Милая кухня, милый ты.

«Единая Россия» всегда был примером для Николая. Быть честным, Фëдоров восхищался Евгением. Тот был краток, умëн, обладал харизмой и был таким прекрасным оратором! Лидер мысли, общественный деятель, какого ещë поискать нужно! Национально-освободительное движение с самого своего детства находился рядом с ним. В памяти Коли остались моменты, когда его отец — Евгений Фëдоров, оставлял его на попекунство ЕР, если нужно было срочно уезжать. И как бы ни был Евгений занят партийными делами, он соглашался, устало вздыхая, и просил младшего Фëдорова пройти с ним на кухню выпить чая с конфетами, хоть сам Женя всегда пил в те моменты крепкое кофе, а к сладостям так и не прикасался. И маленький Коля был рад увидеть «Единую Россию». Было приятно лицезреть его не в строгом костюме, а в обычной футболке, обычных штанах на такой же обычной, простой, скромной кухоньке. Всë это было так особенно по-домашнему уютно. Маленький мальчик не смел беспокоить старшего, как ему казалось, брата, когда он работал или был занят чем-то другим. А потом, ежели Евгений освобождался от своих дел, Николай приходил к нему и просился либо погулять, либо хоть как-то поиграть. Такая наивная, игривая душа! И Женя всегда придумывал что-то увлекательное, хоть и был уставшим. Были даже такие моменты, когда Николай отказывался от нянек и других сиделок-партий, требуя только «Единую Россию». Евгению Фëдорову приходилось что-то аль придумывать, аль брать с собой сына на встречи. Но тот был мало доволен вторым вариантом, потому, если его отцу приходилось уезжать куда, а ЕР не мог сидеть с мальчиком, он просился к дружественным Евгению Владимировичу партиям. Хотя бы они могли побольше рассказать о Жене. И вот, когда национально-освободительное движение вырос, он всë так же довольно часто посещает друга. Как, например, сейчас. Двое мужчин сидели на уютной кухоньке, которая никак не подверглась изменениям со времëн детства НОД. Тому были приятны воспоминания о своей юности, которые давали знать о себе, как только он заходил на кухню. Всë его былое, связананное с Женей, происходило в основном в этой комнате — они часто сидели здесь, разговаривая о многом. Николай так бы и находился здесь, всë вспоминая их речи с «Единой Россией». Эх, был бы он сейчас маленьким! Можно было бы сесть на колени к ЕР, обнимая его за шею, и расспрашивать о всякой всячине, как самый любознательный ребёнок, при этом набивая рот шоколадными конфетами! Евгений как всегда отпивает кофе из любимой кружки с логотипом его партии. — Я вот думаю, может ремонт в этой комнате сделать? — спрашивает будто самого себя единоросс. — Ремонт? Николай был ошарашен данным заявлением. Эта комнатка стала для него чуть ли не святой. Такая родня кухонька, а он хочет уничтожить детство Коли! — Ну да. Кухня-то старая: обои уже надоели, мебель поменять нужно. — Но... Она же классная! — воскликнул Николай. — Старая. — Может, передумаешь? — Зачем? Я уже подобрал новый дизайн. — Я тебе не дам этого сделать! НОД вскочил со стула, устремляя свой злой, возмущëнный взгляд на Евгения, пока тот с недоумением смотрел на товарища. — Я не понимаю, почему ты так яростно отстаиваешь сторону сохранения нынешнего дизайна? И вообще, это же моя квартира. — Но, в какой-то степени, это и мой дом тоже! «Единая Россия» посмотрел на собеседника, изогнув бровь, не понимая о чëм тот ведëт речь. — В каком смысле? Но потом Женя задумался — а ведь действительно. Николай часто ходит к нему в гости. При том он стал настолько частым явлением в его квартире, что тот оставил здесь свои зубную щëтку, расчëстку и прочие для каждого индивидуальные вещи. Даже своë постельное бельë приволок. Так что, да, это и его квартира тоже. — Но, всë равно, владелец-то я! — Но со мной ты просто обязан посоветоваться! — Да чем тебе эта кухня так нравится?! — Да потому что!.. Николай остановился на полуслове. Да, она напоминает ему о каких-то славных деньках его жизни, но ведь сейчас он ведëт себя как какой-то эгоист. Женя хочет что-то поменять, а он, не слушая, его останавливает, переубеждает. Да кто он вообще такой, чтобы перечить настоящему хозяину квартиры, Жене? — Ну? — Просто эта кухня напоминает мне про твою заботу. — Чего? — Ну... Помнишь то время, когда ты был мне нянькой? Эта кухня напоминает мне это! Я люблю эту кухню! — Мне отрадно, что ты помнишь об этом, но разве только эта комната стала причиной твоих воспоминаний? НОД замолчал, не зная что ответить. Вроде да, а вроде... Нет. Нет же! Кухня, кончено, иногда навеявала каких-то образов из детства, но разве такого не случалось за еë пределами? Много раз. Тогда, что стало причиной тому? Может, сам единоросс? Женя ни раз, конечно же, становился причиной воспоминаний вне кухни. Таких приятных и родных! Наполненых заботой и особой, милой сердцу атмосферой! Смотря на Евгения напрашивались в голову события, происходящие в не таком далëком детстве. А кухня только прибавляла эффекта ностальгии. Истинной причиной был «Единая Россия»! Коля медленно отрицательно помотал головой, обратно неспешно садясь за стол. — И что же? — Ты был причиной моих воспоминаний. — Значит, уже не любишь кухню? — Нет. — Ну вот и славно. Тогда точно буду делать ремонт. — Жень, это я тебя люблю, а никакую не кухню. Коля улыбнулся, отпив зелëного чая. Друг молчал, не отводя глаз с НОД, тупив взгляд. На телефон Николая пришло сообщение от родителя, намекающее на то, что он слишком уж долго сидит у единоросса и что ему пора бы уже откланяться. — Ну, всë, пойду я. А то отец уже зовëт домой. Пока-пока. Николай встал из-за стола, поставил кружку в раковину, предполагая, что хозяин квартиры сам помоет грязную посуду, быстро накинул на себя куртку — ибо не май месяц, а «марток — одевай сто парток» — и, помахав рукой «Единой России», вышел из не такой уж и чужой квартиры, оставляя Евгения наедине со своими мыслями, сказаной информацией и томящей тишиной. Кофе пить уже расхотелось из-за кома, вставшего в горле. Кое-как придя в себя, Женя поджал губы, чуть хмуря брови, смотря в свою наполовину опустевшую кружку. «На что же ты надеялся, говоря это консервативной партии? — думал про себя единоросс.» Но почему-то кровь к щекам прилила, а внутри Евгения так и бурлили непонятные, трогающие сердце, эмоции, которые описать словами он был не в силе.