Мальчик и ветер

      Мальчик непонимающе смотрел на незнакомца, что летал неподалеку от их дома. Мама сказала, что на духа ветра не стоит обращать внимания — в конце концов, эти духи непостоянны, появляются в одном месте, перелетают в другое. Им и привлекать к себе внимание не нужно, они уже шумные. Так ему сказали, но всё же ему было интересно, почему этот дух пытается с ним... подружится.       Дух присел на землю, подпрыгивая от переизбытка энергии. Он не был родом из горячей пустыни, где воздух обжигал кожу, а песок проникал и раздирал внутренности. Нет, он родился на просторах прекрасного оазиса, где растёт трава, поёт вода, и можно жить припеваючи. Но он был рождён ветром, поэтому почти сразу же покинул дом. Если это и был его дом, ведь у ветра нет места, которое таковым можно назвать. Он был свободным. И любопытным.       Гор подумал, что чёрные волосы, заплетённые в косички, выглядят мило. Мама говорила, что мужчины с длинными волосами безвкусны и не имеют приличий. Но это был лишь Ветер, что мог принять удобное для себя обличие, чтобы походить по земле. Это было фальшью. Даже эти хитрые синие глаза, что безмолвно смешили его. Возможно, ему нравился Ветер, ведь тот свободен от всего, и не нужно оправдывать чью-то любовь. Ветер просто есть, только и всего.       Дух широко улыбнулся, протягивая руку. Мальчик подумал, что и этот наряд показался бы маме слишком открытым и свободным. Но это же Ветер и одежда лишняя только стесняла его. — Я Ветерок из оазиса, но можешь называть меня как хочешь.       Дух засмеялся так задорно, что мальчик с головой сокола невольно хмхикнул в ответ. — Сеника. Я буду звать тебя так.       Сеника подумал, что это звучит очень... несвойственно его природе. Но люди могут как угодно назвать Ветра, от этого духи не перестанут быть свободными от эмоций. И он не перестал быть таким, только какая-то тяжесть образовалась в районе сердца, где его быть не должно. До чего же милый мальчик. Жаль лишь, что братья духи шепчут, что отец мальчика вернётся когда-то. И правление бога пустыни будет все ещё кровавым — даже если и жалеют его духи ветра пустыни. Дух поднялся в воздух и полетел, прокричав напоследок: — Может быть, ещё вернусь, соколенок!