МАМА АФРИКА

Волны и песок, чтобы ты забыла, Как он был жесток — тот, кого любила. Отпусти, забудь, ты не виновата, Забей и просто будь — акуна матата!       Новый файл был сохранён в его заметках, но кроме куплета и припева больше ничего не шло. Ему нужно было вернуться домой, чтобы продолжить писать — он чувствовал это, чувствовал, что сейчас не выйдет того, что он хотел бы слышать. Хоть сама идея и была вдохновлена Африкой и островом, на котором он отдыхал, Марк все песни дописывал в дороге или дома — это было будто негласным правилом для него.       — Марк, я готов! Снимаем? — Артём, наконец-то, настроил камеру и приготовился снимать. Тишман отдал ему свой телефон и погрузился в съёмочную работу, оставляя мысли о песне на некоторое время.       Вернувшись в отель, промокший до нитки Марк пошёл первым делом в душ, чтобы смыть с себя усталость после съёмок, и снова вернулся к тем мыслям, которые были в его голове там, у моря.       Первая часть песни была написана полностью о Юле. Он не мог не думать о ней, особенно тогда, когда улетел в другую часть планеты. Находясь в разных точках Земли, они будто мёрзли: Юля — от холодной московской зимы, Марк — от отсутствия девушки рядом. Сорваться вот так на Занзибар вместе с ним она не могла, и Марк это понимал, поэтому полетел один вслед за Артёмом.

Юля Ты совсем забыл про меня, что ли? Марк Не волнуйся, ещё успею тебе надоесть) Юля Уверен? Я целый день этого жду от тебя!

      Марк засмеялся в тишине пустого номера отеля, лёжа в постели. Такой широкой, пустой и холодной.

Марк Давай завтра? Я устал сегодня, лежу будто без ног совсем Юля Ты же меня не ногами будешь доставать :)

      «Хотелось бы всем, чем только можно». Марк просто не смог подумать иначе в эту секунду. Он уже смирился с тем, что не ляжет спать ближайшие минут сорок, и решил осмотреть галерею на наличие того, что можно отправить Юле. Буквально через пару секунд получил сообщение от неё, которое, несмотря на традиционные поцелуйчик и белое сердце в конце, заставило его в мгновение выключить телефон и отправиться в царство снов.

Юля Марк, прости, Саша вернулся. Я тебе утром напишу, спокойной ночи)

***

      Первым делом после пробуждения Марк, конечно же, проверил сообщения, но ничего так и не обнаружил и почувствовал в груди укол. Хотелось лечь спать обратно — сегодня весь день он будет один, так как отпуск Артёма закончился и он улетает обратно в Москву. Марк решил, что может позволить себе ещё немного отдыха — там, в родном, но холодном городе, его никто не ждёт. Одна его часть рвалась домой, а другая призывала остаться и погулять по острову ещё несколько дней, и Марк после нескольких минут раздумий согласился со второй.       Ещё неделю он гулял по Занзибару, глубже вникал в культуру острова, знакомился с жителями и изучал их философию. В какой-то момент так сильно погрузился в это всё, что мысли об одиночестве покинули его: он уходил из номера утром, после пробуждения, освежающего душа и завтрака, а возвращался поздно вечером, заряженный африканскими мотивами и настроением. В последний день своего отдыха во время заката он оставил все вещи и отправился на берег. Сел прямо на песок, опустил ноги в воды Индийского океана и прикрыл глаза, отдаваясь мыслям. Они огромной тучей роились в его голове, будто громко кричали и оглушали его, но после того, как он прислушался к шуму океана, всё в голове стихло. На душе стало легко, будто вода коснулась его ног и забрала с собой все тревоги куда-то туда, к горизонту, к такому непостижимому, далёкому небу. Воздух, вода, заходящее солнце — всё сейчас облегчало тяготы внутри него, обнимало и согревало.       Он открыл глаза. Услышал шум моря и песни местных детей. Почувствовал тёплую воду. Всё будет ещё лучше.

***

Юля Марк, прошу тебя, приезжай Юля Пожалуйста

      Тишман бросил всё и сорвался к ней. Он знал, что произошло, но не знал, что ему делать. Совершенно не знал.       Спустя рекордные десять минут после звонка Юли мужчина уже был на месте, в такой близкой, родной, но в то же время и чужой квартире, и следующие несколько часов сидел на диване в гостиной вместе с девушкой, что лежала у него на плече и безостановочно плакала. В тишине квартиры были слышны только её всхлипы и редкие слова, которые Марк не всегда мог разобрать. Он чётко слышал «больно», «лучше не любить», «пошло всё к чёрту», но не решался отвечать ничего. Думал, что сейчас всё может быть воспринято неправильно и только усугубит ситуацию, но, когда слышать и чувствовать её боль стало совсем невыносимо, он всё же нарушил тишину.       — Знаешь, мне сейчас пришла в голову такая фраза, — он замолчал и одной рукой начал перебирать пряди её светлых волос, отвлекая её от рыданий и привлекая внимание к себе. Вскоре стали слышны только тихие всхлипы. — Люби, как будто боли нет. Оставь это. Полюби заново, полюби жизнь. Отпусти эту боль, ты не виновата в том, что всё сложилось так. Забудь это и просто будь. Будь рядом с теми, кто будет рядом с тобой, — Юля всхлипнула последний раз, сильнее сжала руками его свитер и прошептала куда-то в шею сбивчивое «спасибо», в котором он почувствовал её облегчение. Они смогли.

***

      Когда-то несколько лет назад он сидел точно так же: на горячем песке у самой воды, опустив ноги в тёплый океан, и смотрел в небо, окрашенное ярким светом закатного солнца. Тогда это было в Африке, а сейчас в Сочи — не на берегу Индийского океана, а у Чёрного моря, которое так сильно любила Юля. Сама девушка сейчас в нескольких метрах от него плавает — после неудачных попыток затащить в воду и мужчину, она ушла одна, а Тишман, чтобы быть ближе к ней, сел на берегу и погрузился в такие далёкие, но греющие воспоминания. В то время, когда он писал песню о своей любви и был абсолютно счастлив, несмотря на одиночество. Тогда он сказал себе, что всё будет лучше, а сейчас не мог поверить в своё счастье. Оно было слишком близко к нему, но словно скрыто за ширмой. А сейчас он каждое утро видит сияющие, искрящиеся жизнью и любовью глаза и понимает, что это для него — самое главное. Большего от жизни ему и не нужно.       Он глубоко вдохнул и поднялся на ноги. Сбросил с себя рубашку и сандалии и вошёл в воду, чувствуя лёгкую прохладу и пробежавшие мурашки. Юля плыла ему навстречу, и, когда она оказалась на достаточно близком расстоянии, он с лёгкостью поймал её и закружил прямо в воде. Он улыбался, а она заливисто смеялась — хотелось, чтобы так было всегда.       На руках он пронёс её ближе к берегу, так, чтобы вода была по пояс, и поставил на ноги, а после протянул руку, в которую она вложила свою ладонь, ни на миг не задумавшись.       — Вот тебе моя рука — танцуй, как мама Африка.       — Мы же не в Африке совсем, — Юля снова рассмеялась, а Марк продолжал выглядывать в её черты лица, словно видел в первый и последний раз и хотел отметить каждую деталь.       — Неважно, — свободной рукой он притянул её к себе, крепко обнимая, и поцеловал. Небо далеко, счастье очень близко, На душе легко, а глаза — две искры, Обниму душой океан и сушу, Было хорошо, а будет ещё лучше!