Неожиданная встреча

спустя 1,5 месяца Эрвин сидел у кровати Вайса, нет, не Вайса, поправился он мысленно, Саши Белова. Сейчас он знал, как зовут этого смелого разведчика. Война закончилась, Белов, к сожалению, оказался сильно контужен, но уже шел на поправку. Эрвина направили в госпиталь из-за появившихся головных болей. Теперь после окончания войны можно позволить себе подлечиться. Эрвин часто приходил в палату Белова, чтобы поговорить о Леше. Саша рассказывал, как познакомился с ним в немецком госпитале, как ненавидел его, считая высокомерным и надменным нацистом, как они потом стали вместе работать в группе сопротивления и как Зубову пришлось по заданию руководства жениться на Бригитте. Эрвин почувствовал, как помимо воли что-то отозвалось в душе на это известие. Значит Леша женился на Бригитте не потому, что влюбился, а потому что так было нужно для дела. Рассказы Саши, как ни странно, помогали ему пережить тяжелую утрату. Он испытывал невыносимое желание говорить о Леше, для Эрвина он был жив в этих воспоминаниях. Но, несмотря на свое подавленное душевное состояние, Эрвин не мог не заметить странных взаимоотношений между Беловым и его другом Генрихом Шварцкопфом. Со стороны всегда виднее, а Эрвин, благодаря своему опыту, мог правильно интерпретировать нежные и горячие взгляды, которые подметил у Генриха. Причем, Белов тоже выказывал заинтересованность, он не мог скрыть радостный блеск глаз, когда Генрих заходил в палату и слегка краснел, когда обнимал его. Эрвин подумал, что эти мальчики могут так никогда и не открыться друг другу из ложной стеснительности или, испугавшись реакции другой стороны, и решил помочь. Эрвин пришел к Саше довольно поздно, специально подгадав это время, чтобы их разговор не смогли прервать медсестры, врачи и посетители, которых у Саши было предостаточно. Сев на стул, он впервые стал расспрашивать Сашу не о Зубове, а о том, как он познакомился с Генрихом, об их дружбе. Белов увлекся, вспоминая подробности их отношений, он вскочил с кровати, что-то оживленно рассказывая, потом сел, но при этом так взволнованно и возбужденно дышал, что Эрвин окончательно уверился в своих подозрениях. - Тебе очень повезло, что Генрих жив, - задумчиво вздохнул Эрвин. - Ты должен пользоваться каждым моментом, когда он рядом, понимаешь? Эрвин заволновался и, пытаясь донести свою мысль, наклонился к Белову. - Неизвестно, что будет с нами завтра. Ведь война хоть и закончена, но завтра тебя могут отправить домой или на новое задание, и вы с Генрихом не встретитесь больше никогда! Ни-ког-да! - повторил по слогам Эрвин. Белов вздрогнул. Он всмотрелся в полыхающие мрачным огнем темные глаза Эрвина, пытаясь понять, к чему он клонит. - Ты же любишь его, да? - впрямую спросил Эрвин Саша вздрогнул, видно было, как он волнуется, испарина покрыла его лоб. Он промокнул его полотенцем и кивнул. - Тогда не теряй времени! - почти крикнул Эрвин. Он понимал, что рискует, столь прозрачно намекая на вполне определенные обстоятельства, но он не мог сдержаться. Хотя бы кому-то он ещё может помочь. - Пользуйся тем, что ты можешь видеть Генриха, что он рядом, ты можешь до него дотронуться, рассказать ему о том, что чувствуешь. Мужчина замолчал. Более конкретно говорить было рискованно, но он надеялся, что такому профессионалу как Белов достаточно того, что он пытался донести. И по тому, как понимающе Саша кивнул в ответ на горячий монолог, Эрвин понял, что его слова достигли цели. На следующий день приехал Генрих и по тому, как радостно блестели его глаза, когда он вышел из палаты Белова, по мечтательной улыбке, то и дело трогающей его губы, Эрвин понял, что его советы упали на благодатную почву, а довольный вид Саши и некоторый беспорядок в его прическе, окончательно утвердили в мысли, что он не терял времени даром. Белов немного смутился, увидев, что Эрвин столкнулся с Генрихом, пригладил взъерошенные волосы, но затем, как будто решив что-то для себя, смело взглянул мужчине в глаза - Спасибо, Эдуард Петрович! - негромко проговорил Саша и благодарно улыбнулся. Королев вышел из палаты, чувствуя, что ему необходимо побыть одному. Как ни радовался он за молодых людей, обретших личное счастье, боль от потери Леши терзала его с новой силой. Он побрел к выходу, решив, что лучшее лечение для горя, это выйти из госпиталя и заняться делом. Эрвин решил найти Барышева, чтобы узнать, не может ли он связаться с руководством Эрвина в Москве, чтобы ему дали новое задание. Хватит уже отлеживать бока, он здоров и может работать. Тут, как будто по заказу, он увидел, как навстречу идет полковник Барышев. Вернее не идет, а... бежит? Эрвин не поверил своим глазам, впервые обстоятельный, всегда спокойный полковник, двигался так странно. И так же необычно повел себя при встрече. Подбежал к Эрвину и вдруг стиснул его в объятиях. - Жив, Эдуард Петрович! Леша жив! И тут же поволок ошеломленного Эрвина в палату Белова. - Надо Сашу обрадовать! Эрвин как будто пребывал в прострации, на ослабевших вдруг ногах, вошел вслед за Барышевым в палату, как будто сквозь туман видел радость Саши, слышал подробности спасения Леши. - Он нашел запасной парашют в кабине и успел выброситься до взрыва, но упал неудачно, сломал ребра, ногу. Хорошо, что подобрала его работница фабрики, спрятала в доме и выходила. Но тут пошло наступление на Берлин, она не могла никуда выйти, а Леша тем более. Был бы он здоров, непременно добрался бы до расположений наших войск, но пришлось дождаться, когда городок освободят и тогда уже доложить о себе. Вот сейчас только руководство связалось со мной и просило передать, что Леша жив и почти здоров. Уже выехал в расположение нашего госпиталя. Эрвин слушал и не до конца осознавал, что говорит Барышев. Он боялся, что все это ему только кажется, ведь сколько раз он представлял, как живой улыбающийся Леша входит в комнату, сколько раз надеялся, что весть о его гибели окажется ошибочной, но за полтора месяца уже потерял всякую надежду. Наконец, он осознал, что это правда, что Леша жив и сам едва не попрощался с жизнью, голова закружилась, сердце замерло, а потом пустилось вскачь и, казалось, гремело на всю комнату. Внезапно Эрвин ощутил сильную слабость, и если бы его не подхватил Саша, то рухнул бы на пол. Какое-то время мужчина стоял в оцепенении, потом увидел свои дрожащие руки и понял, что по лицу текут слезы. Он бессильно опустился на кровать, сжал руками железную спинку кровати и уперся в них лбом. Радость оказалась сильнее горя. Увидев сотрясающееся в глухих рыданиях тело Эрвина, Барышев деликатно вышел из палаты. Белов поднялся с кровати и тихо последовал за ним. Через несколько минут открылась дверь палаты, и Эрвин вышел в коридор. Казалось, что он помолодел на десяток лет, исчезла угрюмая складка у губ, расправились плечи, а глаза сияли радостным блеском. Он подошел к Барышеву, стоящему у окна. - Где сейчас находится Зубов, как его можно увидеть? - с нетерпением проговорил Эрвин - Алексея сейчас переправляют на квартиру в Берлине, чтобы как можно быстрее отправить в Москву. Я сейчас напишу адрес, где он будет временно обитать. Полковник попросил у постовой медсестры клочок бумаги и карандаш, быстро набросал несколько строк и вручил его еле сдерживающему волнение Эрвину. Тот круто развернулся, дошел до кабинета врача, затем остановился, подошел к Барышеву и смущенно проговорил: - Спасибо вам огромное! Простите, волнуюсь... - Я понимаю! - участливо произнес Барышев. - Передавайте привет Алексею, - он сжал плечо Эрвина и улыбнулся. - До свидания. - До свидания, Сергей Николаевич! И ещё раз, спасибо за все! Коротко пожав протянутую руку, Эрвин быстро пошел к двери ординаторской.