Соавторы Судьбы

      Мощный спортивный красный кар, потеряв управление, на полной скорости врезался в бетонное ограждение тоннеля. Однако жертв не было. Уже. Водитель за пару секунд до этого повис на ремнях безопасности, словив несколько пуль. Его пассажир был мёртв уже почти минуту. Он даже последний взгляд бросил на друга перед тем, как пуля попала ему точно между глаз. Тэхён только успел крикнуть:       — Чим-и, малыш! Только не сейчас! — и тоже поймал свою, смертельную.       Словно на его крик с неба спускаются двое. Схлопнув и убрав крылья, они подбегают к пылающей машине и заглядывают внутрь. Более юный кричит, пытаясь ворваться внутрь:       — Мин, сделай что-нибудь! Вытащи их!       — Чон, ты дурак? Что я могу сделать? — изумляется Мин, глядя на юного друга. — В моего всадили восемнадцать пуль. Две в башке, одна пробила сердце. Твоего тоже дважды убили. Я не Бог, чтобы их воскрешать! Смирись!       Чонгук всхлипывает. Он снова не в состоянии принять то, что видит.       — Как же так, Юнги? Как так получилось? Моему всего шестнадцать! Да и твой… Разве двадцать два — это возраст? Юнги, это что, так всегда?       Старший устало смотрит на красивое лицо подопечного и кривит губы:       — С этим гондоном — да! Ни разу до двадцати пяти не до тянул! Сука! А сколько народу сгубил, ты бы знал! О, смотри, отходят. Держи своего. Он в первый раз. Испугается сейчас. Придётся потом ловить его во всех параллелях! Держи пацана, Гук.       Чонгук настороженно нависает над телом. Физический огонь для него не страшен, он держит руки на готове, чтобы поймать испуганную душу. Вопрос вместе со слезами срывается в этот мир:       — Юн, куда моего отправят, как думаешь? Нам…       — Не возьмёт его, — сурово отрезает старший. Он, напротив, отошёл подальше от своего, словно не желая того видеть. — Твой с моим столько нахуевертили, что они пару сотен лет для начала у Джина задницы погреют, а там видно будет. Ну, с твоим пока так. А мой добегался, падла!       Тело Тэхёна, наконец, воспламеняется, и из него выходит… Тэхён. Он оглядывается по сторонам, бросается к Чимину, но тот не спешит покинуть мёртвое тело. Чонгук во все глаза смотрит на появившуюся душу. Тот же, мельком мазнув по нему взглядом, понял, что другу уже ничем не помочь, увидел Мина и, растягивая губы в странной усмешке, пританцовывая, идёт к нему.       — Юн-и, иопта! Что ж ты такого натворил, что тебе опять меня подсунули! — угорает парень, протягивая к светлому руки.       Ангел брезгливо уворачивается от назойливых объятий бывшего подопечного, но тот и не расстроен. Он лыбится, словно не его пару минут назад нафаршировали пулями. Юнги откровенно бесится, хотя ему по статусу не положено. Но с этим мозгоёбом иначе не получается:       — Тэ, за нас с тобой — хрен с нами! Ты зачем пацана угробил? — орёт ангел, пугая своего собрата и юную душу, наконец решившую выползти из тела.       Тэхён неискренне возмущается:       — Мин, ты слепой? Эт не я! Если ты не заметил, меня, блять, тоже немножко того, приубили!       — Да и хуй с тобой, гандон ты штопаный! Плакать по тебе всё равно некому! Ким, бля, ты в курсе, что всех уже заебал? — Юнги не может сдержать себя, от чего крылья то и дело рвутся из него.       Душа, слушая вопли ангела, кружится вокруг, закинув руки за голову и уложив одну ногу на другую, и любуется неземным обликом своего хранителя. Тэ искренне недоумевает:       — Юн-и, тебе какая разница, кто пришёл вместе со мной? Ты, блять, мой ангел, тебе должно быть фиолетово, кто кроме меня сдох. Если честно, я не понимаю, чего тебя из раза в раз наказывают мной? — задумывается грешник, приспускаясь к земле и трогая снова вырвавшиеся крылья. — Мог бы махнуться с кем-нибудь. С мелким тем, к примеру, — указывает Тэ на Чонгука, который успокаивающе придерживает и поглаживает юную душу. Но сам нагло пялится на Тэ. Тот тоже, словно что-то припоминая, разглядывает его. Затем кивает сам себе: — Он же в прошлый раз стажёром твоим был, нет?       Он ведь тогда такую волну поднял, я бы испугался, останься живым. Но я тогда тоже сдох. Поэтому и увидел, как мелкий ярится, стараясь вытолкнуть мою тушку на берег. Эх, славная была жизнь! — мечтательно закатывает глаза Тэхён. — Мин, ну хорош таращиться! Идём, паскуда ты крылатая, обнимемся, что ли!       Юнги отталкивает надоедливую душу и шипит сквозь зубы:       — Я одному рад, Тэ: ты сдох в последний раз! — сплёвывает ангел. — Больше я никогда не увижу твою похабную рожу, тварь!       Тэхён только громче хохочет, глядя на беснующегося светлого.       — Тю, а я б с тобой ещё потусил! — наконец выдаёт грешник. — Всё лучше, чем у Нижнего в гостях. Однако, другого я так и не заслужил, — без тени раскаяния признаёт Тэ. — Джин-и! Встречай меня, бро! — орёт он себе под ноги. — Снова, и теперь навсегда!       — Одну минуточку, Ви, — как всегда внезапно материализуется Хосок. — У кое-кого на тебя другие планы. Джин… Он подождёт. Пришло время тебе оправдывать своё существование, дорогой.       — Я в жопе? — спокойно интересуется Ким.       — В самом центре, — равнодушно отвечает Чон.       Он не обращает внимания на ангелов, павших перед ним и пригнувших юную душу. Всё его внимание сосредоточено на Тэхёне. А тот только бровь заломил и ждёт продолжения. Страшно только в первый раз. А потом похуй! Дальше Ада его не отправят. А там он уже в доску свой. Джин, наверняка, и виски припас, его возвращение отпраздновать. Хотя, Чон сказал…       — Так, Хо, я не понял, ты сейчас про что? Куда меня? Я же, вроде, всё, прожил все жизни. Вон, и Мин не нарадуется! Кто ещё что там задумал?       Хосок спокоен и задумчив. Он постоянно выводит этим своих оппонентов, чем пользуется и в этот раз. Отвечать на вопросы? Не, не знаем!       — Тэ, ты всё время попадаешь в Ад. Не надоело? Мог бы для разнообразия хоть одну жизнь прожить… Хотя бы посредственно. Ведь мог бы, создали-то тебя… В общем, дело странное, но тебе придётся с этим смириться. Тебя хочет забрать генерал Ким.       Тэхён хмурит лоб.       — Какой из, Хо? Неужели Нам? Да ну нет! За что? Я же… — Тэхён прикидывает в уме. — Уже лет семьсот ничего хорошего не делал, даже не пытался!       Хосок равнодушно рассматривает свои длинные красивые пальцы и меланхолично поправляет собеседника:       — Вообще-то восемьсот девяносто два года. Ни одного доброго дела! — вздыхает он. — Но Намджун, видимо, всё ещё верит в тебя. И хочет забрать к себе. После твоей последней смерти он боится потерять тебя совсем, поэтому уговорил… Добился того, чтобы тебя отправили к нему. Ну, ты понимаешь…       Тэхён в лёгкой панике оглядывается на ангелов и младшего. Светлые не смеют поднять голову, но не Чим. Тэхён сам учил его: всегда смотреть в сторону опасности! И что теперь его ждёт? За гранью тела, Тэхён вспоминает и понимает всё. Он расстроенно поворачивается к Хосоку.       — А как же Чим? Он ведь тут из-за меня, Хос, — пытается отстоять Тэхён друга.       Но с Чоном это никогда не прокатывает. Только бесстрастность и справедливость!       — Свободу выбора никто не отменял, Тэ, — наконец отвечает Хосок. — Пак сам пришёл к такому. И… — снова замолкает он на полуслове.       — Блять, да говори ты! — откровенно психует Тэ.       Хосоку спешить некуда. Он ещё раз вздыхает, смотрит сначала на Чимина, затем на Тэхёна и лишь потом равнодушно говорит:       — У него нет запасных жизней. Он умер в первый и последний раз, Тэ. И шанса всё исправить у него нет.       — Не-не-не! Я так не согласен! — мотает головой Тэхён. — Он ведь, в принципе, неплохой парень.       Хосок равнодушно рассматривает ребёнка, которого держат два ангела. Даже сейчас, слыша их с Тэхёном разговор, Пак с обожанием смотрит на Кима и с вызовом на незнакомца. Чон достаёт свиток и разворачивает его:       — Это подвиги Пака Чимина, Тэ. Не тянет он на невинного, как видишь.       Тэхён хватает свиток и начинает его внимательно изучать. Да бля, они же вместе всё это делали!

***

      Пак прибился к Тэхёну, когда ему было всего десять, а старшему уже шестнадцать. Парень вначале честно гнал его от себя, понимая, что этому одуванчику такая компания не нужна. Однако мелкий решил для себя, что хочет быть палачом, а не жертвой, поэтому изо всех силёнок тянулся за Кимом: тот по бабам, и этот за ним; Тэ за косяк, Пак за другой; Ви убивает, Чим помогает сжечь тело и замести следы.       До шестнадцати лет Пак дошёл прожжёным преступником. Взять хотя бы историю с его первой любовью! Тэ тогда знатно прихерел: ученик превзошёл учителя!       Рой долго бегал за Чимином, но тот, как и Тэ, не пылал страстью к своему полу. Однако что-то случилось в тот вечер. Тэхён ужрался и уволок в свою квартиру очередную «кису», чтобы до утра терзать её «невинное» тело.       А наутро он обнаружил Пака в одной кровати с Роем. Счастлив в этой ситуации был далеко не Чимин. Рой с обожанием смотрел на его друга, а тот с ненавистью… на Тэхёна. Ну, ОК, с кем не бывает. Тэ решил не заострять своего внимания на том, что его друг… такой.       Но с тех пор к ним приклеился этот самый Рой. При нём Тэхёну приходилось вести себя иначе. Он, конечно, был отбитым беспредельщиком, но в тюрьму не спешил. Все их развлечения свелись теперь к тому, что они с Паком шатались по злачным заведениям, где, продавая алкоголь, не спрашивали паспорта. Там же никто не вызывал полицию, если случалось драка или кто-то начинал трахать девочку прямо в зале на столе (угадайте, кто чаще всего грешил этим?), и там всегда можно было купить косячок или что покрепче. Рой жался к Паку, не отлипал от него ни на секунду. И сильно мешал Тэхёну.       Однажды Ким потерялся от выпитого и выкуренного настолько, что оказался на сцене среди стриптизёрш. Девочки уже раздели его до трусов и растирали тело какой-то хуйнёй, отчего оно буквально засветилась в темноте. Какая-то красотка, упав перед парнем на колени, принялась ему отсасывать, что заставило Тэ зарычать от удовольствия. Другая прямо из горлышка заливала в него виски. Он смеялся и ловил обжигающую жидкость губами.       Вдруг кто-то прижался к нему сзади, и Тэхён почувствовал своими ягодицами чужой стояк. Обернувшись, он увидел какого-то парня, пожиравшего его глазами. Опьянение вышвырнуло Кима из реальности, поэтому он призывно улыбнулся и широко облизнул губы парня, щедро делясь с ним непроглоченным алкоголем.       Тот впился в его губы, обхватывая руками соблазнительное тело и отталкивая насаживающуюся ртом на член Кима девушку. Тэ расхохотался, подставляясь под грубоватые мужские руки. Он чувствовал, как опадает возбуждение при одной мысли, что его целует мужик. Но пусть этот ушлёпок поймёт сам.       Однако случилось нечто такое, чего Ви не ожидал: его грубо вырвали из чужих объятий, кутая в грязную тряпку, когда-то служившую скатертью. Пак орал своему любовнику:       — Тащи его в машину! Не видишь, он бухой в говно! А я с этим сейчас разберусь и вернусь!       Рой оказался крепким парнем. Он схватил Тэхёна, закинул себе на плечо и поволок к стоянке. Тэ заливался смехом. Из-за него дерутся мужики! Дожил, бля! Однако вскоре его запихали в машину, сели рядом и горячо зашептали на ухо:       — Тэ, а я думал, ты не такой. Я с ума схожу от ревности всякий раз, когда ты трахаешь очередную бабёнку. О, твои глаза мне снятся и покоя не дают! Хороший мой мальчик, нежный и прекрасный.       Губы Тэ снова накрывает чужой поцелуй, и опять ему смешно. Было бы, если бы эта сука не оказалась Роем, который, между прочим, трахается с его другом. Ким пытается оттолкнуть козлину, но в этот раз он не рассчитал своих сил с алкоголем и травкой, тело не слушается, требуя покоя.       Однако его опять спасает Пак. Он вытаскивает своего парня из машины и лупит его уже разбитыми кулаками по чему попало, за несколько ударов выхлёстывая из Роя душу. Закидывает бесчувственную тушку в багажник и склоняется над другом:       — Ты в порядке, Тэ?       — Чим-и, ты сегодня мой рыцарь, — заторможенно говорит Тэхён. — Победил всех драконов…       — Ещё нет, — шепчет Пак, закидывая в салон одежду Тэхёна. — Одевайся, выпей это, у нас дело есть.       Тэхён знает, что если Пак такое сказал, нужно максимально собраться. Он тянет горьковатую жидкость из заветной бутылочки. Была у него одна медичка, порекомендовавшая препарат, что приводит в чувства при любом опьянении. Часто пить нельзя, иначе печень размотает в хлам. Но если Пак ему это дал, значит, надо.       Через пятнадцать минут Тэхён, совершенно трезвый и одетый сидит в машине, с рёвом летящей по ночному городу, и слушает как в багажнике бьются два тела. Чим и второго притащил, получается. Тэхёну не впервой заниматься подобным. Чимину всего пятнадцать, но он уже матёрый преступник. Знает, куда бить, знает, как убить. Если эти двое живы, то их ждёт веселье.       Тэхён смотрит на друга. Тот спокоен. Решение принято, останавливать бессмысленно. Да он и не будет. Тэхён сам такой: начал дело — доведи его до конца! Они въезжают в лесополосу, пробираясь всё глубже. Наконец, дорога теряется, машина останавливается.       Пак выходит, Ким следом. В багажнике вопли. Тэ достаёт две бейсбольные биты из салона, но Пак качает головой. Он настроен решительно. Тэхён даже слегка ёжится, когда мальчишка снимает с запястья пружинистое силиконовое кольцо и стягивает им свои светлые волосы на затылке, которые с таким трудом отмываются от крови.       Тэ расправляет плечи и наклоняется, чтобы открыть багажник. Внутри лежит Рой и тот самый парень, что пристраивал свой член к его, Тэхёна, заднице. Лица разбиты, глаза испуганные. Пак хватает Роя, выдёргивает из машины и захлопывает крышку багажника перед ошалевшим незнакомым геем.       — Поговорим, милый? — цедит Чимин.       Он держит своего любовника за глотку. Тот хрипит, пытается вырваться, но Чимин не просто так ходил вместе с Тэ в подпольный спортзал почти пять лет. Там их учили убивать, и это сейчас пиздец, как пригождается! Пак то давит сильнее, то чуть ослабляет хватку. Тэ любуется своим другом, который играет с предателем, как кошка с мышкой.       — Говоришь, глаза тебе его снятся? Так чего же ты ко мне полез, падла? Я тебе что, палка, которой можно свою похоть усмирить? Нет, ты в глаза мне смотри, дорогой. Если мечтал о нём, на хрена отсасывал мне?       Тэ морщится. Он прекрасно жил, не зная всех этих подробностей. Но Чимину нужно выговориться. Иначе у мальчика может со временем образоваться комплекс. Тэхён хихикает над своими мыслями. Заботливый какой, не въебаться!       Однако спектакль продолжается, и он вынужден смотреть, раз его не оставили просто дрыхнуть на заднем сиденье. Пак достаёт свой любимый нож-коготь. Тэ подарил ему этот охуенный предмет на двенадцатилетие. Он уже со счету сбился, сколько глоток им было вскрыто! Сейчас мальчишка подносит гнутое лезвие к глазу бьющегося в его руках Роя и шепчет:       — Я своим не привык делиться, Рой. Я тебя предупреждал ещё до того, как. Ты посмел смотреть с вожделением на… другого. Зачем тебе глаза, Рой? Этот правый? — втыкает мальчишка лезвие прямо в зрачок с тёмно-коричневой оболочкой воронёное железо.       Парень в его руке заходится криком. Тэхён знает, что это не остановит Чимина. Он ждёт продолжения. И Чим его не разочаровывает. Он отбрасывает корчащееся тело на землю и наклоняется, глядя в оставшийся глаз.       — А когда тебе снился другой, твой член, наверное, привставал, так ведь? — кружит вокруг своей жертвы Пак.       В его руках уже появилась бита. Тэ упустил момент, когда Чим взял её. Всё же его ещё не совсем отпустило. Картинка размывается, он лезет через открытое окно в салон за заветной бутылкой. И слышит сзади глухие удары и громкие вопли. Тэ не спешит поворачиваться. Зрелище там такое себе. Наверняка пах Роя методично превращается в кашу.       Он отхлебнул горьковатой жидкости и только тогда обернулся. Его воспитанник, как он и предполагал, метит свою территорию битой, из-под которой уже брызгами разлетается кровь. Руки, которыми Рой безуспешно пытается прикрыть остатки «мужского достоинства», тоже разрушены мощными ударами. Лицо Чимина спокойно и сосредоточено. Ему и это не впервой!       Тэхён посмотрел на время. Два часа ночи. Завтра опять будет болеть башка, и весь день будет говно, но сегодня у них ещё дел за гланды. Он окликает товарища:       — Пак, я займусь вторым? Иначе мы опять встретим новый день на ногах.       — Валяй, — спокойно разрешает мелкий.       Он случайно вырубил Роя. И теперь размышлял, как быть дальше? Старший намекнул, что стоит поторопиться. Ладно, как скажешь. Пак снимает с себя испачканную кровью одежду и бросает на бывшего любовника.       В это время Тэ вытаскивает из багажника второго. Одной рукой держит его за горло, другой швыряет в Пака канистру с бензином. Тот в ответ бросает Тэхёну свой нож. Ким улыбается. Чертёнок в курсе, что доставляет его другу истинное наслаждение. Посильнее сжав пальцы на глотке жертвы, Ким нежно шепчет ему в губы:       — Золотце, я не просто трахаюсь со всеми подряд. Меня всегда в первую очередь интересует внутренний мир того, кого я буду иметь. И вот прямо сейчас я хочу поближе познакомиться с твоим, — почти целует свою жертву Тэ. И в этот момент коготь-нож впивается в паховую область парня и, разрывая внутренности, движется к грудной клетке. Тэхён, выдернув лезвие из вопящего туловища, брезгливо швыряет его на Роя.       — Как жаль, и в тебе полно дерьма!       Пак хохочет над их старой шуткой и обильно поливает два корчащихся тела бензином. Тэ достаёт сигарету, прикуривает и бросает зажжёную зажигалку на кучу тел. Сквозь пламя ловит на себе странный взгляд Чима, улыбается ему и поднимает биту.       Жертвы так просто не сдаются. Охваченный пламенем гей из клуба вскакивает, придерживая руками кишки, но Тэхён прерывает его побег, ломая битой сначала одну, затем другую ноги. То же делает с Роем Пак. Ночной лес оглашается музыкой криков заживо горящих людей. Чим устало вздыхает.       — Вот и всё, — тихо говорит он.       — Ты расстроен? — интересуется Тэ.       Он вообще никогда не загоняется из-за баб. Но, может, у геев всё иначе? Он не в курсе. Поэтому всерьёз готов поддержать друга. Ну, мало ли, сломается пацан из-за первой трагичной любви. Но Пак говорит:       — Да в пизду его. Просто… Он ведь показал мне мою первую любовь.       — Не парься, Чим. Первая — она на то и первая, чтобы за ней шла вторая и так далее. Время тебя научит.       — Чему? Я уже всё умею, Тэ, — дерзко смеётся мальчишка.       Одними губами. Потому что Ким точно видит тоску в его глазах. Они подождали, пока трупы максимально обгорели. Тэхён, как и Чимин, сжёг свою одежду в погребальном костре. Ребята снова лезут в багажник, достают оттуда бутылёк с шампунем и канистру с водой. Сначала моется Тэхён, а Пак поливает. Затем они меняются. Одеваются в чистое, что так же лежит в багажнике в пакете, и, бросив прощальный взгляд на обугленные тела, садятся в машину.       Домой Тэхён заходит с рассветом. Он так и знал, что сегодня ему опять не дано выспаться! Город скоро проснётся и примется тревожить его своими звуками. Что бы Тэ ни делал, он слышит его. Не помогают окна и стены со звукоизоляцией. Город буквально в кожу въедается, стоит Тэхёну днём закрыть глаза. Он, как змея, чувствует все вибрации этого сложного живого организма.       Парень идёт в душ и встаёт под прохладный искусственный дождь. Он знает, что Пак уже дрыхнет, забив на школу, а его мама, наверняка, уверена, что парень встал и ушёл на занятия. Сама она проверить не может, так как работает на двух работах, чтобы обеспечить себя и сына.       Тэ завидует мальчишке. О нём переживает хотя бы мама. Тэхёна же просто вышвырнули из семьи с ежемесячным содержанием. Из трёх братьев он — самый уродский урод. В то время, как отец и остальные зарабатывают для их семьи деньги, Тэхён их старательно транжирит без зазрения совести.       Но, видимо, он проклят золотым проклятием: что бы Тэ ни делал, это приносит ему прибыль. Курнул косячок — дилер начинает отстёгивать ему процент, потому что к нему народ валом валит, уверяя, что если Тэхён тут отоваривается, значит дурь качественная! Поставил все бабки на команду лузеров, а те, узнав про то, кто в них поверил, поверили в себя и выиграли впервые за историю своего существования. Трахнул бабёнку, а та выскочила замуж за миллионера и теперь содержит его за то, что он научил её вылизывать себе зад. Умение пригодилось. И так во всём.       Поэтому Тэ не работает, не учится, да и вообще ни о чём не парится! И мог бы помочь Чимину, но тот только морду воротит. Типа, дружба и деньги — понятие несовместимое! И Тэхён его где-то понимает и поддерживает. И всё его, в принципе, устраивает. Вот только выспаться никак не может. Поэтому его холодильник забит не едой, а энергетиками. От которых его штырит так, что он готов рвать этот мир голыми руками. И он его рвёт.

***

      Рвал. Сейчас Тэ снова просматривает список Пака и на секунду замирает. А вот этого он не знает, не в курсе. Смотрит на Хосока, тот кивает. Тэхён подходит к младшему и подносит свиток к его лицу:       — Это что за нахуй, бро?       В призрачном документе написано: «Пытал братьев Ким, угрожал их семьям, выставил счёт с ежемесячной выплатой за свою безопасность». Тэхён грубо хватает мальчишку за подбородок и дёргает на себя, рыча:       — Я не понял, бля, ты мою семью на «счётчик» поставил?       Чимин со злостью смотрит в светлые глаза. Даже тут они у Тэхёна жемчужно-серые, самые прекрасные на всей планете! Пак чуть задыхается, словно ему опять не хватает воздуха. Он боялся этого дня. Но больше нет, не боится! И смело заявляет:       — Они тебе не семья, Тэ! Я твоя семья! Только я все эти шесть лет был рядом с тобой, помогал решать все проблемы, поддерживал тебя и… Я любил тебя, Тэ! — с отчаянием выкрикивает мальчишка, не замечая, как все повернулись и уставились на него. Он видит только серые глаза и говорит лишь для них: — Я хотел тебе это сказать перед самой смертью, но не успел. Ты меня за щеночка держал, а я за тобой готов был пойти в ад!       Тэхён опустил голову. Доигрались! Он выпускает лицо пацана и отворачивается. Как он этого не понял? Да он и не смотрел никогда на мелкого в таком ключе. Ему всегда виделось, что он, Тэ, мастер по разъёбу этого мира, а Пак — его прилежный ученик. Так они и жили, стоя спиной к спине, обороняясь от всякой хуйни, что готовила им жизнь. Или создавая всю эту хуйню? Они ведь и погибли именно из-за их образа жизни.

***

      Тэ терпеть не мог грязь. Пару своих поваров он «уволил», воткнув им палочки в висок, когда обнаружил в своей еде волосинку и нечто, похожее на ножку насекомого. Потом оказалось, что это была просто приправа, но ехать в лес, выкапывать заживо погребённого повара и извиняться перед ним он не стал.       После очередной уборки в квартире Тэ случайно обнаружил… Презерватив особой прочности. Сука, он такими не пользовался, ибо таскал в свою постель исключительно баб. Отыскав затейников из клиннинговой бригады, посмевших осквернить его гетеросексуальное ложе, он для начала устроил им с Чимом шоу, заставив одного отсосать другому, а в самый интересный момент уебал снизу битой по челюсти сосущего, нанеся непоправимый вред обоим садомитам. Ибо нехуй.       Пак ржал, как не в себя, когда чувак со сломанной челюстью начал давится откушенным членом и кровью любовника. Конечно, ребята закопали и их. После истории с Роем Пак превратился в ярого гомофоба, ненавидящего любого, кто мог потенциально поглядывать на него с интересом. (Или на Тэхёна? Теперь уже ни в чём нельзя быть уверенным!)       Однако кто же знал, что тот, кому сломали челюсть, окажется каким-то там дальним и не слишком любимым родственником какого-то барыги. И всё обошлось бы, если бы за некоторое время до этого Тэхён не послал этого самого дельца на хуй, отказавшись стать для очередного пупка земли местного разлива личной шлюхой. На прощание Тэ ехидно высмеял грязные волосы делюги, заявив, что от его вони щиплет глаза.       На Кима объявили охоту под девизом: «Своих не бросаем, какими бы чужими они ни были!» До парня не сразу дошло, почему его машину подрезают на дороге, чётко выбирая именно её в густом потоке транспорта. Затем, однажды он купил дурь, и его очередная шлюшка попросила первую затяжку. Он галантно (брезгливо) подарил его весь. И девушка загнулась у него на глазах. В больнице сказали, что в траву был подмешан яд. Это уже насторожило.       Затем Тэ перестал заказывать еду на дом, когда на его глазах так же скоропостижно в конвульсиях скончался бродячий кот, с которым Ким частенько делилил свою трапезу.       Тэхён велел быть Паку осторожным, реже брал его с собой без особой нужды, чтобы не подвергать мальчишку опасности. Примерно полгода он избегал смерти (стараниями Юнги), но сегодня терпение дельца лопнуло. Они с Чимой впервые за две недели странного затишья решили покинуть норы и оттянуться. Кто же знал, что их так быстро отследят и устроят на них самую настоящую облаву. Их загнали, как волков, в тоннель и расстреляли в упор.       А жаль. Тэхён именно сегодня хотел сказать другу, что хочет свалить из этого города, чтобы начать новую жизнь, где не будет закапывания любого и всякого, кто посмел косо глянуть на них. Он и Пака хотел забрать, если бы тот согласился. А мальчишка согласился бы, Тэ был уверен! И начали бы они новую, нормальную жизнь, в которой не было бы места всей предыдущей хуйне! Однако кто-то порешал иначе.       А теперь его, Кима Тэхёна забирают в Рай. И, я вас умоляю, не думайте, что заради блаженства! Генерал Ким Намджун просто так грешников не таскает в Райские кущи. Тэхён уверен, что он ещё не раз позавидует Чимину. У того хоть генерал будет нормальный! Ну а чо, Джин — мировой парень! Тэхён сто пятьсот раз в этом убеждался! А вот правильный Намджун — та ещё заноза в жопе! Тэхён помнит…       Теперь он помнит всё, и его душа замирает от страха. Он уже забыл про Чимина и про Юнги с его мелким подмастерьем, не до них. Хосок тоже смотрит только на него. Сверху начинает изливаться мертвенный слепящий свет. Бля, ну почему? Почему огонь Джина выглядит более живым?       Тэхён прикрывает глаза ладонью. Не помогает. Этот свет разрывает все преграды и дико слепит его. Вот, значит, как его накажут! Без лишних слов генерал Ким хватает парня за шиворот и тащит на верх. Тэ морщится и рычит от боли. Кто не в курсе, душа тоже может страдать. Этот свет мучает её сильнее, чем радиационное облучение бренное тело. Расщепляет и выворачивает, как раковая опухоль, не локализуясь в одном месте, а распространяясь по всему… пространству даже вокруг Тэ.       Не выдерживая сверхъестественной боли, Тэхён начинает кричать, чтобы хоть немного высвободиться, но ничего не выходит. Это с телом так работает, а с душой всё наоборот: чем больше сопротивляешься, тем сильнее болит. И Тэхён повисает на руках Намджуна.       Он не видит, как рыдает Пак, глядя на него, медленно возносящегося вверх (Нама ему узреть не дано). Тэхён не слышит, как Чимин зовёт его на помощь, когда разверзается земля, и из её недр так же пафосно, только в дыму и пламени появляется генерал Ада Ким Сокджин. Не видит, как рыдает юный ангел, глядя то наверх, то на своего подопечного. Не слышит, как Юнги шепчет Джину:       — Пощади пацана, генерал.       Всё это осталось там, где не было всепоглощающей боли. Теперь Ким Тэхён непрерывно страдает, во сто крат сильнее, чем тогда, когда его душа пребывала в аду, получая по заслугам.

***

      Хосок входит в покои Намджуна. Тот восседает на своём троне и лишь изредка посматривает вверх, где, словно подвешенный невидимыми нитями к потолку, висит Тэхён. Тот больше не сопротивляется, полностью утонув в своих страданиях. Хосок качает головой.       — Неужели тебе его не жалко, Ким? — с ноткой внутренней боли спрашивает Чон.       Намджун морщится. Он не любит, когда посторонние лезут в его дела. А Хосок — самый посторонний из всех, кого знает Джун. Он даже толком не знает, что Чон такое? Равнодушно тряхнув головой, генерал отвечает:       — Мы решили, что… Так будет правильно. Если чистый огонь его не спасёт… То пусть его не будет вообще.       Хосок снова глядит на Тэхёна. Такое прекрасное творение погибает! Он знает, что рассердит генерала, но не может не спросить:       — Джин знает о вашем решении?       — Нет. Пока не знает. Ему ещё не сообщили, что Тэ умер. И ты ему не скажешь, Хо, — требует генерал.       Чон пристально смотрит в ответ. Он хотел бы, чтобы его услышали, но этот просто непробиваем!       — Не скажу, — обещает Хосок. — Но ты же знаешь, что он и сам вскоре всё поймёт.       Намджун с болью смотрит на Тэхёна. Всё, что можно сделать для него, Джун уже сделал. Осталось ждать. И хоть бы никто не помешал!

***

      Сокджин с интересом рассматривает Чимина и двух ангелов.       — Этот чей? — интересуется генерал, тыкая в мальца.       — Мой, — тихо отвечает Чонгук.       — Поняяятно, — тянет Джин. — Юнги, а твой куда подевался? Я думал, он тоже тут.       Юнги мнётся. Ему непонятно, почему Намджун выбрал его подопечного. Ведь тому прямая дорога — в Ад! Но он просто ангел, не его дело — спорить с генералами! Поэтому Мин лишь пожимает плечами и говорит:       — Это не моё дело, Джин.       — Так, блять, — моментально свирепеет генерал. — Мне что, теперь ещё и тут души нужно отвоёвывать? Тэхён уже почти две тысячи лет — моя душа! Какого хера к нему лезет Нам? Юнги, я же просил тебя, побереги пацана в этот раз! Почему он опять умер так рано?       Юнги тоже взвивается. И у ангелов терпения не до хера, особенно с такими подопечными! Поэтому Мин цедит:       — Джин, а давай ты тоже не будешь лезть в наши дела? Не ты ли, блять, заложил ему в башку мысли, что этот мир не для него, а он не для этого мира? — тычет ангел пальцем в генерала. — Может, он поэтому всякий раз хуебесится?       Ты бросил его, Ким, ещё тогда, до меня. Вы его делили, и до сих пор тащите, каждый на себя. Не стоит ли просто подумать о парне? Он же… Он из-за вас таким стал!       Забирай Пака! Твоё гнилое влияние захватило и этого пацана. И его уже не спасти. Так что, пусть лучше он будет у тебя, чем на земле…       И Юнги, расправив крылья, взмывает в небо. Туда, где невероятным образом оказался его подопечный.       Чонгук с болью смотрит на душу Чимина. Только он знает, как тяжело было мальчику взрослеть в семье, из которой ушёл отец. Только Гук слышал, сколько слёз было выплакано Чимином перед тем, как он решился подойти к самому отбитому «старшаку». Только юный ангел был в курсе, как влюбился мальчик в этого самого хулигана — безбашенного и беспринципного. Как напивался, чтобы не мечтать о желанных объятиях. Как умирал от ревности всякий раз, когда напившись и накурившись, Тэхён, обняв очередную фигурку, щелкал его, Пака, по носу, и одними губами говорил: «Пора ебаццо».       Как однажды напившись, Чим разрыдался на груди у настырного Роя. А тот предложил парню утешение в виде себя. И с какой радостью мальчишка убивал его, избавляясь от ненужного хлама в своей жизни.       Чонгук плакал с ним всякий раз. И ненавидел своего подопечного, потому что тот мог, хоть не часто, обнимать Тэхёна, говорить с ним, вдыхать его аромат, курить один косяк на двоих. А он, Чонгук, может только смотреть на Тэ и лишь изредка ловить его взгляд, надеясь, что в этот раз парень его заметил!       Джин грубо хватает юною душу за шиворот и бросает себе под ноги. Земля, разверзшись, втягивает её в себя. Генерал смотрит вверх и кричит так, что вибрации проходят по всему тоннелю:       — Ким Намджун! Открой врата! Разговор имеется!       Он улыбается, когда с Небес спускается мертвенный луч. Поёжившись, генерал вступает в него и корчит гримасы боли. К этому никогда не привыкнуть! Но можно взять себя в руки и сделать вид, что так и должно быть. В резиденции генерала Джуна Джин уже совершенно спокоен, на прекрасных губах лёгкая улыбка. Нам встречает его с серьёзным видом. Джин уже и не помнит, как тот улыбается. А ведь было время…       Но тут в глаза ему бросается безжизненно болтающееся туловище Тэ. В глазах вспыхивает ярость. Он привычным жестом хочет притянуть его к себе, но здесь его силы не работают. Джин шипит на Намджуна:       — Тэхён мой, какого хрена, Нам?       — Мы решили, что ему нужно очиститься, Джин, — слишком спокойно отвечает Намджун, не глядя в сторону Тэ.       — Что? — кричит Джин, не в силах сдержать гнева. — Так и скажи, что решили избавиться от парня! Как тебе не стыдно, Джун-и? Это же — последнее средство!       Нам, наконец, обречённо смотрит на парящего парня.       — Так он и дошёл до края, Джин! На земле не осталось никого, кто бы его любил! И ты не имеешь права решать за него! Может, так лучше, что его не будет в этом мире, — голос генерала срывается.       — Кому лучше, Джун? — вопит Джин. — Тебе? Ты уверен, что будешь счастлив, когда окончательно разрушишь его?       — Я его спасаю… — пытается защищаться Джун.       Но Джин качает головой:       — Я вижу другое… Отпусти его, Джун. Я сберегу его. До срока. Обещаю.       Глаза Намджуна полыхают болью. Но он пытается убедить бывшего друга:       — У него больше нет шансов всё исправить. Ты же знаешь, Джин.       Генерал Ада кладёт руку на плечо врагу и ловит его взгляд:       — Тогда я готов отдать ему свой шанс, Джун. Мой у меня ещё остался. Я хотел… Когда-нибудь… Но ему нужнее. Отпусти его.       Райский предводитель опускает голову, признаваясь в своём бессилии:       — Я не могу. Это решил не я один.       — Тогда давай позовём Его, — бесится Джин. — Тэхён ведь не просто душа, он особенный. Его создавали почти тысячу лет. Неужели Он согласится просто уничтожить парня?       Намджун кивает и прикрывает глаза. Сколько у них тут тайн! В Аду всё гораздо проще. Кричишь имя того, кто тебе нужен, и он сразу появляется. Джин никогда не видел того, с кем сейчас совещается Джун. Иногда он прикалывается над своим врагом и называет Его тараканами в голове Нама. Ну а что, Намджун тоже никогда Его не видел.       У людей есть такая вещь, как психические заболевания. Джин постоянно намекает об этом Намджуну. Но тот, кипя яростью, доказывает, что весь мир существует, благодаря Ему! Кто бы сомневался! Но позлить Джуна — дело святое! То есть, грешное!       Наконец, Намджун открывает глаза и в упор смотрит на Джина. И тому вообще не нравится этот взгляд!       — Что? — спрашивает он, холодея.       — За Тэхёна попросил ангел. И за Чимина. Они отдали за парней своё бессмертие. Парни возвращаются в мир со своими ангелами. Только теперь это — обычные души. У каждого последний шанс. Основное условие: ни Тэхён, ни Чимин не должны убить ни одного человека. Иначе их и их ангелов выжгут из книги жизни. И ты понимаешь, что случится потом. Я ничего не мог сделать, Джин.       — Они вернутся в день смерти или? — интересуется зачем-то генерал Ада.       — Или. У них будет новая жизнь. Они все родятся завтра. В один день. И судить их будут так же в один день.       — То есть умрут… — уточняет Джин.       — … тоже вместе!       — Джун-и, это же пиздец! — делает вывод Джин. — Мы не сможем создать ещё одного Тэхёна?       Намджун лишь качает головой и поясняет:       — Может, оно того и не стоит? И так понятно, что творится с людьми.       — Джун, я не верю тебе! Не понимаю и не принимаю твоего настроя! — забегал по комнате Джин.       Он то и дело смотрел на Тэхёна. Завтра. Обычно это обговаривается заранее, сообщается душам. Те почти год следят за своими родителями, и лишь потом появляются на свет. А тут прямо вот так сразу, четыре души придут в мир! Брр! Все правила к херам! Джин вспоминает, что у него внизу пока ещё есть Чимин. Он требует:       — Спускай меня, Джун-и!       Тот лишь усмехается и тихо говорит:       — Он же всё равно всё забудет, Джин. Теперь мы можем лишь смириться и ждать.       Генерал Ада с презрением смотрит на своего врага:       — Ты всегда так и поступаешь Джун! Именно поэтому…       — Не смей! — прерывает его Джун. — Это всё не по моей вине, если ты забыл!       — Есесьна! — шипит Джин в ответ. — Из нас двоих всегда виноватым буду я! Потому что я поверил, а ты просто подчинился!       Намджун вытягивает руку, и комната освещается ярким бледным светом. Джин опять вступает в него, морщась, и покидает комнату. Намджун встаёт, подходит к Тэхёну, берёт его на руки и прижимает к себе, баюкая. Он долго стоит так, пока душа не начинает истаивать на его руках. В самый последний момент генерал ангелов не выдерживает и шепчет ему на ухо:       — Это твоё самое последнее испытание, мальчик! Пройди его с достоинством! Не разочаруй Его…