Холодный пот стекает со лба. Кажется дышать становится тяжелее из-за огромного вязкого кома в горле, что мешает не только выдыхать воздух, но и попросту вдыхать его. В мутном отражении зеркала виднеется темный силуэт, сгорбленный над раковиной, с которой с шумом течёт вода. В ушах стоит этот надоедливый звук, вперемешку с шумом мыслей, что не стихает даже с течением времени.
Болит, болит голова!
Хочу кричать!
Хочу тишины!
Как бы хотелось остановить поток этих мыслей. Но ничего не выходило. Эдгар медленно сползает на пол, жадно глотая воздух так, словно вот-вот заплачет. Так и происходит… Из глаз ручьём начинают течь слёзы. Мысли путаются и Эдгар окончательно теряется в их бесконечном потоке.
Фэнг беспокоится о долгом отсутствии Эдгара. Это первый раз, когда у него гостят, конечно ему хочется, чтобы всё было идеально. Тем более если этот кто-то — это Эдгар… Кажется Фэнг только и делает, что пытается произвести впечатление на него. Может за этим стоит и вовсе иное желание, которое признавать как-то стыдно и неохотно. Тем не менее Фэнг с легкой мятежностью направляется к закрытой двери ванной комнаты. Он какое-то время молча стоит, не решаясь открывать её, но всё же стучит кулаком.
— Эдгар, всё хорошо? Ты как-то там долго. — в ответ тишина. У Фэнга внутри всё сжимается. Его специально игнорируют, но что он сделал? Фэнг стискивает зубы и хмурит густые брови, вновь обращаясь к Эдгару за дверью. — Ты так сильно меня ненавидишь, что решил спрятаться там? Вечно прятаться не выйдет, чтобы ты знал.
Последние слова Эдгар почему-то услышал слишком чётко и ему стало хуже. Ведь правда, он только и делает что прячется, убегает и закрывается. Так ведь больше нельзя. И он прекрасно это понимает, но делать что-либо не стремится. Всё ведь и так предрешено, ему суждено страдать от самого же себя, он это заслужил. Но что-то внутри всё равно мечется в глупой надежде на то, что его крики услышат и спасут. Обязательно спасут… Кто-то обязательно…
Оставьте меня одного. Я хочу побыть один.
Спасите меня. Кто-нибудь помогите мне!
— Нет, нет! Не бросай меня. — дверь с грохотом открывается, а на пороге весь измученный Эдгар почти падает, но выпрямляет спину и с сильным разочарованием смотрит в беспокойные глаза перед собой. — Пожалуйста… Не бросай. Меня.
— Эдгар, Эдгар! Эдгар, что случилось? Ты выглядишь… — Фэнг подхватывает обессиленное тело Эдгара, что падает прямо к ему в руки. Он так дрожит, что самому не по себе становится. — Ты меня слышишь?
— Нет, нет, нет. Не оставляй меня, мне страшно. — всё твердит Эдгар, как будто вовсе не вникает в реальность, а находится где-то там вдалеке своих затерянных мыслей.
— Я не оставлю тебя. Я здесь, Эдгар. Я рядом. — максимально серьёзным тоном выдал Фэнг, медленно опускаясь на пол с Эдгаром в руках. — Давай же, дыши носом и поглубже. Давай, вдох-выдох, вдох-выдох.
Эдгар молчит. Через секунду он начинает вдыхать воздух через нос, стараясь зациклить своё внимание на голосе, что велит ему прийти в себя. Голос вскоре становится чётче. И Эдгар начинает различать остальные звуки вокруг и, например, слышит наконец, как Фэнг зовёт его по имени. Это правда Фэнг, самый настоящий. Тёплый и приятный. Его голос такой же успокаивающий, но как же так? Он ведь не должен себя так вести, особенно учитывая, как Эдгар к нему обращался до этого всего. Почему он так добр?
— Пусти меня. Не трогай меня. — раздражённо говорит эмо, немного отстраняясь. Его лицо бледнеет, а руки трясутся.
— Ты серьёзно… Сам просил тебя не отпускать, а сейчас требуешь не трогать тебя вовсе. Что с тобой не так, чувак?
Фэнг интересуется не из чистого любопытства. Эдгара он знал, как человека, которым правда можно восхищаться. Он был тих, спокоен, а иногда груб и высокомерен. Сперва казалось, что общего у них с Фэнгом ровным счётом ноль, но ведь всё же было хорошо. Они играли в приставку и ели домашний попкорн, шутили и веселились, так почему всё опять вернулось на исходную. Тогда, когда Эдгар вновь отдаляется, не хотя признавать свои проблемы и исчезнуть, справляясь со всем один, как будто Фэнг для него ничего и не значит вовсе. Это так обидно, так несправедливо. Для чего же он тогда здесь перед ним! Для чего же он так старается! Чтобы его опять бросили? Чтобы быть никем?
Нет, он просто так это не оставит. Фэнг сейчас очень зол. Это видно по тому, как он изгибает брови и стискивает в очередной раз зубы, так что они громко скрипят. Эдгар поднимает голову и теряется при виде этого сердитого выражения лица. Как человек, который казался ему настоящим олицетворением слов «глупость и невинность» может выглядеть, так словно готов поотрывать головы всем. И если быть совсем честным, Эдгар немного смущается, ведь такие резкие перемены вдруг заставляют его сердце ёкнуть. По правде говоря, может ему и правда не хватает того, чтобы на него разозлились по меньшей мере кто-то со стороны, а не он сам на себя. Ведь смысла заниматься самокопанием нет совершенно, когда ты сам себя наказываешь — ты же остаешься в минусе, но когда это делает кто-то со стороны…
Эдгар в смятении. Он виновато понурил голову, пялясь теперь только на тыльные стороны своих ладоней, что были прилеплены к полу. Мысли ещё плыли, поэтому в глазах какое-то время двоилось, а голос дрожал.
— Ещё, пожалуйста. — тихо произносит Эдгар, как будто выронил это невзначай.
— Что, прости? — переспрашивает Фэнг, наклоняя голову в недоумении. — С чего ты вдруг так притих, это вообще-то странно знаешь ли.
— Покричи на меня ещё немного. Мне станет чуть легче, по-настоящему. — всё бубнит Эдгар, который понемногу, но, кажется, приходит в себя.
Нет, правда, что не так с этим парнем? Сперва он хочет любви и ласки, а теперь требует, чтобы его как следует отругали. Фэнг не знает какие слова подобрать, чтобы, не дай Бог, ещё навести на Эдгара «не те» мысли. В конце концов ничего лучше идеи, кроме как обнять Эдгара да покрепче, не приходит. И Эдгар некоторое время правда сопротивляется и пытается вырваться, но Фэнг остаётся непоколебим, хоть и его губы дрожат, и в горле застрял ком, не дающий нормально говорить.
— Я с тобой с ума сойду, Эдди. — всё же на неспокойном выдохе выдаёт Фэнг, прижимая Эдгара к себе поближе.
«Эдди» — эхом отдается в ушах Эдгара и он почему-то смиренно кладёт голову на плечо Фэнга, вслушиваясь в его убаюкивающий голос совсем близко. Он чувствует как по телу разливается приятное тепло. Ему так хорошо сейчас. Но из мыслей вновь выводит тревога, нависшая из ниоткуда. Эдгар чуть-чуть поворачивает голову, чтобы взглянуть хотя бы краем глаза, какое у Фэнга выражение лица.
— Я не готов тебя отпускать, только не снова. Ты меня возненавидишь за это и пусть. Плевать, если ты посчитаешь меня эгоистом, если я сделаю так, как захочу. — Фэнг продолжает, сглотнув тот самый мешающий ком. — Но я не намерен делать то, чего хочешь ты. Ведь ты и сам не знаешь, чего ты хочешь, я ведь прав?
Эдгар расширяет глаза от удивления и чувствует, как будто в его голове что-то щелкает, а мысли становятся в ряд. Проморгавшись, он продолжает молча слушать монолог Фэнга, даже уже совсем не противясь, будучи в его крепких объятиях.
— Сейчас я хочу, чтобы ты прекратил думать о том, что ты заслуживаешь наказания или вообще чего-то плохого. Ты настолько себя ненавидишь? — Эдгар молчит. Через некоторое время Фэнг продолжает. — Я восхищался тобой, думая, что несмотря на трудности, тебе удается держаться на ногах и быть собой, но…
— Ты разочаровался во мне? Прости… — перебивает его Эдгар, чуть сжимаясь, ведь не хотелось в это поверить, но и убеждаться тоже.
— Нет, я просто понял, что ты не какой-то там сверхчеловек, а самый обычный, у которого тоже есть проблемы. И это ведь абсолютно нормально. Иметь проблемы, а главное уметь их решать, Эдгар. Решение найдётся всегда. Не надо сдаваться раньше времени.
— Не хочу слушать нотации, тем более от тебя. Сам ведь знаю, что ничего я не сделаю, чтобы помочь самому себе. Разве не ясно? Это бесполезно.
Фэнг замолкает, на что Эдгар тоже. Они сидят в обнимку, но уже в тишине. Как будто каждый вдруг задумался о своём. Через время положение становится неудобным, потому что у Эдгара затекают ноги и он чуть продвигается налево, сгибаясь полностью, чтобы оказаться на полу. Фэнг от неожиданности вдруг охает и будто возвращается в реальность.
— Прости, наверное я переборщил. — выдаёт Фэнг, уже отстраняясь и убирая руки. — Я тут подумал, что же движет мною. Почему мне так хочется, чтобы ты чувствовал себя хорошо, а не наоборот.
— И мне теперь интересно. — несмотря в глаза произносит Эдгар. Ему стыдно, но показывать это не хочется. —
Мы ведь даже не друзья.
Фэнг вдруг поджимает губы и тихо хмыкает и, глядя тому в глаза, неохотно, но кивает.
— Верно, мы не друзья. И мы не семья, и не братья. — кажется эти слова сильно задели Фэнга, и Эдгар это почувствовал, хотел было он извиниться, но тут же передумал при виде раскрасневшегося лица перед собой. — Ты мне нравишься, Эдгар. Вот почему я хочу всего того, что я говорил ранее. И это так глупо, наверное, звучит, особенно, когда я говорил о том, какой же ты странный и как я тебя не понимаю. Но даже так, мне хочется тебя понять. И наверное, мы оба странные.
Эдгар немеет. А его лицо предательски краснеет вслед за фэнговским. Он точно не ожидал услышать что-то подобное, тем более от кого-то вроде Фэнга! Это ведь точно тот же глупый азиат в козырёчке, которого он знал как занудного прилипалу? Нет ведь, что-то в нём поменялось и Эдгар от этого сильнее сходит с ума. Ведь, какого чёрта, он только что получил признание в любви, когда только плохое про себя говорил, а не строил из себя не пойми кого. Разве это не идиотизм?
— Я тебе нравлюсь? — недоверчиво переспрашивает Эдгар, будто желая убедиться в том, что и так всем известно.
— Да, нравишься. Сколько раз мне ещё это повторить, глупый? — выдавливает из себя Фэнг с каждым словом краснея пуще прежнего.
— Даже если я вёл себя, как последний говнюк? — ещё тише спрашивает Эдгар.
— Эй, что я тебе только что говорил. Ты меня вообще слушал? — с каплей недовольства бурчит Фэнг, приближаясь к Эдгару, что зарывается в собственные руки. — Ну же, Эдди, посмотри на меня.
Уши краснеют, а лицо сгорает от стыда и неловкости. Каждый раз, когда он слышит уменьшительно-ласкательное «Эдди», что Фэнг произносит может невзначай, а может по какой-то причине… Это… Правда его очень радует. настолько, что ему хочется визжать, теребить руками и ногами, а потом и вовсе кататься по полу. Но он смиренно сидит на месте и только крепче сжимает руки, скрывая до пучи красное лицо.
— Сколько ты ещё будешь звать меня так? — всё же интересуется Эдгар, очень неохотно поднимая глаза на Фэнга, что кажется ничуть не удивляется его вопросы, а лишь хитро улыбается.
— Тебе не нравится, Эдди, милый? — Фэнг берёт его за руку и аккуратно поглаживает тыльную сторону ладошки, вглядываясь в раскрасневшегося Эдгара. — Может тогда Эдя? Или Эдгарчик? Или может лучше сразу Нед?
— Плевать, зови как хочешь, но только не Нед. А то слишком по-ботански. — Эдгар откидывается назад и кажется остается довольным другими вариантами своего имени.
И Фэнг тоже доволен. Он ведь смог не только усмирить бурю по имени «Эдди», но и вернуть ему тот же прежний уверенный в себе вид. Да, Эдгар был смущён, но ни сколько выплаканными слезами, сколько этим неожиданным признанием. Его эго сейчас плясало, как ни в себя, каждый раз, когда он прокручивал у себя в голове слова Фэнга. Всё же он рад, что согласился остаться здесь,
с ним.
— Ты позволишь мне побыть эгоистом ещё чуть-чуть? — почему-то шёпотом говорит Фэнг, кажется расстояние между ними сократилось ещё сильнее, чему Эдгар нисколько не противится, а даже наоборот. И вот, когда их лица так близки друг к другу, Фэнг тихо шепчет. — Я хочу тебя поцеловать прямо сейчас.
Детская наивность и смущение куда-то улетучиваются при виде этих глаз. И Эдгар кажется перестаёт соображать, полностью поддаваясь их очарованию. Он тонет в глубине этих тёмных глаз, что засасывают, как болото. Но это даже нисколечки не неприятно. Эдгар сам не против, чтобы его не стало при одном лишь взгляде в эту глубину. Так и хочется в ней затеряться, утонуть и пропасть бесследно…
— Да, целуй.
