Последний экзамен!

В классе стоит удушающая жарень, такая ужасная, что таял даже вечно холодный Сяо, руки заметно тряслись перед листом бумаги, пока ручка в пальцах чуть-ли не плавилась, катаясь подобно маслу, то и дело вычёркивая совсем ненужные линии. Вроде и не холодно, а мурашки по спине затоптали, и на самом деле всё просто — дело не в последнем, годовом экзамене, не в оценке, так как он знает материал. Дело в нечто другом — он хочет пригласить Скарамуччу танцевать, и как-бы они уже даже репетировали, в шутку, никто никого приглашать не собирался. Но Сяо почему-то решился, и дать заднюю невозможно — он сказал о своих намерениях Тарталье и Итэру, и стоял так, нервно ещё, словно приглашает их, а не Скару. Собраться с мыслями не получится — Скарамучча сидит рядом, так близко, чуть не касается бедром и машет тетрадью возле своего лица. —Сяо..ты чего опять джинсы свои напёр, теплынь такая, а ты в своих скинни,— поднимает бровь Скарамучча, шепча эту реплику, так, чтобы никто не засёк, что ему сейчас интересно не написать эту годовую, а состояние своего вечно холодного парня. —Да так..по привычке,—Сяо чешет шею, и делает вид занятости, будто ему сейчас важно пройти на олимпиаду. И нет, вы чего, его мысли не летают хаотично возле Скары, весь разум точно погружён в науку. Скарамучча корчит непонимающую физиономию, и тянет свою руку к руке Сяо, благо, тот не отодвигается. —После экзамена расскажешь мне, что произошло,—Скарамучча ухмыляется, пока незаметно целует Сяо в мочку уха, а когда преподаватель поворачивается к классу лицом, тот, подобно великому учёному, с умным видом сидит перед листом бумаги и третий раз пытается сконцентрироваться. Внутренняя паника в сердце усилилась с каждым новым стуком, откуда брать столько смелости? Столько смелости только в Скарамучче, а своим крохотным количеством решимости бороть смелость Скарамуччи..сложно. Да что там, это не маленькое неудобство, а проблемища мирового масштаба. Страшно, что от сухости в горле сложно и слово выдавить, но Сяо тяжело выдыхает и касается ручкой бумаги, ведь нужно хотя бы последнее задание дописать адекватно, но он черкает пару строчек неразборчивым почерком и подрывается, опираясь второй рукой на деревянную плоскость. Всё внимание впивается в его спину, и неважно было, если-бы Скар голову не поднял, удивлённым, желающим узнать, что происходит, взглядом вгрызся в лопатки. И всегда так — он вгрызается в кожу, даже не зная, что это кожа Сяо. А когда узнал — обрадовался взаимности. Пальцы дрожат, и он всё равно хватает этот многострадальный листок, отяжелевшими шагами мерит знакомое покрытие на полу, оглядывается, чувствует поток тёплого воздуха сзади, за это время успела выстроиться очередь. Крайне медленно поворачивается, и выдыхает, когда видит стоящего сзади Итэра, очевидно заметившего нервозность Сяо. А как ещё не заметить? —Ну что, джентльмен-танцор, хоть давать заднюю, надеюсь, не будешь?—Итэр знал первым, в отличии от Тартальи, отнёсся к этому более серьёзно, если всё оборвётся, то он Сяо этого точно не простит. Слыша в ответ тишину, Итэр цокает. —У тебя выбора нет, ссыкун,—Сяо обещает себе разозлиться на такое прозвище попозже, сейчас-же.. —Да не буду я! Не буду..приглашу —Под нашим давлением,—Между ними выплывает Тарталья, весело хохоча,—Давайте смотреть правде в глаза, мы тебя насильно вытолкнем. Сяо резко махнёт рукой в их сторону, подходя к столу преподавателя, но внутренне признаёт, что доля правды в этом есть, и нет, он не всегда такой нерешительный "ремесленник" у себя на личном, как и жнец, и на дуде игрец — имеет личные слабости в своём деле. А тут даже не работа, отношения, любовь, все дела — вещи, у которых ни формул, ни правил нет. Всё на вкус, иногда поперёк себе, перпендикулярное всем рамкам понятие. За этими раздумьями изначально и не понятно, что лист уже лежит на столе, и время драпать, пока никакие парни с синим каре и такими же глазами за футболку назад не оттащат. Дверь класса резко хлопает, наступило время становиться тем, кем Сяо не любит быть больше всего — человеком, который в спешке делает одновременно двадцать пять дел. И легко говорить, достать телефон, написать что бежит срочно куда-то, а самому на нервах лететь переодеваться. Только вот и это не сбылось. Резко свет пропадает из глаз, и чьи-то тёплые руки ложатся на лицо, тем самым и перекрывая любой источник освещения. —А-ну, угадай кто! Скарамучче, видимо, нужно было поспешить дописать, и в конце он также налажал, чтобы успеть поймать Сяо. Сердце в пятках уже залежалось, а потому начало просто подпрыгивать обратно на своё место, и снова проваливаться ниже, покуда не вылетит. Сяо открывает рот и тут-же его закрывает, резко в нос ударил запах серьёзности, подобно железу, предвещающему кровотечение. В раз посерьёзнее, чем несколько секунд назад, Скарамучча убирает руки и выходит из-за спины Сяо. —Ну ты чего такой сегодня? Нервничаешь, что-ли..—Мучча поднимает одну бровь и наклоняется ближе. —Не выспался,—отвечает парень и делает вид спешки,—Я срочно спешу —Мм? И что-же там такое, что даже подождать не может? Да ещё и в этот день,—Скара скрещивает руки на груди и пытливо глядит. —Скоро узнаешь,—Сяо быстро вручает Скарамучче учебник по физике, который планировал сдать именно в этот срок, но пора бежать, пока акула ногу не доела. И Скарамучча остаётся один с недоумением в торбе, все как будто заболели сегодня — толь так быстро наступившая знойная погода так влияет, толь предвкушение долгожданной свободы — Скар не знал, но почему-то надежда на то, что они ещё не сошли с ума окончательно тухнет. *** В актовом зале перестало быть пусто вмиг, виной этому есть всякие второстепенные мероприятия во время последнего звонка, вот и сейчас так, одноклассники захотели потанцевать и сами себе устроили бал (больше похоже на танцы на семейных праздниках, но этот факт можно упустить) И вот Скарамучча тоже пришёл, ожидал увидеть Сяо — не видел даже Тарталью. Скучно, парень должен был придти тоже, скоро и медляк будет, на который, конечно, глупо надеяться, они шутили по поводу танцев в это время, не более, но ведь парни должны были придти хотя бы ради просто постоять там и пообсуждать что-то, как было каждый год! Недовольство в венах немного подкипало, не то, что сильно, но непонимание происходящего заставляло сделать лицо великого мучителя. И ведь, болваны, трубку не берут! *** Задний выход школы был общепринятым путём к спортплощадке или на крайняк местом для великов, но сейчас и это место не было спокойным, ведь его потревожили трое ребят. —Ай!—Рычит Сяо, когда в очередной раз прядь его волос дёргается вверх,—ты не мог бы поаккуратнее, холоп? Итэр недовольно фырчит и пожимает плечами. —Красота требует жертв, Сяо, красота требует жертв,—Толкнул "мудрую" речь Тарталья, с видом повидавшего жизнь старика,—ну зато тебе идёт этот высокий хвостик! Я думаю, там все на пол упадут, как тебя, лоха патлатого, таким увидят. Всё дело в их шуточных недо-репетициях медляка, как то раз в квартире Сяо Скарамучча сказал, что волосы лезут в глаза не только самому Сяо, из-за чего тот только ноги отдавил, плюсом чуть не упал три раза, но и Скаре. Вообще, эти моменты были комичными, скорее даже напоминали сонный бред. Сонный бред, где Тарталья катается по полу от смеха, а Итэр со стыда уже норовил сбежать два раза. Итэр возвращает из воспоминаний очередным резким движением, зачёсывает волосы так, что глаза на лоб лезут, Сяо всегда казалось, что ему повезло, ибо у него не было такой мамы, которая делает ему причёски — но вот, видимо, и пришёл час расплаты в виде друга. Резким облегчением стали слова Итэра: —Ну всё, маленький принц, иди к своему парню мечты, покоряй его сердце, твори добро, мири дебилов, на случай если вы задумаете повздорить — всё в этом репертуаре. Сяо поднимается на негнущихся ногах и еле шагает, словно пират с палкой, а потом резко ускоряется, слыша готовность медляка зазвучать в актовом зале. —А мне обязательно там быть? — скрещивает руки на груди Итэр. —Ну а куда ты денешься? Нам всем вчетвером ещё гулять потом, поэтому пойдём, глянем хотя бы, не запороли ли они всё, а то будет обидка — над внешним видом Сяо пыхтели всем заводом, а в итоге дуля! *** Терпение на исходе, Скарамучча уже думает уходить даже — он это ещё обещает припомнить им. Позже. Все почему-то сегодня тупят! Тормозят и вечно ссут, был бы тут Сяо, Скарамучча бы пожаловался на ваниль всего мероприятия. Чужие шаги сбили всё внимание, и Скара сжимает руку, в ожидании увидеть Кэйю или Альбедо, что обычно всегда присутствовали там. Только видит совсем не то, чего ждал — Сяо, натуральный, подходит с лыбой до ушей, но нервничает — Скарамучча знает, как нервничает Сяо. Этот момент вводит в шок, всё как по заказу — хвостик чтоб удобно было, прям под момент. —Ну что, танцуем? Или наши репетиции зря? —Старается шутить Сяо, всё ещё заметно переживая за потенциальный отказ. Неожиданное действие конечно, Скарамучче нравится такая смелость, даже больше, чем раскрепощать свойственную Сяо робость. Скар улыбается по-летнему искренне, от этого вечера пахнет ромашками и цветущим клёном, под таким напором хочется быстрее принять руку Сяо и забыться всё-таки. Ладно, это всё прощается. Он им ещё вспомнит! Но не сейчас. Две родные руки соединяются и первые ноты такой осточертевшей музыки больно бьют в самое сердце — наверное проблема колонок этой школы. И сейчас даже как-то правильно выходит, ни секунды сомнения, ноги стоят там, где надо. Они даже не помнят, что там делать-то надо, это похоже на рассказ убедительной чуши у доски, которую всё принимают за достоверную информацию. Обычная ошибка Скарамуччи — поставить ногу не туда, а сейчас он не забыл только об этом, ведь в голове почему-то эта шутка отложилась. И в голове больно спокойно, до дрожи в сердце спокойно, легко, весело, плечи стоят ровно, потому что на них не лежит ни одна забота. Переживаниям явно закрыта дверь в актовый зал сегодня, хочется вырваться в самую середину, но и в углу неплохо танцевать. Сяо какое-то время смотрит на Скарамуччу, потом на удивлённых Итэра с Тартальей, которые ожидали промаха. Пульс будто испарился, его просто нет? Всё тело затаило дыхание, отдаваясь даже не технике, а чувствам. —А ты знал, что у тебя веснушастое сердце?—спрашивает Сяо, и Скарамучча поднимает одну бровь. —Правда?—он улыбается,— и что-же это значит? —Это значит то, что в твоей душе всегда покоится лето, самое тёплое лето, где дворы и июльские ночи, где твои шутки и ночные разговоры, где до сих пор хранится моя душа. Любить—это одно Влюбиться—другое, это когда поздно, тогда уже слишком поздно. Это тот момент, в котором вы уже слишком близки и негде остановится, вы мчитесь к сближению, вы замечаете то, насколько местами сложен этот путь, но с каждым новым летом поднимается какая то лёгкость, вспомнить прошлое лето — приятно, творить новое — до слёз нежно и счастливо. *** —Я, честно, думал вы проебётесь, как и в прошлые разы, —Тарталье, как вешалке— поручили тащить все накидки сверху, — А вы такое закрутили..вообщем теперь вы у нас танцоры.—Скарамучча и Сяо ещё фырчат пару раз, но вообщем они довольны таким раскладом, даже горды за то, что сочинили в актовом зале. Атмосферу переполняет запах цветов, они приятнее, чем даже самые любимые духи. Ночью единственное неприятно — после таких прогулок на ногах и руках краснеют комариные укусы, но если смотреть по другому — можно пожертвовать и своей кожей ради одного нового, неповторимого и приятного момента вместе.