Не как в сказке

Глава 2. Замок оказался не слишком большим, приземистым и неухоженным. Двухэтажное строение, сложенное из серых, обильно поросших мхом камней, имело по бокам две пузатые невысокие башенки и, видимо только поэтому, претендовало на гордое звание замка. Двор был вымощен всё тем же серым булыжником, а забор из тонких ошкуренных жердей огораживал только фронтальную часть и зиял многочисленными прорехами. Вера не торопясь обошла внутреннюю территорию, отмечая и покосившиеся, но ещё довольно крепкие сараи, и несколько грядочек, огороженных бордюром из булыжников. Возле входной двери с каждой стороны росло по кусту давно не стриженных плетистых роз. Всё вокруг дышало тленом и запустением. Бедненько и грязненько. Да, понятно почему ей так обрадовались – тут же работы непочатый край! - Ну, не царские палаты, но жить можно, - незаметно подкравшийся сзади папаша взял Веру под руку и повёл к боковому входу. – Земли много, лес вот тоже мой, собственный. Так что если ума и рук приложить – на золоте кушать будешь! - Угу, только как бы не надорваться на пути к процветанию. Здесь армия Золушек нужна, чтобы всё в порядок привести! - Дерзишь, это хорошо. Я думал, ты плакать будешь или подарков дорогих требовать. А что за Золушки такие? Я свои связи подниму, может, и достанем несколько штук? Вера устало покачала головой – когда тебе тридцать три, то в сказки верится, конечно, но только в страшные. - А что, тут больше никто не живёт? - Ну что, ты! Как бы я тут один то. Елотя тут всем хозяйством заправляет, но сейчас она к моему троюродному племяннику уехала – деток нянчить. - И давно это было? - Да уж, годков тридцать прошло, не меньше. Но я ей почтовую птицу уже послал, так что скоро обернётся. Помогать тебе будет, да уму разуму учить. Ты ж, как дитё малое, ничегошеньки не понимаешь в местных реалиях! А Елотя, она ещё меня воспитывала! Могучей бытовой мудрости женщина! Вот заходи-ка, - он рывком распахнул одну из бесконечного ряда дверей, и на Веру пахнуло затхлостью давно не проветриваемого помещения. Комната была длинной, узкой и пустой. После того, как старик, явно рисуясь, щёлкнул пальцами - ярким пламенем вспыхнули висящие почти под потолком круглые лампы. - Солнечные шары, - гордо произнёс он. – Ты, небось, в своей глуши и не видала то такого. Между прочим, изобрёл их твой родной двоюродный дядюшка – Живогрыз Проклятущий. Тыща лет гарантии! Так то: в нашей семье умеют делать стоящие вещи! Вот его портрет. Комната и впрямь оказалась заполнена не слишком умело, но весьма красочно исполненными портретами. С многочисленных картин в разноцветных круглых, квадратных, шестиугольных рамках на Веру смотрели хмурые, высокомерные чёрноволосые мужики разной степени упитанности. Кроме цвета волос, тёмных глаз и узкого овала лица их всех объединяло одно – то самое зло, наличие которого преследовало Веру в юности и, иногда, поднимало свою змеиную голову до сих пор. Нос в форме сливы. Симпатичной её нельзя было назвать даже в детстве. Слишком жёсткие чёрные волосы, которые бабушка, в попытке усмирить, заплетала в две тощие кривые косички. Слишком узкие чёрные глаза. Тонкие, в минуту гнева почти незаметные, губы. Плоская спортивная фигурка. Но вершиной всех подростковых разочарований являлся именно он – нос, который безжалостно убивал всякую надежду на любую романтику. Ибо девушкам с такими носами стихов не пишут и не признаются в неземной любви. - Ты у меня такая красавица, - прочувствованно прогундосил предполагаемый отец и мягко погладил её по плечу. – Вот немного обустроишься, и я племяша Древогубца в гости приглашу, чтоб значит, он и тебя запечатлел для семейной галереи. Ну и несколько маленьких портретов, с ладонь, сделал, чтоб женихам рассылать – всё как полагается. Вера присмотрелась – все картины действительно были нарисованы на деревянных досках. Понятно, откуда у батюшкиного племянника такое прозвище. Она прошлась вдоль стены, рассматривая пыльные портреты. Пожалуй, сюда стоит ходить регулярно, хотя бы раз в неделю – повышать самооценку. Ибо по сравнению с некоторыми изображёнными экземплярами её носик был просто образцом элегантности и изящества. - А ты где? – она огляделась, пытаясь угадать, но безуспешно, пока он сам не взял её за руку и подвёл к дальней стене, где в верхнем ряду висел большой прямоугольный портрет в зелёной раме. Не смотря на немного наивную манеру исполнения, сходство угадывалось мгновенно. Человек на картине презрительно кривился, держа в руке надкусанное яблоко, а детально выписанная на заднем плане раскидистая яблоня поражала корявостью форм. - Кислое попалось? – с интересом спросила Вера. - Тут суть нашей силы изображена! Что б ты в магической живописи понимала, пигалица малолетняя! - А почему подписи под картиной нету? - Это мой замок, я тут хозяин. Зачем жеж мне под собственным портретом табличку вешать? На случай склероза? Идём-ка чайку погоняем. Тут ты теперь часто бывать будешь, я ж тебя со всеми познакомлю, обо всех расскажу. Род наш, хоть и не слишком многолюдный, а талантами богат. Кухня выглядела немного иначе: на столе между глиняными горшочками были расставлены стеклянные сосуды самого странного вида. - Это из моей лаборатории, - веско произнёс отец. – Смотри не разбей! Редкость сие агромадная, но сегодня, ради праздника, можно. Так то со столовой посудой у нас негусто. Гостей давно не было: лишнюю Елотя перед отъездом по кладовым распихала, а то, что оставалось я за прошедшие годы сам извёл. На експерименты. Чай оказался отваром неизвестных трав, однозначно опознать из которых удалось лишь чабрец, лепёшки же были чёрствыми и грубыми, а в яблочном варенье встречались веточки. Вера задумчиво сделала глоток из кривобокой мензурки и решительно отодвинула от себя стеклянную пластину на которой были разложены мелкие мочёные яблоки. Одно она из вежливости успела съесть и об этом уже жалела – вкус плесневелой горечи расплылся по языку тухлым маслянистым пятном и, казалось, начал впитываться вглубь. - А вот теперь и познакомиться можно, - старик довольно заулыбался, наблюдая за попытками Веры заесть мерзкий вкус куском лепёшки. – Плоды с этой яблоньки только я и мои прямые потомки вкушать могут. Всех остальных ждёт смерть неминучая и весьма мучительная. Я то и раньше в нашем родстве не сомневался, а уж теперь то и вовсе дело ясное. Водицы вот испей, только она и помогает. Деревянный ковшик, в котором на донышке плескалось немного влаги, Вера буквально вырвала из рук гнусно захихикавшего негодяя. - Доверчивая ты, голубушка. Нельзя же так. А вон злодей какой тебе попался бы на жизненном пути? Что глазами блымкаешь, папка родной тебя мудрости учит! Но мёртвую воду ишь как споро выхлебала. Братец то твой, хоть и силушкой его судьба не обделила - двое суток пластом лежал. А ты только поморщилась. Загадка, однако. Эх, если это изучить, да представить общественности в правильном свете - доброго зятя мы с тобой сможем выторговать!