Обнаженные сердца

— Я не ясно сказал? Надень это. Милана впервые видела Диму таким, учитывая, что она видела его разным: агрессивным, просто серьезным, насмешливым, самовлюбленным. Сейчас же на его лице была странная эмоция… Похоть? — Даже если я надену это, и что будет? Изнасилуешь меня? Прикажешь делать что-то не пристойное? Ты — псих, тебе нужно лечиться, если так нравится издеваться над девушками! — Милана не на шутку разозлилась, её уже бесило всевластие парня над ней, — Может, ты ещё детей бьешь и стариков, больной ублюдок! Дима в миг залез на кровать и прижал девичьи хрупкие руки над головой, максимально приблизившись к её лицу. — Думаешь, мне нужна сила, чтобы заняться с кем-то сексом? — он самодовольно улыбнулся. Ахренеть… Ему всё хиханьки да хаханьки! — Ты думаешь, я не чувствую твоего желания? Ты же уже где-то год без секса. — Лучше год без секса, чем всю жизнь без мозга! — она с полной серьезностью своих слов смотрела ему в глаза, а он рассмеялся. Вот так просто рассмеялся. — Так и запишу: воздержание вызывает агрессию. После этих слов Дима ближе прижался телом к Милане, теперь его пах касался её бедер. Девушка сжала скулы, попытавшись вырваться из цепкой хватки, но у неё ничего не вышло. Он выдыхает, наблюдая за её вздымающейся грудью. Он наслаждался, как взволнованный взгляд серо-зеленых глаз следит за его действиями. Милана чувствовала, как немеет её тело, а сердце еле стучит. Но с ума сводили совсем не его характерные движения, а его запах. Он пах так вкусно, как асфальт после дождя или как пахнет ёлка: что-то едкое, но такое приятное. Этот запах проникал под слои одежды и оставался на бархатной кожи девушки. Милане было сложно признаться самой себе, что вся эта обстановка не давала рационально мыслить и единственное, что ей хотелось, — поддаться чувствам и обнажить своё сердце хоть на секунду. — Я не тиран, Милана, я не собираюсь тебя силой заставлять что-то делать. Просто надень это, — он прошептал это ей в губы. — Зачем? — также шепотом спросила она. — Доверься мне. Если попросишь, то я остановлюсь. Наверное, это волшебный лунный свет, без спросу пробравшийся в окно, загипнотизировал девушку, но она медленно кивнула. Дима встал, острожно наблюдая за тем, как девушка приподнялась на кровати, стянув с себя старую домашнюю футболку и шорты. Казалось, она совсем не торопилась надевать подарок парня, без капли смущения дав ему посмотреть чуть-чуть дольше положенного на аккуратную красивую грудь. Она надела прозрачную ночнушку, которая, и вправду, ничего не скрывала. Ночное освещение сладко обволакивало отточенную фигуру девушки. Милана стояла на коленях на кровати прямо у края, Дима подошёл, смотрев на девушку сверху вниз. Припустив лямку, он с силой сжал грудь. Скорее всего, там останутся кроваво-лиловые пятна, которые похоже станут синими. Милана закрыла глаза. — Смотри на меня, — приказал Дима, а девушка послушно следовала приказу. — Б-больно… — он сжал грудь сильнее. — Больно или приятно? Девушка промолчала, откинув голову назад. Он пару раз провёл большим пальцем по соскам, под тихие стоны девушки. Она легла, и Дима навис над ней. Милана сразу же обвила его ногами, не давая отодвинуться, и приоткрыла рот. Рукой он подвинул её бёдра плотнее и положил палец на губы. Она облизала его, взяв в рот. — Грязно, дорогуша, — цокнул языком Дима в притворном осуждении, но его голос больше не звучал так расслабленно. Она посасывала палец, двигая головой. Дима опустил её бёдра ниже. Туда, куда следует. И стало понятно, почему ей стоило заменить домашнюю футболку и шорты на еле ощутимую ткань. Он слегка качнул её тело, и она прикрыла глаза, почувствовав, насколько это было приятно. Дима сделал так ещё раз, и Милана испугалась, ведь так дико, почти судорожно хотелось. Внутри все переворачивалось, и если разум вопил о неправильности происходящего, то тело ластилось к чужому теплу, словно обезумевшее. Она чувствовала, как сминалось тонкое, почти невесомое бельё под его брюками, потому что он так сильно, двигаясь, впивался пальцами в бёдра девушки… Синяки останутся и там… Плевать. Он заставлял её тереться, смотрел в глаза, как будто убеждался в том, что ей так же хреново, потому что хотелось большего. Резко подавшись вперед, Дима подхватил девушку за бедра и притянул к себе, тем самым заставляя её сдавленно выдохнуть и стыдливо склонить голову. Парень вдруг осознал, что его собственная рубашка просто невероятно мешает, а ночнушка девушки раздражает еще больше, ему хотелось больше тела. Хотелось наслаждаться её нежной кожей. Внутренности сводило сладкой судорогой, и девушка едва заметно изгибалась, стараясь изгнать эти неправильные тянущие ощущения из себя. Дима словил её нервный всхлип, когда одна из его ладоней спешно прошлась по её щеке. Парень плотнее вжался в нее, провел кончиками пальцев по девичьей шее, плечам, груди, спустился к бедрам и зарычал, когда та запустила пальцы в его волосы, ногтями задевая чувствительную точку на затылке. Это пустило приятную дрожь по всему телу. Их горячие дыхания сталкивались, пока Дима рассматривал её пухлые горячие губы. — Эти губы только мои, — он сжал её губы, — Ты принадлежишь мне! — и он со всей жадностью поцеловал её. Парень бешено кусал их, как будто это его последнее дыхание. Он оторвался от ее губ, почувствовав вкус металла, и передвинулся к шее, слизывая не свою кровь, приятно удивившись, когда девушка откинула назад голову и выдохнула с очевидным наслаждением. Как только он начал целовать жилку на ее шее, что быстрее погнало кровь по ее венам, она сильнее сжала его плечи. Его рука прочертила изгиб от ее бедра до влажных складок, и парень погрузил в нее два пальца, ловя ртом вырвавшийся вздох девушки. Сколько же девушек также когда-то сходило с ума от его рук, его тела… — С-ст-топ. Я п-прошу тебя остановиться, — еле высказала Милана. — Ты уверена? — как-будто ожидая такого исхода, спросил Дима, закончив свои манипуляции. — Да, оставь меня, хочу спать, — она отодвинулась, забираясь под одеяло, — Ладно? — Как скажешь, дорогуша, — он встал, уходя из комнаты, и девушка увидела четкие очертания «его возбуждения», что обрамляла тонкая ткань черных брюк, что теперь не были идеально выглаженными. Дверь закрылась, и девушка тихо заплакала. Ей казалось, что это совсем неправильно. Это не то, что она хотела. Совсем не то, о чём она мечтала. А мечтала она о чём-то нежном, чувственном и романтичном, а это было похоже на смесь лавы и ледяного океана. Как будто айсберг полыхает самым ярким пламенем. Она понимала, что Дима — совсем не принц из её снов, совсем не тот наивный и веселый Женя, что дарил ей легкие поцелуи по утрам… Дима — не Женя. Этот парень был жестким и требовательным, он не считался с чувствами девушки и её желаниями, он был… плохим парнем. Разве эта не та самая банальная история про «отличницу» и «двоечника»? Но они не в очередной сказке, а реальные истории по такому сюжету обычно кончаются разбитым сердцем, если повезет, а если не повезет, — затянувшейся депрессией. О каких обнаженных сердцах может идти речь, если сердца у него совсем и нет. И тут уже встаёт вопрос о том, готова ли она отдать ему своё?