pretty happy lyin' here with you (pretty good to feel somethin')

Шото не хотел ввязываться в драки. Однако так случалось достаточно часто, чтобы это стало чем-то вроде закономерности. К сожалению. Не то чтобы он активно пытался провоцировать людей. Он не ходит вокруг да около, чтобы подраться, желая повалить людей на землю, показать им, как выглядят десятилетние уроки боевых искусств в детстве и целая жизнь неиспользованной, глубокой, как дно океана, ярости. Просто так случилось. Он думает, что это из-за его монотонной речи, которая злит людей. То, как он стоит и не принимает вызовы, то, как он остается спокойным до тех пор, пока не срывается. То, как он не вступает в бой, пока его не доводят. Людям это не нравится. Особенно гипер-мужественным крутым парням. И поэтому Шото путешествует по миру, полностью осознавая, что его отсутствие интонаций и довольно праведное чувство справедливости в сочетании с пятнадцатью часами уроков боевых искусств в неделю с шести до восемнадцати лет достаточно, чтобы втянуть его хотя бы в одну драку со случайным человеком на улице каждые несколько месяцев. Как он и сказал, закономерность. Не такая, как ему нравится, но все же закономерность. Но сейчас он хочет подраться. Большинство вечерних выходных Шото проводит в определенной кофейне в центре города. Ему нравится приходить сюда особенно потому, что это достаточно далеко от кампуса, и он не видит никого из знакомых. И бариста иногда дает ему бесплатную выпечку. Сегодня вечером он сидит в длинном баре прямо напротив улицы, глядя в темноту через окно от пола до потолка. Это идеальный уровень внешнего воздействия с точки зрения отвлечения внимания - он может время от времени смотреть вверх, чтобы увидеть, как люди приходят и уходят из магазинов рядом с кафе, он может смотреть вниз, если ему нужно сосредоточиться на работе. Он постукивает ручкой по губам и смотрит куда-то вдаль, когда его внимание привлекает движение на темной улице. Шото наблюдает за неподвижным телом, когда в поле зрения появляются два человека - тени сгущаются по мере их приближения. Наблюдает, как мужчина, явно пьяный, толкает свою девушку. Видит, как она скользит по асфальту, раскинув руки, чтобы не упасть. Он выходит за дверь, даже не подумав дважды, колокольчик весело звенит за его спиной. Все заканчивается разбитым носом Шото и девушкой с ободранными коленями которая поджимает его под руку. Человек, который толкнул ее, не уходит. Прежде чем упомянутый человек рухнет пьяный в говно, он получает один удар. Четкий, прямо в лицо. Удар, который откидывает голову Шото назад, но не мешает ему сделать то, ради чего он пришел сюда. Пробираясь дальше по улице и подальше от пьяных, болезненных стонов неквалифицированного спарринг-партнера Шото, он тихо помогает ей организовать поездку домой, пока ее колени капают кровью на светлую джинсовую ткань ее штанов. Он отчаянно хочет, чтобы у него была аптечка, но она все еще в его рюкзаке, спрятанная на сиденье рядом с тем, на котором он сидел в кафе. И он не хочет оставлять ее здесь одну. Это занимает всего несколько минут, но Шото стоит на страже на обочине, пока ее не подбирает друг, не разговаривая с ней и даже не стоя рядом с ней. Просто ждал, пока она благополучно сядет на пассажирское сиденье и умчится в ночь. Она машет ему на прощание кончиками пальцев, испачканными красным, и кричит дрожащим, кротким: - Спасибо. - из открытого окна. Он кивает, пытаясь не обращать внимания на то, как это движение заставляет его еще больше осознавать мокрую кровь, покрывающую нижнюю половину его лица. В ту же секунду, когда машина ее друга поворачивает за угол, он выпускает воздух, который сдерживал почти десять минут, и пятится назад, пока его икры не коснутся цемента. Спустившись, чтобы сесть на ступеньки, он осматривает свой окровавленный нос и быстро распухший глаз. Его суставы болят, все в синяках и царапинах из-за драки без перчаток и бинтов, но сейчас это наименьшая из его проблем. Все его вещи до сих пор лежат на столешнице бара в кафе, без присмотра. Теплый свет магазина выглядит насмешливо манящим, когда он пытается остановить кровь с носа в холодной темноте. Никто еще не украл его компьютер, поэтому он будет считать это взаимодействие как свою победу. На нескольких уровнях. Бросив взгляд туда, где лежал пьяный человек, он рад видеть, что там никого нет. Убежал в закат, надеется Шото, с выученным уроком. Смахнув кровь, все еще капающую из носа, он еще дальше откидывается на крыльцо. Бетон шероховатый и полностью охлажденный после захода солнца, царапающий его джинсы. На улице холодно. Пока еще недостаточно холодно, чтобы он это чувствовал. Но он будет. Как только адреналин спадает и тепло крови на его лице остынет. Это не будет приятно, но что есть то есть. Шото пока не может вернуться внутрь, потому что его нос все еще активно кровоточит. Он не хочет устраивать сцен, только не в своей любимой кофейне. Он подождет, пока остановится кровь, пока за прилавком не перестанут делать заказы, и тогда он вернется в уборную. Может быть, он попросит у бариста чашку льда, как только вымоет лицо, если он впустит его обратно в кафе. Он размышляет над достойными извинениями за свой обильно окровавленный нос до или после его чистки, когда дверь слева от него открывается, звуки музыки доносятся из клуба, бара или чего бы то ни было. Шото никогда не думал чтобы зайти туда, хотя и проходил мимо того несколько раз в неделю. Шаги рядом с ним громко шаркают по цементу, и когда он оглядывается, он видит только пару поношенных черных высоких кед. Шото пытается запрокинуть голову, не заливая лицо и горло кровью, но судя по громкому смешку, он понимает, что у него это не очень получается. Рядом с ним стоит светловолосый мужчина, окруженный ореолом уличных фонарей, с перекошенным выражением лица и веселыми глазами, видимыми даже в темноте. Секунду Шото безучастно смотрит на него, его мозг делает умственную гимнастику, чтобы понять, откуда он его узнает. Что то типа «Мы вместе ходим в школу?» ситуации. Лицо из толпы. Может быть, это ученик одного из старших классов Шото, которого он видит несколько раз в неделю, или кто-то из соседнего класса, мимо которого он регулярно проходит. Тихое узнавание, другорядний, персонаж на периферии зрения. Человек, которого ты видишь по дороге на работу каждое утро,верный клиент твоей любимой кофейни. Люди, с которыми ты не разговариваешь, но они все равно присутствуют в твоей жизни. Знание в самой слабой форме. - Видел, как ты ебнул того парня, - небрежно говорит блондин. Его голос глубокий, более глубокий, чем ожидал Шото. Грубоватый даже. Шото уклончиво мычит. Он уже слышал его голос раньше, думает он, но не может сразу его определить. Перебирая свои воспоминания, Шото пытается определить, где, когда и как, но парень снова заговорил. - Похоже, это больно. Ой. Он вспомнил. Этот парень дружит с Мидорией, случайным, но самым давним школьным другом Шото. Тип дружбы, когда они тянутся друг к другу в любых классах, которые они разделяют, и кивают друг другу, проходя мимо в кампусе, или, в случае Мидории, подходит и говорит триста слов в секунду, прежде чем убежать. Он нравится Шото, ярко-зеленый, постоянно улыбающийся своей университетской карьере, но они не более чем друзья по классу из-за удобства. Три дня назад Мидория помахал Шото на прощание, когда они покидали утренний урок, и подбежал к этому парню, который зарычал и отттолкнул его руку, но все равно держался рядом с ним, когда они выходили из здания. Шото доволен, тем что определил его, проследил крошечный, мерцающий след его памяти назад к этому конкретному случаю. - Буду жить, - наконец отвечает он. Теплая капля крови все еще мокрая на его лице, что резко выделяется на фоне холодного воздуха. Он не особо хочет сейчас с кем либо разговаривать, не говоря уже об этом случайном парне, которого он едва знает, через другого парня, которого он знает лишь отчасти. Блондин над ним ничего не говорит. Что он действительно делает, так это сбрасывает джинсовую куртку, в которую одет. Джинсовая ткань сползает с его рук, обнажая темную футболку, гармонирующую с его темными джинсами. Помимо яркости его волос, он более или менее растворяется в вечерних тенях. Не говоря ни слова, он протягивает куртку Шото. Который не делает никаких движений, чтобы взять ее. На самом деле он вообще не двигается. Вместо этого он какое-то время смотрит на куртку, а затем приподнимает бровь, глядя на нависшего над ним блондина. Парень ничего не делает, кроме как держит куртку дальше, приближая ее к окровавленному лицу Шото. Присмотреться к куртке с того места, где она болтается в его руке, - единственный вариант для Шото. К воротнику и карманам прикреплены булавки, мягко поблескивающие на свету. Нашивки тоже, пришитые вручную, Шото может сказать по беглому взгляду. Маленькая ленточка гей-парада приколота к переднему карману честной английской булавкой. Куртка выглядит очень любимой - явно ее часто носили и украшают намеренно. Это говорит о долгосрочной привязанности, которой достигает только тот, кто посвятил себя определенному предмету. Шото снова смотрит на парня, который все еще стоит над ним, весь в темной футболке, с большими руками и ладонью, засунутой в карман. - Мне это не нужно, - говорит он тихо, прямо в темноту между ними. Ему действительно не нужна она. Его собственная куртка - простая черная ветровка, которую он носит еще со школы, буквы его имени аккуратно написаны бирюзовым маркером на бирке - накинута на сиденье с высокой спинкой в ​​кафе-баре. Он может видеть это отсюда, когда смотрит на тепло освещенные витрины магазина. Блондин закатывает глаза, насмехаясь более насмешливо, чем нужно. Он протягивает куртку еще дальше, слегка встряхивая ее, пока манжеты рукавов не бьют Шото по лбу. Это странно. - Отъебись и возьми ее, - бормочет он, очень похоже, что он не собирается принимать «нет» за ответ. Что ж. Ладно. Если этот случайный человек на тротуаре хочет отдать Шото свою куртку без ясной причины, то у него не хватит энергии социальной батареи, чтобы отказать тому. Шото берет куртку, осторожно вытирая окровавленные ладони. Вытирая их о джинсы, а потом засовывает руки в рукава. Он находит время, чтобы насладиться фантомным теплом тела другого человека, глядя вниз на то, как сидит на нем куртка, прежде чем поднять голову, чтобы поблагодарить. Через пять секунд, которые требуются Шото, чтобы надеть куртку, парня уже нет. Тот уже на полпути вниз по улице с абсолютно нулевым намерением оглядываться, это понятно. Шото выкрикивает ему вслед запоздалую благодарность, совершенно сбитый с толку. Порыв ветра заставляет его плотнее закутаться в куртку, дополнительный слой, по общему признанию, полезен в ночном воздухе. Блондин не оборачивается, линия его плеч расслабилась, когда он уходит без куртки. Все, что получает Шото, - это салют двумя пальцами в ответ. Что одновременно круто и слегка раздражает. Ладно. По крайней мере, ему будет тепло, пока он не вернется в кафе. * После спонтанной драки на улице Шото заходит обратно в кафе и умывается в раковине, затем собирает все свои вещи, просит стакан льда на дорогу и идет домой, чтобы зализать свои метафорические и физические раны.... Он носит куртку, необъяснимо радый ее присутствию. Оказавшись, наконец, в безопасности своей собственной квартиры, он с целеустремленной решимостью приступает к осмотру всех различных нашивок и пинов, прикрепленных к ней. Остаток вечера он проводит, прижимая к глазу пакет со льдом, завернутый в одно из его хороших кухонных полотенец, и гуглит все группы, которые он обнаруживает, исследуя куртку. Шинсо находит его где-то около 2 часов ночи, когда он сгорбился над своим ноутбуком и в тишине своей кухни составляет плейлист из самых популярных песен каждой последующей группы. Он только немного подшучивает над ним, что Шото ценит, видя, что он тоже не спит и, вероятно, делает что-то столь же бессмысленное. Шинсо действительно идеальный сосед по комнате. Тихий, любит параллельно играть, чистоплотный в общих помещениях. Только слегка осуждающий. Когда его спросили, где он нашел эту куртку, все, что Шото может сказать, это: - Какой-то парень с улицы дал. - ответ который Шинсо аккуратно принимает, лишь кивая и тихонько мыча. Видите? Идеальный сосед. Шинсо, склонившись над его плечом, уткнув подбородок в изгиб шеи Шото, показывает булавку, которая, по-видимому, принадлежит клубу забегаловки, которая находится через дорогу от кафе, которое он так любит. Они вместе гуглят ту, щурясь на экран ноутбука Шото в темноте их кухни. Парень в куртке должно быть там работает, предполагает Шото. Или посещает заведение достаточно часто, чтобы иметь такой пин. Хорошо так много знать. Это довольно странная охота за мусором. Собирать по кусочкам и изучать интересы кого-то, кого он знает, в самом легком определении этого слова. Но все равно это довольно весело, особенно с Шинсо, который постоянно комментирует вкусы самого владельца куртки. Когда у Шото заканчиваются вещи, которые можно бесцельно гуглить, он замечает, что одна из кнопок на правой манжете отсутствует, вместо нее смайлик с крестиками вместо глаз. Он фыркает и смеется, проводя подушечкой большого пальца по желто-черной эмали. Шото не знает парня, который владеет этой курткой, в реальной жизни, даже в окружении всех кусочков его жизни, личности и интересов, которые ему нравятся достаточно, чтобы убедиться, что мир их увидит, но он хотел бы. * Он носит куртку повсюду почти две недели подряд. На все его занятия, в кафе, которое он любит, на ужин с Момо и Кёкой, на выпивку с Фумикаге и Мезо. Новая базовая вещь в его гардеробе, куртка хорошо поношена. Мягкая во всех нужных местах, но сделанная из достаточно толстой джинсовой ткани, чтобы ему никогда не было холодно, когда он носит ее. И пахнет хорошо. По крайней мере, первые несколько дней. Как пряный одеколон и что-то сладкое, со слабым оттенком стирального порошка. Чисто, как свежевыстиранные простыни. Это не то, что он выбрал бы для себя, если быть честным - он гораздо более склонен надеть вельветовый жакет или длинное шерстяное пальто. И то, и другое он игнорирует и оставляет в шкафу, так как погода остается свежей и прохладной. Джинсовая куртка хорошо смотрится поверх футболок и рубашек. Ему особенно нравится, как круто он себя чувствует, когда носит ее с толстовкой и капюшоном, надвинутым сверху. Это особенно стильно с его любимой черной водолазкой, по его собственному относительно неосведомленному мнению. Он ярый сторонник комфорта - носить то, что приятно и не выглядит глупо. Никакого реального понимания тонкостей моды, просто надежда на лучшее. Но джинсовая куртка кажется крутой и удобной. У Шото есть несколько пар джинсов, которые ему нравятся, но он больше по брюкам. Что дольно хорошо, чтобы избежать полного джинсового костюма, как тот профессор в школе моды, которого он иногда видит, и с которым избегает прямого зрительного контакта, когда они с Кёкой идут за Момо. Даже если весь его стандартный гардероб немного смещен влево почти все время, пока куртка находится у него, то это никого не касается, кроме него самого. И Момо. Которая замечает это почти сразу, но только приподнимает тонкую бровь и хвалит его стиль в последнее время. Без особого смысла куртка становится для Шото чем-то вроде предмета комфорта. Например, как его бутылка с водой, которую он повсюду носит с собой, или журнал, который живет на постоянке в его рюкзаке. Его предмет, что-то, чем можно занять его руки. Что-то, к чему его мозг может мягко прижаться, поддержанный ее присутствием и тем, какие приятные чувства она дарит. Он благодарен за это, независимо от того, как он в конечном итоге получил ее. * Шото видит владельца куртки примерно через две недели после их первого разговора в ночи, в удивительно холодный день. Влажная, с постоянным моросящим дождем, осень быстро переходит в зиму, пока они смотрят, как все разноцветные листья кружатся в канализации. Шото потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить имя, которое Мидория выкрикнул в тот день, когда он увидел их двоих вместе, но в конце концов он вспомнил. Каччан. Он порылся в памяти, несколько секунд просматривал красочную и чрезвычайно обширную ленту Мидории в инстаграме и нашел его на нескольких фотографиях. Даже отмечен для удобства Шото. Бакуго Кацуки. У Бакуго есть четыре фотографии на его собственном аккаунте. Одна из них это Мидория в поле. На другой он с тремя другими парнями с разными оттенками светлых и темных волос, в той самой куртке, в которой сам Шото вышел из дома этим утром. На третьем изображении женщина, которая выглядит точно так же, как он, хмуро смотрит на что-то в коробке, вероятно, подарок на день рождения, если он правильно понял контекст. Последняя фотография - откровенная, и, как он думает, Шинсо мог бы посмеяться, если бы увидел ее. Просто Бакуго с удивительно нейтральным лицом прислонился к кирпичной стене в переулке. Может быть, та, что через дорогу от кафе, которое он любит, рядом с тем местом, где они обменялись курткой после того, как Шото надрал задницу парню за то, что тот толкнул девушку. Сейчас он стоит в десяти футах от Шото в черной рубашке с длинным рукавом и черепом спереди, слоняясь под навесом. Он выглядит особенно раздраженным, но Шото не может его винить. Его, уже влажные волосы далеко не такие колючие, как в предыдущие несколько раз, когда Шото видел его. Аура мокрого кота слишком заметна, чтобы Шото не обратил внимания на сходство, хотя он знает, что, вероятно, не должен это делать. Легендарная джинсовая куртка зацеплена за одну из лямок рюкзака Шото для безопасного хранения во время занятий. Он носил ее как свою с тех пор, как ему ее подарили. Возможно, сейчас самое подходящее время, чтобы вернуть ее. Увидел потребность, удовлетвори потребность или что-то еще. Шото медленно приближается, перекидывая рюкзак на одну руку, чтобы поднять куртку с хрупкого держателя. Он не здоровается, просто подходит. Если Бакуго сделал так с ним в прошлый раз, то Шото почти уверен, что в этот раз ему это позволено. - Вот. Бакуго вздрагивает, его плечи поднимаются, а затем расслабляются, как только он понимает, кто с ним разговаривает. - О, - говорит он таким же низким голосом, как и в прошлый раз. Его глаза на удивление блестят. -Это ты. Нет ни свирепого рычания, ни взволнованного визга, ничего похожего на то, что он слышит каждый раз, когда Мидория уходит с ним из класса. Просто тихое наблюдение. Нейтральное заявление и не более того. - Ммм, - мычит Шото. Он снова предлагает ему куртку без объяснений, держа ее в пространстве между ними. Бакуго не пытается ее взять. На самом деле, он усмехается, выскальзывая из зоны досягаемости Шото, словно оскорбленный одним присутствием своих же вещей. - Мне она не нужна, - ворчит он, стряхивая с глаз падающую с его волос каплю воды. - Я могу переждать чертов дождик. - Отъебись, - говорит Шото в ответ, слова неловко срываются с языка, а рот не знаком по форме. Глаза Бакуго быстро расширяются, а затем сужаются. - И возьми ее. Узнав отголосок их первого и единственного взаимодействия, лицо Бакуго обмякает, а затем его рот изгибается в удивительно приятной улыбке. Она смягчает все его лицо, разглаживая морщинки между бровями. Когда он смотрит, как он растекается по его рту, кончики пальцев Шото покалывают от желания прикоснуться к нему. Вместо этого он крепче сжимает куртку и рюкзак. Он снова прижимает куртку к боку Бакуго, подбираясь еще ближе. Они почти выбрались из-под прикрытия здания, дождь все еще льет. Он ждет, пока Бакуго схватит ее, встряхнет и пожмет плечами. Она хорошо на нем смотрится. Очень хорошо. В прошлый раз ему не удалось разглядеть Бакуго, слишком был занят своим окровавленным носом и ноющими костяшками пальцев. Она идеально сидит на нем, подчеркивая его широкие плечи и мускулы рук, места где у Шото она немного свисает, неуклюже заканчиваясь чуть выше талии из-за его роста. Как только куртка возвращается к своему законному владельцу, Шото раскрывает зонтик и уходит из-под навеса. Пошевелив пальцами в нерешительном жесте на прощание, он отправился обратно в свою квартиру. Бакуго ничего не говорит, и Шото не оглядывается, как только отходит, но он чувствует его взгляд на себе, такой теплый на затылке. Это заставляет его мягко улыбаться про себя всю дорогу домой, даже когда отверстия в его кроссовках пропускают дождь и промокают его носки. * Несколько дней спустя Шото засыпает в библиотеке. Сгорбившись на столе рядом с окнами, которые он любит больше всего, все его вещи разбросаны вокруг него по кругу, он проводит слишком много времени, размышляя о предстоящем промежуточном экзамене, и в конце концов засыпает, уткнувшись лицом в учебник. Он никогда не собирается специально засыпать здесь, но это случается довольно часто. Библиотекари обычно оставляют его наедине, что он ценит. На этот раз он просыпается намного позже того времени, когда должен был уже идти домой, с накинутой на плечи джинсовой курткой. Первые несколько секунд он не помнит, что вернул ее Бакуго еще неделю назад, когда они вдвоем стояли рядом друг с другом, спрятавшись от дождя. Когда его умственные способности, наконец, возвращаются в строй, он резко вскакивает и туже натягивает ее на плечи, недоверчиво глядя на джинсу. Прежде чем он успевает остановить себя, то уже прячет лицо в воротник, глубоко вдыхая. Когда она был у него раньше, то куртка потеряла свой запах после первой недели. Вероятно, из-за того, что Шото носил ее при каждой мыслимой возможности, но все же. Он скучал за этим запахом. Но теперь он улыбается самому себе, как идиот, один в библиотеке, в джинсовой куртке, накинутой на плечи, как плащ. Запах Бакуго вернулся, и куртка вернулась к нему. В мире все в порядке. * Несколько дней спустя, направляясь в свое любимое кафе за пределами кампуса, Шото замечает тщательно отреставрированную витрину в эркере магазина, мимо которого он проходил бесчисленное количество раз, и в который у него никогда не было необходимости заходить. Он ныряет внутрь, очарованный маленькой эмалевой булавкой кота с ножом во рту. Прежде чем он даже осознает, что делает, булавка оказывается в крошечном мешочке в его кармане, а деньги решительно перешли из рук в руки. Пока он покупает его, не задумываясь, Шото тратит около пяти минут на то, чтобы решить, куда прикрепить пин к куртке. Где-то где не сразу заметно, на случай, если Бакуго заметит это сразу, когда Шото вернет ему куртку, но и не полностью спрятано. Аккуратно он протыкает джинсу в нижней левой части, рядом с карманом. Место, которое, как он надеется, не полностью скрыто, но и не сразу заметно. На следующий день он убегает с урока, который у него вместе с Мидорией, за несколько минут до окончания урока. Выглядывая из-за угла, словно собираясь совершить преступление, Шото аккуратно складывает куртку и оставляет ее на скамейке, на которой, как он видел, сидел Бакуго, ожидая, когда Мидория выйдет из зала. Чувствуя себя немного как отморозок, но не настолько обеспокоенным этим чувством, чтобы остановиться, Шото отходит от скамейки, чтобы убедиться, что никто не украдет куртку до того, как Бакуго доберется до нее. Он играет на своем телефоне, поглядывая то туда, то сюда, пока, наконец, не находит долгожданный момент. Шото, затаив дыхание, наблюдает, как Бакуго подходит, швыряет свой рюкзак на скамейку, садится, фыркая, и замечает куртку. Прищурившись, Бакуго оглядывается, вытягивая шею, чтобы посмотреть на обе стороны коридора. Шото прячется за стену, рядом с которой стоит, и уходит, прежде чем его замечают. Стелс-миссия завершена. Он забывает о пине и самой куртке до тех пор, пока в следующий раз не получает ее обратно - Бакуго бросает ее ему на плечи, пока он сидит во дворе, наслаждаясь редким солнечным днем, и уходит, не обменявшись ни словом. Когда он надевает уже знакомую джинсу поверх свитера, который на нем надето, он приятно удивлен, увидев кошачью булавку с ножом, все еще прикрепленную к куртке. Осматривая дальше, он понимает, что дешевая резиновая основа задника, с которой был куплен пин, была заменена специальной,красивой основой задника. Той, которая спасет пин от потери. Шото сидит снаружи, и солнце светит на него и его маленькую кошачью булавку. * Шото узнает, что если он упомянет Бакуго каким-либо окольным путем, Мидория будет говорить о нем, не переводя дух, до пятнадцати минут за раз. С помощью этого метода он может многое узнать о нем с минимальными усилиями. И не выглядя слишком нетерпеливым. Именно так он узнает, в каком здании находится комната Бакуго, что затем позволяет ему провести небольшое расследование, чтобы выяснить, какой почтовый ящик принадлежит ему. Аккуратно сложив куртку, он запихивает ее внутрь, прежде чем кто-либо сможет его поймать на этом, и покидает здание вместе с его жителями. С течением недель они передают куртку туда и обратно все более творчески и причудливо. Бакуго, должно быть, видел, как он гулял с Момо в какой-то момент в течение последнего месяца, потому что однажды днем ​​она подошла к нему - восхитительно сбитая с толку, но все же готовая - и протянула ему пластиковый пакет, завязанный узлом наверху. Внутри пакета была куртка. В комплекте с обрывком блокнота с нарисованным на нем средним пальцем. Он держал ее два дня, прежде чем незаметно сунуть куртку в открытый рюкзак Мидории во время их лекции, не сказав ни слова. Шото уверен, что Бакуго получит ее так или иначе. Скорее всего, как только сам Мидория заметит. Они используют своих друзей, свою работу, свои постоянные прибежища. Это весело, как ни странно. В этом есть какая-то тайна, интрига. Можно сказать, напряженность. Ему нравится сама джинсовая куртка, нравится носить ее и иметь при себе, но ему нравится эта странная игра в пятнашки, которую они начали, даже не озвучивая ее. Это оживляет его жизнь, скрашивая дни, проведенные на учебе, которые с каждым днем ​​становятся все холоднее и темнее. * Это не кафе в которое Шото обычно ходит. Это даже не кафе, которое ему особенно нравится. Но это ближе всего к его последнему уроку, и он думает, что может умереть, если не получит какую-нибудь выпечку в ближайшие пять минут. Ему срочно нужен шоколадный круассан. К счастью, перед ним всего несколько человек, двое парней за прилавком вращаются в тандеме друг с другом, чтобы выполнить все заказы в рекордно короткие сроки. Когда Шото, наконец, выходит вперед, за кассой стоит высокий блондин, постукивающая по экрану с мастерством, которым даже Шото относительно впечатлен, длинные тонкие пальцы быстро работают. Позади него большой, улыбчивый красноволосый парень который делает бутерброды. Они оба выглядят довольно знакомыми, но Шото не может их вспомнить. Может быть, это из-за отвратительных фиолетовых козырьков, в которые они одеты? Непонятно. Загадка решена, когда Шото подходит, чтобы бросить пачку наличных в ближайшего сотрудника, потому что он хочет получить свой круассан, и оба парня немедленно прекращают то, что они делают, и начинают кричать. Блондин кукарекает, размахивая руками над головой и указывая на Шото, в то время как красный роняет свои принадлежности для приготовления сэндвичей, сбрасывает перчатки и наклоняется над пластиковой перегородкой, чтобы лучше его разглядеть. Естественно, Шото просто стоит там. Он понятия не имеет, что происходит. Но опять же, он редко понимает подобные ситуации. Что угодно чтобы получить свою чертову шоколадную выпечку. - - Куртка Каччана, - выдыхает парень за кассой, пихая красного локтем, как будто они уже оба не смотрят на Шото самыми широко раскрытыми глазами, которые он когда-либо видел. - Вау. - Ты же знаешь, что ему не нравится, когда ты его так называешь, - замечает красноволосый, очевидное замечание мгновенно выводит того из ступора, вызванного Шото. - Его даже нет здесь, - скулит светловолосый парень, на бейджике которого выделенными желтыми кружками буквами «Ками». Его глаза становятся еще больше, когда он думает о том, что только что сказал. - Но он, вероятно, может почувствовать, что я говорю это даже через весь кампус... Красный - Кири, судя по его же бейджику, украшенному наклейками с изображением различных диких животных, - смеется, толкая коллегу бедром и перебрасывая его через прилавок. Никто еще даже не спросил Шото, чего он хочет. - Это действительно куртка Бакуго? - спрашивает Кири с ноткой благоговения в голосе. Ммм, Шото теперь вспоминает, где он видел этих двоих. Единственная фотография Бакуго и всех его друзей с разноцветными волосами, когда он сделал минимальное чтобы увидеть того аккаунт в инстаграме. Эти два цвета волос составляют две трети основных цветов. Ему интересно, есть ли у Бакуго голубоволосый друг. Не то чтобы Шото действительно мог что-то говорить о странных цветах волос, но все же. Он пожимает плечами, кивая. Положив деньги на маленький пластиковый лоток, он пристально смотрит на них в надежде, что кто-то за прилавком действительно что-то с ними сделает. Он хотел бы обменять свои деньги на товары, большое спасибо. - Черт, - выдыхает Кири. - Обычно он никому не позволяет ее носить. Он очень придирчив к своим вещам. При мысли об этом щеки Шото заливает румянец. Ками вмешивается, прежде чем Шото успевает задать какие-либо уточняющие вопросы о том, что это может означать, в частности, сбрызгивая карамельным соусом в пластиковом стаканчике с предельной сосредоточенностью. - Несколько недель назад за ужином я пролил фруктовый пунш на свою белую рубашку, и он чуть не убил меня, когда я спросил, могу ли я надеть ее поверх, чтобы скрыть пятно. - Он чуть ли не убил тебя, потому что ты безжалостно дразнил его в течение пятнадцати минут, чувак, - справедливо возражает Кири, наконец загребая деньги Шото. Шото сбрасывает рюкзак и кладет его на пол у стойки, шаркая ногой вперед. В очереди за ним больше никого нет, иначе он не задержал бы процесс заказа вот так. Хотя он еще даже не сказал свой заказ, круассан он так и не купит. Но ладно. Сняв джинсовую куртку, он осторожно передает ее через прилавок в растерянные, но принимающие руки Киришимы. - Отдашь ее ему? У меня она была некоторое время, и, вероятно, сейчас пришло время его очереди. - Его очередь? Ками выглядит так, как будто Рождество наступило рано, отказываясь от идеально сбрызнутой карамелью чашки, чтобы достать телефон из кармана фартука. Он лихорадочно печатает, а Кири смотрит на Шото, озабоченно сведя свои красные брови посередине. - Ты уверен? Он, вероятно, спокойно относится к тому, что она у тебя, особенно если она у тебя была с самого начала. - Скажи ему, что она обязательно вернется ко мне в какой-то момент, - отвечает Шото. И он уверен. Он не сомневается, что куртка вернется к нему в течение следующей недели или около того. Ками все еще стоит позади Кири и ничего не делает, стучит по телефону так сильно, что Шото беспокоится о состоянии его экрана. Особенно, когда телефон Кири начинает непрерывно вибрировать там, где он, по-видимому, лежал за прилавком, внезапно оживает групповой чат. Наступает момент тишины, когда все трое не разговаривают. - Могу ли я сделать заказ? - О, черт, да, извини. Что бы ты хотел? По крайней мере, он получает бесплатный круассан от обмена, потому что любой друг Бакуго, очевидно, является его другом. И кто он такой, чтобы отказываться от этого? * Как и предполагалось, куртка возвращается к Шото даже спустя меньше времени. Она висит на спинке сиденья, за которым он сидит каждый день на утренней лекции, одинокая и намеренно оставленная до тех пор, пока он не придет за ней. Мидория еще даже не пришел, поэтому он может только предположить, что Бакуго сделал быструю остановку после последней лекции. Он бросает свой рюкзак на сиденье рядом с собой и надевает ее, не стыдясь того, как он счастлив, что она снова с ним. Он почти уверен, что все еще чувствует тепло тела Бакуго, хотя это не может быть правдой. Когда люди заходят в зал, Шото вытаскивает свой пенал и роется в нем, чтобы найти свою коллекцию стикеров. Стикер, который он находит первым, естественно, имеет форму мультяшного белого медведя. Он аккуратно записывает свой номер телефона, складывая листочек один раз, прежде чем нарисовать на его лицевой стороне маленькую кошачью мордочку. Рядом с ней он на всякий случай рисует небольшой рисунок куртки. Засовывая его в карман, он не пишет своего имени, но надеется, что Бакуго все равно узнает. * Он шел по кампусу, глядя в землю и витая в облаках, когда его было вырвало из грез, когда что-то не слишком мягко ударилось ему в грудь. Шото сразу же предполагает, что он вот-вот ввяжется в еще одну драку, поскольку обычно именно так и начинаются подобные взаимодействия, но нет никакого последующего толчка или неожиданного удара. Просто что-то в его руках. Рефлекторно пытаясь схватить это, чтобы оно не упало, он рад видеть, что это джинсовая куртка. Она была у Бакуго почти уже две недели, гораздо дольше, чем обычно. Глядя на свои руки, он начинает улыбаться, не успев сдержать это. Оглянувшись назад, он замечает Бакуго почти в двадцати футах в другом направлении, его светлые волосы развеваются на холодном ветру. Должно быть, он увидел Шото до того, как Шото увидел его. Это легко провернуть, если ты вообще обращаешь внимание на свое окружение, но у него этого не было. Сняв вельветовую куртку, Шото благодарит свою счастливую звезду за то, что его штаны сегодня черные, и надевает джинсовую куртку. Как всегда, она восхитительно пахнет и согревается теплом тела, Бакуго, вероятно, снял ее, увидев приближающегося Шото, судя по тому, как его оранжевая футболка уменьшалась с расстоянием. В левом кармане что-то пластиковое и шуршащее. Сунув руку внутрь, он достает три пачки своих любимых мармеладных конфет. Он не может не улыбнуться про себя, тут же разрывая пачку и засовывая в рот фруктовые леденцы. Весь его день меняется после этого, восторг пронизывает все вокруг. * бакуго: мне холодно Шото смотрит на свой телефон, не понимая, какое это имеет к нему отношение. Это не первые сообщения, которыми они когда-либо обменивались, но они не так много разговаривают с помощью этого метода. Их общение скорее случайность, когда они передают куртку туда-сюда на случай, если они случайно увидят друг друга. Или с коварными планами и целями, организованными высокими небесами их явно взаимными поисками того, что они превосходят друг друга. Иногда Шото машет рукой, когда видит Бакуго и Мидорию, выходящих из здания класса, в котором он и Мидория живут. Иногда Бакуго кивает в ответ, иногда показывает средний палец. Иногда он идет с ними, Шото зажат между ними, пока Мидория болтает со скоростью мили в минуту. Оба они высказывают свои мысли, связанные с Мидорией, заметно по-разному, когда идут вместе. Шото ругается намного меньше, вот и все, что он говорит. бакуго: принеси мне мою куртку, ублюдок Неоспоримое доказательство, ясное как божий день. К счастью, или, возможно, предсказуемо, Шото сейчас одет в куртку . Это доставка, которую он может успешно сделать. Он отправил знак вопроса, спрашивая Бакуго, где он находится, пока он пытается удержать баланс стопки книг, которые держит в руках, свою бутылку с водой и маффин, который он принес из дома, который Шинсо испек в то, что Шото совершенно уверен, было 3 часа ночи прошлой ночью. Если он хороший, он может разделить это с Бакуго. Шото надеется, что любит корицу. бакуго: тот столик у окна, который тебе нравится в библиотеке. Достаточно легко направиться туда, подняться на два этажа и пробраться сквозь стулья и столы к единственному месту, где он когда-либо сидел в этом здании. На этот раз Шото видит Бакуго раньше, чем Бакуго видит его. Он сгорбился над столом, вокруг которого разбросаны тысячи ручек и маркеров, на нем толстовка с капюшоном, натянутым и затянутым вокруг лица. Из-за этого копна белых светлых волос торчит спереди, делая его похожим на один из тех забавных маленьких кактусов с пушком на макушке. Увидев его, у Шото скрутило желудок ощущением, мало чем отличающееся от катания на американских горках или наезда на особенно большую неровность в автобусе. Это хорошее чувство в пугающем смысле. Подойдя к столу, он снимает куртку, обнажая футболку, которая на нем под ней. Когда он появляется в поле зрения, Бакуго бросает на него впечатляюще равнодушный взгляд. С бровями и всем остальным. Он не здоровается, что сильно снижает его шансы получить маффин, но показывает на куртку и говорит: - Оставь ее себе, клоун. - с недовольной ухмылкой, что неожиданно увеличивает его шансы. Шото наверное сделал вопросительное лицо, потому что Бакуго снова усмехается, на этот раз громче, отбрасывая стул напротив того, в котором он сидит, чтобы Шото мог сесть. - Возможно, в следующий раз оденься по погоде. Блядская зима. Куртка остается у него намного дольше, и он получает приглашение провести вечер, учась в библиотеке с Бакуго. Завиток счастья поднимается в его груди, кружащийся и яркий. * Куртка снова переходит из рук в руки, когда Бакуго впервые приходит в квартиру Шото. Он сам себя приглашает, на что Шото ничуть не возражает, говоря, что квартира, которую он делит с Мидорией, сегодня вечером станет «горячей точкой для придурков», что Шото интерпретирует как то, что у Мидории есть друзья. Шото выходит из кампуса и поднимается по лестнице к себе домой, а Бакуго плетется за ним, и они вдвоем тихо подшучивают взад и вперед, когда того требует ситуация. В ту же секунду, когда их туфли сбрасываются, Бакуго сбрасывает куртку и вешает ее на спинку дивана, небрежно перепрыгивая через него, как будто он какой-то новичок в паркуре. Ужин приготовлен и разделен, телепередачи просматриваются, и они сидят вместе на мягком, но неожиданно крошечном диване Шото, их колени соприкасаются. Закинув руку за спинку дивана и прижавшись к Шото рядом с собой, Бакуго показывает ему гипер конкретные видео-эссе на случайные темы, в то время как они переписываюся с Мидорией с другого телефона. Когда он наклоняется ближе, чтобы увидеть, что пишет Мидория, Бакуго, кажется, не возражает. Когда он уходит намного, намного позже, куртка остается, и Шото, словно клоун, приносит ее в свою спальню, чтобы повесить на спинке стула. Он видит ее, когда ложится, утешаясь ее присутствием в своей комнате, когда засыпает. * Две недели спустя его приглашают на домашнюю вечеринку с Бакуго и Мидорией. И под приглашением он имеет в виду что его по очереди заставили. Он сдается в течение двух дней из-за больших зеленых щенячьих глаз в сочетании с язвительными комментариями о том, что он будет сидеть на своем диване, как задрот, если не будет тусоваться с ними. Это в одном из мест их общего друга, ничего особенного, как уверяет Мидория, в сочетании с требованием Бакуго, что он «приедет, если это будет последнее, что он сделает», согласно ему. Шото тащит за собой Шинсо, к его большому огорчению и удивительно тихому удовольствию Мидории. На вечеринке Шото встречает Ками и Кири из кафе и одинокой фотографии Бакуго в инстаграме гораздо более реальным, способом знакомства. Дверь распахивается, как только они приходят, они врываются на улицу и болтают со скоростью мили в минуту. Шото бессознательно отступает назад, столкнувшись плечами с Бакуго, который тихо рычит. Одного только звука и выражения его лица было достаточно, чтобы Киришима и Каминари отступили, и поспешили обратно в дом и позволили остальным проскользнуть внутрь. Прижав руку к пояснице, Бакуго толкает его внутрь вслед за ними. Он замечает, как Шинсо закатывает глаза, и показывает ему язык, и тот отвечает тем же способом, как если бы они были шестилетними детьми, а не студентами колледжа. Он также замечает, как Киришима и Каминари неопределенно жестикулируют в сторону Шото, обмениваясь чрезвычайно острыми взглядами в сочетании с шевелением бровями, как только Бакуго поворачивается к ним спиной. Вероятно, это как-то связано с тем, что Шото все еще носит куртку Бакуго, но это не его дело. Ночь продолжается таким образом, что она точно соответствует его ожиданиям от домашней вечеринки, но одновременно и намного лучше, вероятно, благодаря компании. Не особо пьющий, Шото изо всех сил старается изо всех сил, но в конечном итоге остается слегка пьяный, втиснувшись рядом с Бакуго на диване. Их бедра соприкасаются от колена до бедра, тепло Бакуго рядом с ним убаюкивает Шото в сонное, приятное опьянение. Он счастлив быть здесь, и его рот достаточно свободен, чтобы сказать это, его слова вызывают у Мидории воркование, взъерошивание волос и большие, наполненные слезами зеленые глаза. Начинаются тупые игры с выпивкой, с правилами, которым Шото даже не успевает следовать, все друзья Бакуго и Мидории переговариваются друг с другом. Шинсо смешно выглядит не в своей тарелке, но поднимает большой палец вверх, когда Шото вопросительно наклоняет голову. Бакуго держит его в заложниках, большая теплая ладонь нежно обхватывает его колено, пока они откидываются назад и смотрят, как их друзья выставляют себя дураками. К тому времени, когда вечеринка начинает стихать, они распластываются на полу рядом друг с другом, лежа на спине. Бакуго говорит что-то о машиностроении, на полпути к резким разглагольствованиям об одном из своих профессоров. Он продолжает дергать горлышко своей бутылки пива, сложив одну руку за шеей, чтобы положить на нее голову. Шото не может перестать смотреть на свои руки. Он подползает к нему, потребность быть ближе заставляет его тело двигаться без сознательного направления со стороны его мозга. Шорох и звон пинов и нашивок на полу - постоянное напоминание о том, что он здесь, прямо сейчас, потому что Бакуго увидел, как его ударили по лицу, и бросил куртку ему на колени. В разглагольствованиях Бакуго есть пауза, вероятно, он для Шото оставил место для ответа, но тот полностью упускает его из виду, слишком отвлеченный мыслями о куртке и широкой ладони Бакуго, обхватившей его пиво. Звук шарканья рядом с ним привлекает его внимание к лицу Бакуго, как раз вовремя, чтобы увидеть, как тот поворачивается на бок. Движение сближает их лица, достаточно близко, чтобы Шото мог видеть маленькие темно-красные пятна вокруг радужных оболочек Бакуго и светлые ресницы. С легким смешком Бакуго переворачивается, чтобы более удобно уложиться на своей руке. Его стандартно аналитические глаза мягкие, расслабленные. Немного сонный вид. - На что ты смотришь, ублюдок? Шото улыбается, широко и зубасто, и он знает, что это, наверное, слишком много, слишком откровенно. Может быть, даже немного придурковато. Но он ничего не может с этим поделать. Приятно чувствовать себя здесь. - Ничего. - О, он определенно сейчас на грани опьянения, ближе к пьянству, чем к чему бы то ни было. Бакуго улыбается в ответ через секунду, тепло и так же глупо и искренне доволен. Затем всей рукой отталкивает лицо Шото от себя. Этот маневр заставляет их обоих смеяться до слез на глазах безо всякой причины. Он заканчивает ночь, почти засыпая на полу, положив голову на колени Бакуго, когда он разговаривает о делах со своими друзьями и проводит своими удивительно нежными пальцами по волосам Шото, накинув на него куртку. * Семестр продолжается, медленный ход времени обрушивает еще одну битву на ноги Шото, хочет он того или нет. На этот раз у возможности рыцарства нет шансов, просто какой-то ублюдок на улице подрезал ему плечо, когда Шото проходил мимо, а затем вел себя так, как будто это была его вина. Началось, как всегда. Он в порядке, после этого всего. По большей части. Только разбитая губа от небрежного удара, от которого он не успел увернуться, и костяшки пальцев, которые завтра утром будут болеть. Худшее во всем этом - это кровь, стекающая по куртке Бакуго, ярко-красная и зловещая на джинсе. Шото угрюмо смотрел на нее всю прогулку, чувство вины оседало в его груди и поселилось там. Он появляется в квартире Бакуго в плохой форме, с окровавленным ртом, потрескавшимися костяшками пальцев и в боли, заставляющей его дрожать. Стук в дверь причиняет боль, поэтому он довольствуется легким постукиванием носков своих ботинок и чертовски надеется, что Бакуго их услышит. К счастью, да, судя по недовольному ворчанию, которое Шото слышит, когда шаги приближаются к двери. Когда он распахивает дверь, становится ясно, что он готовится начать кричать, с открытым ртом и все такое. Рот со щелчком закрывается, когда тот осматривает Шото, такого жалкого в дверном проеме. - Что, черт возьми, с тобой случилось? - требует он, вздрогнув от немедленных действий, протягивая руку, чтобы схватить Шото за руку и втянуть его внутрь. Он позволяет себя дергать, не желая ничего, кроме как рухнуть в самоуничижительную кучу в коридоре Бакуго. По крайней мере, у Мидории сейчас урок, так что он не увидит Шото в таком состоянии. Маленькая победа. Бакуго притягивает его к себе, осторожно осматривая рот. Это так нежно, что Шото приходится сдерживать всхлипы, подступающие к горлу. Лоб прижимается к сильному плечу, Шото невнятно бормочет, напухшая губа неуклюжа: - Я заляпал все кровью. Издав пренебрежительный звук в его волосы, Бакуго отстраняется, чтобы лучше его разглядеть. - Заляпал что? Все твое чертово лицо? Иисус Христос, держись. - Не говоря больше ни слова, он ведет Шото в ванную по коридору, заставляя его сесть на закрытое сиденье унитаза. Падая, как марионетка с перерезанными нитями, он собирается прижать разорванные костяшки пальцев к глазам, но останавливается в последнюю секунду. Он не хочет показывать Бакуго кровь, чувство вины душило его. Но он все равно делает это, хватая низ с одной стороны и держа его, чтобы показать пятно спереди. - Куртку заляпал. - Он слышит разочарование в собственном голосе, ужасно пристыженный и смущенный тем, насколько он эмоционален. Шото не очень часто плачет, но он чувствует себя ужасно, его лицо болит, ему холодно, и он устал от того, что люди считают его отсутствие интонации приглашением к драке. - Тодороки, ты гребаный мудак, - злобно говорит Бакуго, всё его лицо нахмурено. - Кому какое дело до куртки? - Мне не плевать. - Слезы наворачиваются на его глаза, что так глупо. Это была очень длинная неделя, это уже понятно. - Мне очень не плевать. Сжимая края лица одной рукой, Бакуго наклоняется ближе, чтобы откинуть другой рукой волосы, падающие Шото на глаза. - Слушай, придурок, - требует Бакуго с невероятно серьезным взглядом. - Я могу вывести кровь с джинсовой ткани, я не беспокоюсь об этом. Я беспокоюсь о тебе. Эмоции, которые вспыхивают в груди Шото, делают его тошнотворно застенчивым, он прячет голову в горловину куртки и забывает о разбитой губе, пока боль не заставляет его голову дернутся. Бакуго безразлично выдыхает воздух через нос. Указательным пальцем он с силой запрокидывает лицо Шото назад, промокнув порез на нижней губе дезинфицирующим средством. Это жалит, но немного возвращает его сознание в тело. - Что случилось? - Какой-то парень столкнулся со мной на улице и вел себя так, будто я нассал ему на ботинки. - Шото может признать, что звучит ворчливо, но мазь, которую Бакуго наносит на его губу подушечкой пальца, чертовски болючая. - Ублюдки по всему городу хотят напасть на тебя, а? На тебе где-то наклеена табличка «Сразись со мной», о которой я не знаю? Шото пожимает плечами, энергия ускользает из его тела. Бакуго тихо заканчивает умывать его. Он не мягок в том, как вытирает кровь с лица Шото, но он эффективен. Закончив, он защелкивает свою аптечку и швыряет ее обратно под раковину. Затем он стягивает куртку с плеч Шото и исчезает в коридоре. Шото не двигается. Он сидит там, чувствуя биение своего сердца во рту, и пытается совместить то, насколько лучше он чувствует себя сейчас, когда он здесь, с тем, насколько дерьмово он чувствовал себя еще пять минут назад. Он может сказать, когда Бакуго снова начинает идти по коридору, его уверенные шаги, как метроном по полу, посылают крошечные вибрации туда, где сидит Шото. С впечатляюще тихим звуком он локтем открывает дверь ванной и бросает толстовку с капюшоном - простую, темно-зеленую - на колени Шото. Когда Шото абсолютно ничего не делает, он подходит и сует ее ему через голову, помня о его губе. Туго натянув шнурки, он завязывает их бантиком под подбородком Шото. Уперев руки в бока, он рассматривает свою работу. Шото чувствует тошнотворное облегчение при одном лишь его виде. - Давай, бойцовский клуб. Деку ходил за продуктами на этой неделе, так что я сделаю хорошее дерьмо. Он следует, как мотылек к пламени. * Они стоят снаружи в темноте, слоняясь перед инженерным зданием, ожидая, пока Мидория закончит свою сессию консультирования, чтобы они могли пойти на ужин, когда Шото, наконец, задает вопрос, который гудел в его голове с момента их первого реального взаимодействия. Шото одет в джинсовую куртку со свитером под ней, совершенно довольный холодным воздухом. Бакуго стоит рядом с ним, крепко прижавшись к его плечу. На нем настоящая зимняя куртка, большой черный пуховик с капюшоном, который, Шото уверен, сделала мама Мидории. Он выглядит замерзшим и злым из-за этого, даже со всеми слоями одежды. В первый раз, когда выпал снег, он сказал Шото, что тот может оставить куртку на всю зиму, так как холод не сильно влиял на него. Но он хочет, чтобы та вернулась к нему весной. Так или иначе. Шото не уверен, что означает «так или иначе», но он вполне уверен, что может с комфортом положиться на содержание джинсовой куртки, когда погода снова потеплеет. Одна только мысль наполняет его достаточным теплом, чтобы отогнать озноб. Ворча, Бакуго дует горячим воздухом на руки, пока Шото пассивно наблюдает. - Знал ли ты, что куртка вернется тебе, когда ты дал мне ее в первые? Бросив на него косой взгляд, Бакуго хмыкнул: - А? Его щеки очень, очень розовые. Это восхитительно. Его уши, вероятно, тоже, но он украл шапку Шото, когда они встретились пятнадцать минут назад. Так что он может только предполагать. - Твоя куртка. Ты знал, что она вернется к тебе? - Ты спрашиваешь меня, знал ли я, что мы будем заниматься каким-то дерьмом вроде Sisterhood of the Traveling Pants большую часть семестра? - Я понятия не имею о чем ты. Шото действительно не имеет понятия. - Это книжный сериа- Нет, знаешь что. Забудь. - Бакуго откидывает голову назад, чтобы посмотреть на темное небо, затем снова смотрит на Шото. - Нет. Я не знал, что получу ее обратно. Он топает ногами по земле, одетый в ту же пару потертых высоких кедов, которые он носил почти каждый день с тех пор, как они встретились. Иногда он носит большие тяжелые армейские ботинки, которые особенно нравятся Шото. Они заставляют его выглядеть еще круче, чем обычно, и прибавляют ему несколько дюймов в высоту, благодаря чему они почти могут смотреть друг другу в глаза. - О, - говорит Шото, его любимая тактика, чтобы заставить Бакуго продолжать говорить, направлять разговор туда, куда он хочет. - Я имею в виду, я знал тебя. Видел тебя раньше. Я надеялся. - Бакуго сгорбился и сделал глубокий вдох, прежде чем выдохнуть. - Отдал ее тебе впервые, потому что ты выглядел будто тебе холодно и жалко и выбил дерьмо из этого парня. Шото кивает. Это действительно то, что произошло. - Отдавал ее тебе каждый раз, потому что мне нравится, как ты в ней выглядел. Как ты выглядишь, - поправляет он себя. При этом Шото чувствует, как его щеки краснеют. Совершенно определенно не от холода. Бакуго снова смотрит в его глаза, целеустремленный взгляд. Его плечи расправлены, как будто он собирается начать драку. Как человек, регулярно сражающийся, Шото хорошо знаком с этим видом. Он так ему нравится, что не знает, что с ним делать. - Мне нравится видеть, как ты носишь что-то мое. - Тебе нравится это? - повторяет Шото, как полный дурак. - Да, придурок. Мне нравится. Тебе нравится ее носить? Да, очень нравится. Поэтому он так и говорит. - Потому что она крутая или потому что это моя? - Думаю, и то, и другое. - Шото рассматривает варианты, не зная, где начинается один и другой. - Она крутая, потому что твоя. Мне нравится носить ее, потому что она принадлежит тебе. - Детально, - говорит Бакуго с улыбкой, его идеальные зубы блестят в темноте. - Ты так сильно хочешь меня. - Да, - признается Шото, довольный тем, как Бакуго поворачивает к нему голову, словно не ожидая ответа. - С самого начала. С того момента, как ты ударил меня курткой по лицу на том тротуаре. - Да? - Да, - подтверждает он с бешено колотящимся сердцем. Бакуго поворачивается к нему, пучки его волос, торчащие из-под шапочки Шото, делают его похожим на особенно красивого дикобраза. Шото не отходит, когда Бакуго очень быстро приближается к нему, на самом деле он наклоняется ближе, втянутый в его орбиту с самого начала. Он охотно наклоняется, когда Бакуго притягивает его к себе за воротник куртки и крепко целует, прямо перед инженерным корпусом. Это мягко, сладко. Противоречит их внешнему характеру, но очень соответствует тому, как они тихо заботятся друг о друге. Руки Бакуго теплые на его лице, немного сухие, но нежные из-за того, как они ласкают его скулы. Целоваться с ним приятно. Правильно. Естественно, он хочет сделать это при каждой мыслимой возможности в видимом будущем. Было бы неплохо, если бы это не было в морозной темноте, но даже это не может заставить Шото остановиться. Каким-то образом почувствовав его блуждающие мысли, Бакуго целеустремленно прикусывает его еще не заживающую разбитую губу, как придурок. Всплеск боли заставляет Шото задохнуться, сжимая кулаком воротник его пуховика и открывая рот. Бакуго использует это как возможность притянуть его ближе и просунуть язык в рот Шото. Шото не делает ничего, чтобы протестовать против такого поворота событий, и фактически обвивает обеими руками шею Бакуго, чтобы прижаться ближе. В конце концов Мидория выходит из здания, выкрикивая их имена, чтобы найти их в какой-то нерешительной игре Марко Поло, которая быстро превращается в громкие, безудержные аплодисменты, когда он замечает, как они более или менее целуются на крыльце. Бакуго отстраняется, чтобы послать того нахуй, но тут же возвращается, как будто он намагничен, чтобы еще раз поцеловать Шото в губы. - Ты можешь оставить куртку, даже когда снова станет тепло, - бормочет он так тихо, что Мидория не слышит, когда он подбегает к ним. - Все равно на тебе лучше смотрится. Шото не может сдержать улыбку, расплывающуюся по его лицу. Просунув руку в руку Бакуго и сунув их обоих в карман его пуховика, он наблюдает, как Мидория мчится к ним с сердцем в горле и теплой курткой на себе.