоит напротив кровати ещё пару секунд, будто раздумывая о чем-то. —Господин Бай Чжу просил передать, чтобы.. Ам... Чтобы Путешественник больше отдыхал.. Ци Ци разворачивается на носочках и также медленно покидает комнату. Итэр и Сяо снова остаются вдвоём. Второй берет пиалу и подносит её к губам юноши. —Пей, — адепт смотрит прямо в глаза Итэра. Путешественник в один глоток осушает пиалу и морщит нос. В уголках глаз появляются капельки слез. Горький травяной привкус оседает на языке и распространяется по горлу, обволакивая его стенки терпким, однако приятным теплом. —Ну.. Ну и гадость... Угх.. —парень вытирает рот тыльной стороной ладони. —Не знаю.. Лекарства смертных не помогают Адептам, так что я их никогда не пробовал.. —Поздравляю, ты счастливчик.. —парень потягивается, убирая золотистые пряди волос за спину. —Кстати, а где Паймон?! —Она отдыхает, Бай Чжу сказал что она не пострадала. Лишь несколько ссадин и синяков. Он все обработал и отправил её спать. И тебе тоже нужен отдых. Путешественник благодарно ему кивает, укладываясь на подушки. Подтягивает повыше одеяло и закрывает глаза. —Я буду охранять твой сон, пока ты не поправишься. И даже дольше. Я всегда буду беречь тебя. Я всегда приду на твой зов.