Иррациональность

Тэхён, вообще-то, обещал сегодняшний вечер друзьям, которые давно зазывали его на приятное времяпрепровождение в клубе, однако омега в срочном порядке отменил все планы, когда во время сборов получил сообщение «Сегодня буду ждать тебя в восемь, надеюсь, сможешь прийти». Конечно же Ким сможет! Не было ещё ни единого раза, когда он сумел бы совладать с искушением и отказаться от свидания с этим альфой, пускай Тэхён и понимал, что поступал ужасно безрассудно. Проблем в этом союзе было предостаточно. Во-первых, разница в пятнадцать лет, которую в тридцать уже можно было бы не ощущать, однако в девятнадцать она ощущалась весьма остро. Во-вторых, разность интересов. Пускай оба всегда были готовы выслушать друг друга с неподдельной заинтересованностью, но всё равно Тэхён понимал, что альфе, стремящемуся к высоким политическим постам, маловероятно может быть интересны античное искусство и характерные черты Возрождения. И последнее, самое весомое, отец омеги Намджуна из-за политических взглядов на дух не переносил, и это было вполне взаимно. Впрочем, Тэхён был настолько далёк от политической теории, что даже не мог разобраться, в чём именно заключалось разногласие между любовником и родителем. Младший Ким же был в восторге от Намджуна до дрожи в коленках. Они впервые столкнулись на одном из занудных благотворительных мероприятий, куда Тэхёна потащил отец, ведь семья человека, метящего в парламент, должна соответствовать определённому имиджу. Альфа из враждующей партии был там по точно таким же причинам. Ким не знает точно, что именно его покорило в Намджуне с первого взгляда. Наверное, дело было не в одном качестве, а в целой купе, которыми этот человек обладал. Харизма, непередаваемое ощущение власти и могущества, мягкий приятный тембр, ласково-вежливая улыбка — и вот Тэхён совсем не заметил, как обменялся с противником отца номерами телефонов и даже согласился на встречу в ресторане под предлогом того, что Намджуну хотелось побольше узнать об итальянском Возрождении. Тэхён не был сторонником секса на первом свидании, однако, по непонятным для самого себя причинам, обсуждение итальянского классического искусства завершил в номере отеля неподалёку, громко постанывая от того, как быстро и глубоко Намджун входил в него. Это было абсолютным безумием и совершенной иррациональностью, но именно это омегу манило ещё сильнее. Он был преступно молод и хотел исследовать пределы своих возможностей, а альфа... Наверное, он хотел себе молодого, готового к экспериментам любовника. Что ж, в конечном итоге все получили то, что хотели, а встречи, которые ранее могли проходить раз в две недели, становились всё регулярнее и регулярнее. Омега, который до этого собирался в клуб с друзьями и уже был готов к выходу, сразу же отвечает на сообщение, что приедет в течение получаса и отправляется в дорогу. Знал бы отец, с кем его драгоценный сын встречается, точно пришёл бы в ужас. Поэтому старику Киму лучше же от незнания. Пусть и дальше считает, что бесконечные букеты его сыну посылает один из отчаянно влюблённых одногруппников, благо Намджуну хватало ума никогда не вкладывать подписанные открытки. Тэхён спешно вызывает такси до отеля, который стал местом их с Намджуном постоянных встреч, и уже предвкушает прекрасную ночь. Этот альфа ещё ни разу не оставлял любовника разочарованным, всегда заботясь об удовольствии партнёра не меньше, чем о собственном. Омега считал, что подобная черта также являлась проявлением галантности, которая так его привлекала в Намджуне, пускай и брал этот альфа его зачастую отнюдь не галантно — Тэхёну так даже больше нравилось. Как Ким и пообещал, уже через полчаса он был на месте. На стойке регистрации омега спокойно называет имя любовника, не боясь, что потом персонал доложит подробности газетам. За это Намджуну так и полюбился этот отель — здесь все прекрасно умели молчать. Тэхёну выдают ключ-карту и сообщают куда идти, и больше сотрудники не произносят ни слова, ведь за свою немногословность они и получали деньги. Омега на лифте быстро поднимается на нужный этаж, после чего проходит по длинному коридору, прежде чем наконец видит дверь с нужным ему номером. Тэхён прикладывает ключ-карту, раздаётся тихий писк, дверь отворяется, и теперь Ким может забыть обо всём, что остаётся за порогом этого номера. Потому что внутри царствует лишь Намджун и их необузданное влечение друг к другу. Иного омеге и не нужно. — Не заждался меня? — вместо приветствия с порога спрашивает Тэхён, наблюдая за альфой, стоящим к нему спиной и разглядывающим в окне виды вечерних сеульских улиц. — Ты как всегда вовремя, но это не отменяет того, что я заждался. Намджун поворачивается к вошедшему, и у омеги замирает сердце, словно он впервые видел этого альфу. Его стать, его умение держать себя, его несколько нахальная самоуверенность — всё заставляло подчиниться и бежать на свидание по первому же зову. Тэхён слишком слаб и слишком восхищён, чтобы противиться этой невероятной энергии, окутывающей его и сковывающей словно стальными цепями. Намджун постепенно становился зависимостью, и как любая другая зависимость, эта была ядовито-сладкой, манящей с каждым разом всё сильнее и сильнее. — Но я ведь мог и не прийти, — лукавит Тэхён, заигрывая с любовником. Конечно, омега пришёл бы, иначе и быть не может, но Намджуну об этом знать совершенно не обязательно. — И почему же? — альфа стоит на месте, в то время как собеседник делает к нему медленные, но всё же уверенные шаги. Так и должно быть: Тэхён бежит навстречу, а его партнёр лишь позволяет себе быть преступно притягательным. — У меня на вечер уже были планы, — омега намеренно не говорит, что в планах были невинные посиделки с друзьями, пускай лучше Намджун немного поревнует, ему будет полезно. Тем временем между ними остаётся не более двух шагов, и альфа одним резким движением сокращает это расстояние до нуля, требовательно притягивая любовника к себе. Он крепко держит Тэхёна за талию, не оставляя ни малейшей надежды освободиться, но даже от этой лёгкой грубости младшего Кима ведёт. — А есть имя у этих планов? — голос Намджуна продолжает оставаться ровным и спокойным, однако от этого он ещё более устрашающий, и как тут не могут начать поджиматься колени? — Ох, их столько, всех и не упомнить сразу, — наигранно весело проговаривает Тэхён, играясь с галстуком собеседника и ведя про себя обратный отсчёт до вспышки. Разумеется, у омеги было несколько воздыхателей в университете, однако ни с одним общение не заходило дальше односторонних комплиментов и вежливо-невинного флирта. Все эти молодые студенты на фоне Намджуна казались наивными несмышлёными мальчишками, которые никак не могли бы сравниться со взрослым перспективным политиком. Этот альфа был настоящим зрелым мужчиной, и Тэхёна притягивало к нему словно магнитом. Такие люди просто не могли не притягивать, подчиняя своей силой и авторитетом. Вот и сейчас Намджун был готов юного омегу подчинить. Он толкает Тэхёна в сторону кровати, а последний и не сопротивляется, добровольно теряя равновесие и падая на мягкий матрас. Это могло бы показаться неким насилием, однако они с альфой всё давно оговорили. Намджун знал, что его любовнику подобное нравится и никогда не выходил за очерченные линии, прекрасно понимая, до какой степени он может причинить партнёру боль. Тэхёну даже ни разу не пришлось альфу остановить, сославшись на то, что это уже слишком. Всё с Намджуном всегда попадало в рамки идеального удовольствия. Омега лежит на кровати, с нетерпеливым восторгом ожидая, что же произойдёт дальше. А дальше альфа нависает над ним и быстрым резким движением снимает свой галстук. Тэхён думает, что сейчас любовник его отбросит, однако же этого не происходит. Вместо этого Намджун сжимает запястья омеги над его головой и в несколько движений связывает, оставляя достаточно прочный узел, дабы любовник даже при всё своём желании не сумел бы выбраться. У Тэхёна, впрочем, такого желания никогда и не возникало. Ему до приятных судорог нравилось всё то, что этот альфа с ним делал, нравилось быть в подчинении, нравилось ощущение абсолютной принадлежности. Поэтому у омеги не было абсолютно никаких причин предпринять даже минимальные попытки освободиться. — Боишься, что я убегу к своим планам? — с насмешкой спрашивает Тэхён, намеренно партнёра провоцирует, потому что знает, что если довести Намджуна до определённой стадии раздражения, то потом им обоим будет чертовски хорошо. — Это чтобы лишний раз напомнить, кому принадлежишь, — разумеется, все эти слова были лишь частью игры и никакой собственностью омега не был, но в подобные моменты он готов был ею стать. Тэхён ожидает, что теперь любовник снимет с него брюки, а после войдёт резко и без подготовки, дабы через боль подарить порцию наказания, сбив с омеги всю спесь, однако действия Намджуна оказываются несколько неожиданными. Он поднимает любовника и переворачивает на живот так, чтобы Тэхён лёг затылком к спинке кровати. До связанного не сразу доходит, зачем это было нужно, но потом его осенило. Напротив кровати стоял совершенно безвкусный, но в данный момент весьма полезный шкаф с зеркальной дверцей. Дверцей, в которой омега мог хорошо рассмотреть своё отражение и отражение нависшего над ним Намджуна, который старался поскорее расправиться с ремнём на брюках партнёра и приспустить их вниз. Для столь грубого и резкого акта раздеваться совершенно не требовалось. — Хочу, чтобы ты неотрывно смотрел, как я тебя беру, — в подтверждение собственных слов, альфа обхватывает подбородок Тэхёна пальцами и удерживает, чтобы омега даже не подумал отвести взгляд, хотя любовник и не собирался. — Прошу, возьми меня побыстрее. Из-за связанных рук поза, в которой лежал прижатый к кровати омега, была, откровенно говоря, неудобной, но в данной ситуации это казалось лишь второстепенной мелочью, которая могла стать одной из деталей грядущего наслаждения. Конечно, порой они занимались сексом нежно и трепетно, но однажды поняли, что подобное действие быстро становится скучным. А вот когда в игру вступала грубость и доминантная сила — тогда острота ощущений сохранялась до самого конца. Намджун, не желая больше тратить времени, расстёгивает свои брюки и так же лишь приспускает их. Тэхён уже ждёт, что сзади почувствует давление горячей и влажной головки члена, как вместо неё вначале ощущает палец. Пускай альфа и был сегодня груб, однако, чтобы любовник после секса ушёл с травмами, совершенно не хотел, а потому быстро проверяет, сможет ли омега сейчас его принять. Тэхён не разочаровывает, он успел пусть и в спешке, но всё же немного себя подготовить к предстоящей встрече. Первое проникновение сразу оказывается достаточно глубоким, и омега вскрикивает, но остановиться не просится. Он ведь именно этого и добивался, когда намекал, что у него могло сегодня состояться другое свидание. А глаза тем временем неотрывно следят за отражением в зеркале, и каким же оно было прекрасным. Куда более волнующим и ярким, чем все произведения искусства, которые Тэхёну довелось увидеть на занятиях. Сильный альфа возвышается над ним и ритмично втрахивает в постель, пока лицо наблюдающего изменяется с каждым новым толчком. Боль, смешанная с удовольствием? Разве может быть что-то более волнующим, чем этот коктейль? — Нравится? — в какой-то момент пальцы Намджуна пропадают с подбородка Тэхёна, чтобы переместиться на затылок и сжать шелковистые волосы, оттягивая голову любовника немного назад. — Нравится смотреть, как я тебя трахаю? — Да, — на выдохе произносит омега, готовый сейчас повторить это «да» десятки раз, потому что настолько хорошо уже давно не было. — Чья ты сучка? — в такие моменты альфу прорывало на различные грязные слова, но они давно условились, что Тэхёна подобное ничуть не задевает, а скорее даже наоборот, ещё больше заводит. — Твоя. И в отражении омега действительно напоминает самому себе послушную сучку. Её грубо имеют сзади, а она и рада, подставляясь и прося о большем. Тэхён и подумать не мог, насколько вульгарно и пошло выглядит во время секса со стороны, но даже хорошо, что он так выглядит. Намджун сразу дал понять, что наивные цветочные мальчики ему не нравятся, а младший Ким и не собирался таким быть. Они определённо нашли друг друга, идеально совпав в извращённых предпочтениях. Толчки продолжаются ещё достаточно долго, и это было одним из несомненных плюсов Намджуна — он мог достаточно времени себя сдерживать, доводя партнёров до исступления. Именно это сейчас с Тэхёном и происходит. Ему даже начинает казаться, что его едва заметно потряхивает от силы всех тех эмоций, что переполняют прямо сейчас. Когда все чувства обострены не только ощущением проникновения, но и тем фактом, что омега мог наблюдать за этим в зеркале. Надо как-нибудь попросить Намджуна записать их секс на видео, пускай омега и понимал, что любовник, скорее всего, не согласится. С его карьерой, пусть он Тэхёну и доверял, но всё же нельзя рисковать, снимая подобные видео. Никогда не знаешь, в чьи руки оно по неосторожности может попасть. Вскоре разрядка для омеги всё же наступает, и он кончает с громким стоном. К сожалению, из-за нахлынувших чувств Тэхён прикрывает глаза и не может увидеть, как именно выглядит в подобные интимные моменты. Точно нужно попросить о видео, пускай Намджун снимет хотя бы только партнёра, омеге бояться и скрывать нечего. Альфа же продолжает толкаться в обмякшее и податливое тело, находя в этом особое удовольствие, когда любовник под тобой без сил и полностью в твоей власти. Через некоторое время оргазма достигает и Намджун, после чего ложится на кровать рядом с Тэхёном, тщетно стараясь привести сбившееся дыхание в норму. У них вдвоём всегда было так, не секс, а колоссальная физическая нагрузка. Но они соврут, если скажут, что им это не нравится до одури. — Как ты? Не было больно? — спрашивает Намджун, немного придя в себя, а омега готов кричать от восторга, понимая, насколько чуткий любовник ему достался. Ещё ни разу их секс не проходил без подобного вопроса. — Это было потрясающе, — без наигранности и приукрашиваний отвечает Тэхён, который никогда не уходил от этого альфы неудовлетворённым. — У тебя правда были планы на вечер? Прости, что вырвал, ты мог отказаться. — Ничего существенного, всего лишь поход с друзьями в клуб. К тому же я никогда не отказываюсь от наших встреч. — Когда расскажем всё твоему отцу? — Очень надеюсь, что никогда. И Тэхён не врёт, он действительно на это надеялся, потому что страшно было представить реакцию родителей, когда они обо всём узнают. Отец точно придёт в ужас, так что пусть лучше и дальше считает, что его сын Ким Намджуна видит только на экране телевизора во время очередных дебатов. — И всё же однажды ты меня не переубедишь, и я во всём твоему старику признаюсь, — омега прекрасно знал, что если этот человек что-то обещает, то непременно исполнит, а потому спорить было абсолютно бесполезно.