Люди с лицами (и я)

Алина звонит спустя десять минут после того, как я начала есть. Не мне, разумеется. Августу. Я слышу телефонную трель, когда отрываю маленький кусок от блина и кладу в рот. Рука застывает, и я перестаю жевать, вся обращаясь в слух. Слышу их голоса даже через стену. Они говорят обо мне. Алина много раз уточняет не тяжело ли Августу жить со мной. Говорит о вреде сильных переживаний. Что-то про заботу о здоровье. И постоянно извиняется. Я слушаю внимательно. Всё равно на переживание, на здоровье. Прислушиваюсь к другому. — Алина, вы должны помнить: я сам предложил переселить Нину к себе, — он говорит спокойно, но я всё равно начинаю драть себе волосы. — Раз Нине необходим присмотр врачей, значит мы сейчас же соберемся и поедем в больницу. Не вижу в этом никакой проблемы. Алина растекается в благодарностях. Я хочу её убить. Сильно жмурю глаз, пытаясь успокоиться. Почему, почему она каждый раз появляется в моей жизни и опять всё портит? Когда голоса замолкают, я спохватываюсь. Резко опускаю маску. Не зря. На кухню заходит Август. Оборачиваюсь. Он опирается об арку предплечьем, сводит брови, и смотрит на меня. Кажется, думает о чём-то важном. — Тебе прям срочно нужны эти врачи? — после долго молчания уточняет он. Я мотаю головой. Ненавижу больницы. Август делает шаг ко мне, кладёт руку на макушку. От неожиданности вдыхаю слишком резко. Так и сижу. Выдохнуть сил нет, есть только страх, что малейшее движение всё испортит. — Вот и хорошо, — он треплет меня по волосам. Я всё ещё сижу неподвижно. — У нас на сегодня много дел. Врачи могут и подождать. Его рука соскальзывает с моей головы, но не сразу я смею кивнуть. Провожаю взглядом его ладонь, хочу потянуться следом. Она у него тёплая и мягкая. Прижать бы её к груди. — Нина, с тобой всё в порядке? Сидишь, как истукан. Я спохватываюсь и быстро-быстро киваю. О чём я думаю! Прячу глаз за рукой, вжимаю подушечки пальцев в твёрдую поверхность. Он просто ко мне прикоснулся. Просто. Прикоснулся. Когда убираю руку, сразу же натыкаюсь на взгляд Августа. Он наблюдает за мной с мягкой улыбкой. Протягивает мне лежащий рядом блокнот и ручку. Присаживается на одно колено. — Я же говорю: что-то волнует — пиши. Застываю. Глубокий вдох. Выдох. Успокойся, ненормальная, хватит. Прикрываю глаз и считаю до десяти. Начинаю писать. «Всё хорошо. Просто задумалась». Так странно общаться с ним. И вообще общаться. Август читает. Приподнимает бровь и поворачивается ко мне. — Правда всё хорошо? — с усмешкой переспрашивает он. Не верит. Как он может мне не верить? Я снова киваю. У меня на лице одна эмоция! Мама всегда говорила, что я идеальный игрок в покер! — А может мне ещё раз к тебе прикоснутся? — он улыбается и накрывает своей ладонью мою. Ручка выпадает из пальцев, и со стуком падает на пол. Его глаза так близко. Зелёные. Улыбаются мне. Не могу дышать. Лишь дёргается грудная клетка в попытке сделать вдох. А он всё смотрит и смотрит. Заглядывает прямо в прорезь, видит, как широко распахнут мой единственный уцелевший глаз. Он то не такой красивый, как два его. Будто под микроскопом вижу его лицо. У него оказывается есть веснушки. Ближе к носу и на скулах. Складки возле глаз. Вижу даже лёгкую щетину. Когда глаз начинает слезиться, он наконец убирает руку. Встаёт. Лёгкие наполняются. Я вся дрожу, жадно хватая ртом воздух. — Ну раз не в прикосновениях дело, то я пошёл, — он почти смеётся, а я беспомощно продолжаю на него смотреть. — начинай собираться. Кое-куда съездим. … На улице свежо. Платье раздувает ветер. Я иду рядом с Августом и наши руки ненавязчиво соприкасаются. Двенадцать раз. Уже двенадцать. Он будто даже не замечает этого. Я забываю обо всём, когда это происходит. — Тут недалеко, — говорит он. — дойдём пешком, а в другое место поедем на машине. Я киваю. Но он не оборачивается, чтобы посмотреть. Останавливаемся на светофоре. Машины едут сплошным потоком. Шумят. От громких звуков начинает звенеть в ушах. Морщусь. Хочу начать отсчитывать секунды до зелёного, но их не видно за кроной деревьев. Красного света тоже почти не видно. Почти не видно… Идея, пришедшая в голову, такая глупая. До ужаса. Такие мысли просто ненормальные. Но я всё равно делаю шаг вперёд, навстречу проезжей части. Лязг резины по асфальту, громкие гудки и… — Нина! — кричит Август, вцепляется в меня и тянет назад. Он стаскивает меня с дороги, прижимает к себе. И я позволяю себе упасть в его объятия. Август тяжело дышит, и я слышу, как быстро бьётся его сердце. — Не видишь красный свет?! — кричит он на меня. — Куда попёрлась! Совсем уже!.. — он осекается и обнимает сильней. — … придурошная. Я крепче прижимаюсь в ответ. Остаток пути он держит меня за руку.

***

— Посидишь здесь, — Август всё ещё раздражён и смотрит на меня с необычной серьёзностью. Мы не в больнице. Я не знаю где мы. Какой-то офис, но стены розовые, а некоторые люди ходят в халатах. Август садит меня в зале ожидания на бежевый кожаный диван. Людей мало. Орёт телевизор. — Скоро вернусь, никуда не уходи. Я никак не реагирую. Он ведь знает, что я услышала. Но Август всё равно зачем-то выжидающе смотрит и ничего не дождавшись фыркает. Уходит. Остаюсь одна. Точнее со всеми ожидающими. В зале, не смотря на громкий телевизор, странное безмолвие. Никто не разговаривает друг с другом. Никто не шевелиться. Люди сидят словно забытые куклы. От скуки присматриваюсь к самым живым здесь. К детям. Они забавные. Что-то восклицают, играя в телефон. Один из них поднимает голову и, завидев меня, машет рукой. Я улыбаюсь. Впрочем, сразу же отдёргиваюсь, когда я вижу кто машет мне. Этот мальчик такой же, как и я. У него тоже нет лица. Я наклоняю голову, приглядываюсь. Кожа сильно натянута. Губ, век и ноздрей нет. Рука покрыта морщинами. Перевожу взгляд на другого. Он помладше. Стоит ему поднять голову, как становится ясно, что и он такой же. Обвожу взглядом окружающих. Чувствую, как холодеют пальцы. У мужчины в углу нет руки. У женщины обеих ног. Зал маленький, вижу всех хорошо и у каждого здесь что-то не так. Вжимаюсь в стену. Август, пожалуйста, забери меня отсюда. Я жду долго. Слишком долго для того, что откидывать мысли, что Август меня не бросил. Под ногтями неприятная влага. Уже успела расчесать себе ладони. Теперь методично вырываю волосы. Один за одним. Один за одним. Август бросил меня. Просто забыл. Привёз к остальным таким же людям, потому что считает, что здесь мне самое место. — Девушка! — кричит кто-то. Надеюсь не мне. На пол летит ещё один волос. — Девушка, вам помочь? Умоляю, уйди отсюда. Ещё два. Когда ко мне подходят вплотную, поднимаю взгляд. Пожилая женщина. У неё на месте и конечности, и лицо. — Девушка, вы… — начинает она, но звук вокруг гаснет, когда я слышу: — Она моя! Мы обе резко оборачиваемся. К нам идёт Август. Он широко улыбается, и двумя словами выпроваживает от меня женщину. Смотрю на Августа. Медленно моргаю. Он что-то мне говорит, но я ничего не слышу. Глухая. Я словно глухая. Это он, он вернулся за мной, он меня не бросил. В голове ураган мыслей. Пока мы куда-то идём, я успеваю подумать каждую. Не надо бы в нём сомневаться. Август не такой, как мама. Август не потреплет меня ласково по волосам, а потом не уйдёт покурить в подъезд, так и не вернувшись никогда обратно. Разом становится сдано за всё своё поведение. Август не такой. И не нужно вести себя с ним так же, как я вела себя с мамой, отцом, Алиной… Но тогда как? Я не знаю, как вести себя с человеком, который может уйти от меня, но не делает это по собственной воле… Жмусь к его боку. Как же я благодарна, что он есть. Мой Август. Спасибо. Он выводит меня за руку из этого ужасного места. Не знаю, не понимаю зачем мы там были, но главное, что всё это закончилось. Мы садимся в машину. Он на водительское место, я рядом. Не могу заставить себя оторвать от него взгляд. Даже моргать страшно. — Прости, что накричал на улице, — голос будто с другого конца улицы. Он наклоняется ко мне и кладёт ладонь на щёку. Поглаживает маску большим пальцем, и я жадно впитываю в себя все его движения. Он продолжает. — Я очень сильно разволновался насчёт тебя. Прости, знаю, что ты не специально. Зато смотри, что купил. Он вкладывает мне в руки сникерс. Смотрю на него и не вижу. Не специально. Слова неожиданно сильно давят на грудную клетку. Беру сникерс, провожу пальцем по ребристому краю. Жмурю глаз. Опять я перед ним виновата. Опять. Ему без меня было бы лучше. Точно спокойней. Август хмурится. — Не любишь сникерсы? Я качаю головой. Благодарно прижимаю к груди. «Очень люблю», — так и хочется сказать. Ни разу не пробовала. Август снова гладит меня по голове и мягко улыбается. — Сейчас мы поедем в одно очень важное место, — второй рукой разгибает мои напряжённые пальцы и вплетает свои. Прерывисто вздыхаю. Он сделал это так естественно. Будто… будто это нормально. И так слишком много касаний для моего и так волнующегося сердца. Он следит за моей реакцией. Крепче сжимает руку. Расчёсанные места покалывает. — Обещаешь, что будешь со мной и никуда не убежишь? — он говорит это так ласково, что я почти не понимаю смысл сказанного. — Тебе главное помнить, что я буду рядом. И с тобой ничего не случится. Поедем? И я киваю. Ох, стоило бы мне слушать лучше.