***
26 мая 2023 г., 21:39
В первых двух жизнях Вэш встречает Вульфвуда в автобусе.
Это середина пустыни, и Вульфвуд находится в процессе поглощения смертоносными песками и солнцем. Но Вэш замечает это, и в результате происходит судьбоносная встреча, которая переворачивает с ног на голову всю оставшуюся жизнь.
— Значит, ты можешь вот так улыбаться, — говорит Вульфвуд с легкой ухмылкой и теплыми глазами. — А я уже начал беспокоиться.
Большинство людей беспокоятся из-за Вэша. Не многие беспокоятся за него- но те, кто беспокоятся, обычно быстро становятся друзьями.
Вульфвуд становится его другом.
На протяжении всей смертельной игры, в которую Легато играет с ним, насмехаясь над ним членами Ганг-Хоу-Ганса и другими наемниками, Вульфвуд остается рядом с ним. Они команда, они партнеры, они нечто, что ни один из них не хочет называть — что-то новое и близкое. Когда Вульфвуд смотрит на него определенным образом или называет его «лохматым» тем самым тоном, Вэш нагревается, как металл только что выстрелившего ружья.
Он к этому не привык, и он не был готов к этому. Он всегда переживает. О планах Найвса, о вмешательстве Легато, об идеологии Вульфвуда. О том, что его сил недостаточно, чтобы остановить грядущее.
Иногда Вульфвуд проводит большим пальцем по подбородку Вэша. Иногда Вэш вырывает сигарету Вульфвуда изо рта — «Эй, я еще не закончил» — и заменяет ее своими губами. Иногда Вульфвуд кричит, разглагольствует и уносится прочь только для того, чтобы вернуться с пончиком в качестве извинения.
Эта рутина почти успокаивает. Перестрелки и гостиницы, поездки и пьянство. Лежать, свернувшись калачиком, рядом с Вульфвудом и считая каждое его ребро, словно Вульфвуд мог потерять одно в прошлом городе. Бывают моменты, когда Вульфвуд бледнеет от ярости, а Вэш замолкает и не отвечает. Бывают моменты, когда они не могут расстаться, чтобы глотнуть воздуха, оставляя следы как на плоти, так и на металле, страстно желая слиться в одну неудержимую сущность.
— Когда я был моложе, иногда приходилось ходить в церковь, — говорит ему Вульфвуд однажды ночью, когда луна косо скользит по их открытому окну, а Вэш слушает сердцебиение мужчины, как песню. — Я особо ни во что не верил. Даже позже, — он делает паузу, чтобы затянуться сигаретой, сигаретой, горящей всем, что он не признает. — Странно, что я сейчас начинаю верить?
Вэш не против быть чем-то, во что Вульфвуд может верить. Его называют монстром, его называют ангелом, его называют демоном, и где-то между этой ложью — «человек», к которому Вульфвуд с охотой поворачивается. Вэш тоже никогда не верил ни во что, кроме врожденного добра и звезд, но в Вульфвуде он увидел черты Бога: в его улыбке, его руках, его глазах.
Это чувство поглощает Вэша целиком. Это пугает его больше, чем что-либо когда-либо.
***
В первый раз Вульфвуд умирает на диване возле приюта. Он ушел, не сказав ни слова, как будто не хотел, чтобы Вэш последовал за ним. Вэш мысленно называет его идиотом, потому что, конечно, он последует за ним. Но он не готов к этому бою, который прервался, или к осознанию того, что это, в конце концов, не его бой. Он делает, что может, но… Когда он ловит Вульфвуда, его словно ударяет молния. Шок проходит через его тело и оставляет его онемевшим. Он даже не чувствует лезвий, пронзающих его плечо. Тело Вульфвуда сдается. Он чувствует это: бьющееся сердце, которое он когда-то слушал в полутемных гостиничных номерах, вздымающаяся грудная клетка, в которой было так много дыма и дыхания. Осталось совсем немного времени. Мгновение от мгновения от мгновения от того, на что Вэш надеялся. Поэтому он позволяет Вульфвуду драться. Глядя на приют, он тихо выл. Когда все сказано и сделано, они пьют. Они садятся на диван среди обломков и делают последний выстрел, наблюдая, как бумажные конфетти парят в воздухе, словно проводы. — Улыбайся, лохматый. Тебе идёт, когда ты улыбаешься, — говорит Вульфвуд, как будто это не разорвёт его на части, как все эти бумажки, потерянные на ветру. Позже Вэш делает каменное надгробье и, поколебавшись несколько мгновений, вырезает крест на крышке. Вульфвуд заслуживает большего — он заслуживает жизни, — но пока что это все, что Вэш может предложить. Тело в руках Вэша легкое. Так обманчиво. Голова Вульфвуда безвольно падает на грудь Вэша, и ему приходится бороться, чтобы снова не высвободить свою силу, ее голодную черную дыру, просто чтобы отдать дань уважения телу. Вместо этого он кладет Вульфвуда в гроб и прижимается лбом ко лбу. Одежда Вульфвуда запачкана кровью. Какая-то ее часть принадлежит Вэшу. Он думает, что это ему в какой-то степени подходит. — Вульфвуд, — шепчет он мягко в сгущающихся сумерках, как тайну. — Вульфвуд. Пожалуйста. Пожалуйста… Он даже не знает, о чем просит. Его большой палец касается линии подбородка Вульфвуда, над утихнувшим пульсом. Открой свои глаза. Не оставляй меня. Скажи мне снова улыбнуться. Но у людей есть свои пределы, которые слишком хорошо знакомы Вэшу. Единственное, что он может сделать, кроме как залезть с ним в гроб, — это закрыть крышку, и Вэш узнает, что конец света звучит как скрежет камня.***
Он растерян от второй попытки и не понимает, почему некоторые вещи происходят по-другому или в другом порядке. Он немного злится на это и думает, что это видно. Его смех более необычен, его действия еще более рискованны, и когда он снова встречает девушек из страховой компании, он не может не докучать им. А потом снова пустыня, снова автобус. Вэш притворяется, что увидеть Вульфвуда снова — это не самый большой удар, который он когда-либо перенес. Девушки считают его ужасным актером, но никто не подозревает, что он встречал этого человека раньше, в другом Гансмоуке, в другой жизни. — Значит, ты можешь вот так улыбаться. Только с тобой. Вэш не произносит. Он не знает, как назвать эти новые отношения. Старые были постепенными и легкими, соединялись как две намагниченные противоположности. Эти же, немного дикие, немного непредсказуемые, но, в конце концов, у них есть свои роли: Вэш Ураган и Николас Каратель, гуманоидный тайфун и назначенный ему надзиратель. Ни у кого не осталось воспоминаний о прошлом. Он задается вопросом, не потому ли это, что он агрегат, который хранит энергию и данные так, как никто другой не может. Больно, когда Вульфвуд смотрит на него и видит незнакомца. Его беспокоит то, кем его видит Вульфвуд. Он много плачет в этой жизни. Даже мелочи задевают его. Кто-то в баре роняет свой напиток, и Вэш начинает всхлипывать, заставляя Вульфвуда ударить его по затылку, говоря ему, чтобы он прекратил. Но он ничего не может с этим поделать — сейчас всего слишком много. Он банк воспоминаний и ощущений. Он чувствует, и это больно, хотя в некотором смысле это облегчение. Но еще большее облегчение приносит то, что Вульфвуд снова рядом с ним. Он не может перестать делать некоторые вещи, которые делал бы он прежний, например, прислоняться к Вульфвуду или подкалывать его так, что тот будет смущен. Он даже вытаскивает сигарету изо рта и наклоняется, взгляды с испугом встречаются до того, как Вэш смеется и бормочет что-то о том, что курение вредно для здоровья Вульфвуда. — Зачем ты это делаешь, — рычит Вульфвуд, хватая его за воротник, прежде чем Вэш успевает отступить. — Ч-что делаю? — Шутишь, пока твои глаза отражают боль, — Вульфвуд сжимает пальцы на воротнике Вэша, притягивая его ближе. — Что, черт возьми, не так, и почему ты не хочешь мне рассказать? Как будто Вэш мог объяснить это, не звуча, как псих. У него уже кружится голова от сигаретного дыма и запаха Вульфвуда, смеси солнца, пороха и чистого пота. Сигарета болтается между его пальцев, когда он смотрит на губы Вульфвуда и сглатывает. Вульфвуд смачно ругается и притягивает его ближе. Первый поцелуй, который они разделяют в этой второй жизни, подобен битве, и щетина Вульфвуда царапает кожу Вэша, но это одна из величайших радостей, которые он когда-либо испытывал. Он открывает веки из-за этого грызущего знакомого ужаса, особенно когда ему снится каменное надгробие. В такие ночи он становится проводником, обремененным двумя мирами и их несоответствиями, их фамильярностью, и он находится между ними, как человек из мифа, обремененный нести все это на своих плечах. Все не может закончиться так, как раньше, думает он. Даже если на этот раз он не смог остановить инцидент с Июлем и пятой луной — предпосылки не те, что раньше — теперь он наверняка сможет остановить то, что еще, грядет. Он уже искал «Око Михаила», но, похоже, их здесь не существует; или, по крайней мере, они лучше прячутся. Тем не менее, Ганг-Хоу-Ганс уже здесь, и Легато все еще играет в игры, но правила уже не те. Монет нет. Он не видит Найвса долгое время. Вещи не похожи друг на друга, и, хотя это должно поставить его в тупик, он думает, что это дает ему преимущество.***
Во второй раз Вульфвуд умирает в церкви. Это ему в какой-то степени подходит. Когда Вэш, наконец, возвращается, наблюдая, как Каин Лонгшот убивает себя, он замечает кровь среди грязи. Думая, что Вульфвуд просто ранен, он ругается себе под нос и спешит по следу за каждой каплей к тому, кто их оставил, это словно адская тропа из хлебных крошек. Вульфвуд склонился над Карателем. Он становится на колени перед алтарем и молится своему богу в последний раз, прежде чем вернуться в Свой дом. Вэш хочет кричать. Ему хочется выть так же, как в первый раз, ругая каждую несправедливость, с которой он столкнулся, умоляя какую-то невидимую силу во Вселенной поменять их местами. Пусть он стоит на коленях в покаянии; пусть Вульфвуд будет здесь, живой и дышащий, у него же так много дел. Он не кричит. Он не плачет. Он слишком подавлен для этого. Он берет Вульфвуда на руки. Голова Вульфвуда безвольно падает на грудь Вэша. Вэш задается вопросом, является ли это его проклятием. Вэш снова хоронит его. Он теряется в напряжении рук, пока копает, безмолвный и пустой, олицетворяя открытую могилу. Он кладет Вульфвуда и позволяет своей руке задержаться на его лице. Сумерки, только вместо угрюмой тьмы небо пылает закатом, омывая землю алым. — Вульфвуд, — шепчет он, зная, что ему не ответят. Он все равно должен сказать, потому что это все, что он может сделать. — Мне жаль. Мне так жаль. Я… Пожалуйста… Опять же, он не знает, о чем просит. Позже, когда Милли плачет, а Мерил поражена, Вэш задается вопросом, просил ли он прощения.***
Вэш спит в третий раз, когда он встречает Вульфвуда. Это крайне несправедливо, учитывая все обстоятельства. Он ожидал автобус, за которым следовала бы знакомая очередь. Вместо этого они сбивают его грузовиком. Вэш держит его на заднем сиденье и старается не смеяться или не плакать от истерики. Он здесь, он здесь, а я ему еще ни слова не сказал, он только появился, а мы его уже убили. Конечно, он знает, что Вульфвуд сильный. И вот, священник — нет, очевидно, гробовщик; он бы посмеялся над ним, если бы мог, — быстро восстанавливается. Мерил и Роберто явно ему не доверяют, но Вэшу виднее. Он знал этого человека в двух мирах, двух жизнях. События, опять же, происходят по-другому. На этот раз он готов сражаться в Июле так долго, как только сможет, а пятая луна все еще цела. Но это не меняет внимательного взгляда Вульфвуда на нем, медленный и интригующий взгляд, от которого Вэш снова чувствует себя разогретым металлом. Они не встречались в автобусе — хотя машина все еще была задействована, с усмешкой думает Вэш, — и Вульфвуд еще не заметил эту улыбку. Поэтому он берет дело в свои руки. — Я вижу это в его глазах, — говорит Вэш, и он получает явное удовольствие от того, что он тот, кто заводит Вульфвуда в тупик, упиваясь над тем, как его глаза расширяются, а затем сужаются, как он отворачивает голову, больше не выдерживая пристального внимания Вэша. — Ты действительно издеваешься надо мной. В каждой жизни Вэш соглашается.***
Первым был Рай-Дэй Блэйд. Вторым был Зази Бист. Сейчас это Ролло. Ролло, тот милый мальчик, которого он встретил бегущим по пустыне, чья мама так волновалась. Вэш сказал ему, что спасет его, и вот они здесь, рука Ролло сжимает горло Вэша, и темнота заливает мир кровавым светом. Пуля быстро проходит сквозь его голову. Он полагает, что это небольшая милость. — Почему? — спрашивает Вэш у Вульфвуда, как будто он еще не знает ответа. Они проходили через это снова и снова, всеми возможными способами. Он был монстром. Он собирался убить тебя. Убить или быть убитым. Придет день, когда тебе придется выбирать. Всегда мучительно видеть, как Вульфвуд нажимает на курок, решимость борется с сопротивлением на его лице. Человек, который думает о себе только как о дьяволе, тогда как все остальное в нем кричит иначе. Вэш знает, что все иначе. Он знает, что мужчина берет детей на руки и помогает пожилым дамам по хозяйству. Он знает, как Вульфвуд смеется, вздыхает и плачет. Он знает, как чувствуется безжизненное тело Вульфвуда в его объятиях. — Что? — спрашивает Вульфвуд, когда фургон натыкается на мелкие камни и толкает их на заднее сиденье. Вэш смотрел слишком пристально. Он моргает и даже не пытается улыбаться, только поворачивает голову к окну. — Ничего. Теперь Вульфвуд смотрит на него. Вэш позволяет ему, и рад, что в этой жизни он решил взять очки побольше.***
— Почему ты следуешь за мной повсюду? — Вэш спрашивает на пароходе. Отчасти для того, чтобы немного побыть засранцем, отчасти потому, что он хочет, чтобы правда быстрее вскрылась и это закончилось. — Я твоя нянька, — говорит Вульфвуд, и Вэш моргает. Ух ты. Не думал, что это будет так просто. Конечно, вся правда не выливается наружу, но времени на это нет. Все в Вэше стынет от ужаса при виде Ливио. Нет. Не здесь. Не сейчас. Слишком рано. Я только что вернул его! Страх не замораживает его, а ускоряет. Он встречает Ливио, пистолет к пистолету, и они вдвоем вступают в своего рода жуткий танец, который заканчивается тем, что Вульфвуд ставит Каратель между ними и кричит Вэшу бежать. Я не убегу. Я не могу. Но банда Плохих Парней пользуется возможностью, чтобы подняться на борт, и он должен. Сердце уходит в пятки, он разбивает их и возвращается к Вульфвуду как можно скорее, молясь, чтобы не опоздать. Разло не появлялся, но Ливио по-прежнему ведет себя странно. И несмотря на то, что Вэш знает, что Ливио представляет угрозу в этой форме, но Вульфвуда можно спасти. Он также признает, что отдал бы свою жизнь за это, как когда-то сделал Вульфвуд. До этого не доходит. Ливио стреляет в себя, чтобы до этого не дошло. Вэш разрывается между горем и облегчением. Но опять же, нет времени. Они должны остановить пароход, прежде чем он врежется в приют Вульфвуда, уничтожив все, что ему дорого. Вэш снова настаивает, что может сделать это без кровопролития, без необходимости для Вульфвуда жертвовать кем-либо на пароходе или даже собой. — Если приют все же пострадает, я тебя так переломаю, что молить будешь о смерти, а потом убью. Предупреждение Вульфвуда течет по Вэшу, как вода, и сеет тепло в его груди. Он уже доверяет Вэшу, спустя всего лишь две недели. Что ж, две недели для Вульфвуда — две с половиной жизни для Вэша. Но он понимает, насколько это важно, насколько открытым для него сейчас является Вульфвуд. — Вульфвуд… — Заткнись, — Вульфвуд рычит. — Меня зовут Каратель, — он бросает сигарету на землю и отворачивается прежде, чем Вэш успевает увидеть смятение в его глазах. — Николас Каратель. И все же казалось, что в любом мире человек, которого он наказывал больше всего, был он сам.***
Вэш, скорее всего, никогда не скажет это вслух, но для Вульфвуда он сделает все, что угодно. Он доказывает это снова и снова. Он доказывает это сейчас, еще раз, общаясь со станцией парохода и раскрывая, кто он на самом деле. Он действительно хотел, чтобы все стало известно как можно раньше. Но это отнимает слишком много его уже иссякающей энергии, и он падает. В конце концов, какое-то время он дрейфует между мечтами о путешествии среди звезд, о голосе Рем, о прошлых воспоминаниях, которые не имеют контекста в этой новой жизни. Ему также снится тело на руках. Скрежет камня. Капли крови. Его собственные разбитые рыдания и его столь же разбитое молчание. Треск от его собственной, переливающей силы, затмевающей мир так, что на мгновение остаются только он и Вульфвуд. Представьте мир, созданный для них двоих, где они могут встретиться и не расставаться. Вэш просыпается со сдавленным вздохом. Он вцепляется рукой в простыни кровати, на которой лежит, его зрение расфокусировано, когда он полностью приходит в себя. Это занимает некоторое время — ему нужно напрячься, чтобы восстановить некоторые детали — но он вспоминает. Станция. Пароход. Вульфвуд. Он резко садится. Мужчина сидит рядом с ним, положив руки на его кровать. Губы Вэша дрожат. Он уже не плачет так легко, как когда-то, но и не так легко смеется. Тем не менее его глаза щиплет, когда он протягивал руку, нежно поглаживая пальцами взлохмаченные темные волосы Вульфвуда. — Я скучал по тебе, — шепчет Вэш, и слезы капают ему на колени. Он обводит пальцами край щеки Вульфвуда, его ухо, изгиб одной брови. Он жадно наблюдает, как вздымается его грудь с каждым вздохом. — Вульфвуд … Пожалуйста. Пожалуйста. В отличие от того, что было раньше, когда он преклонял колени у двух разных могил, теперь он знает, о чем умоляет. Позволь мне все сделать правильно на этот раз.
Примечания:
Буду рада любым комментариям и указаниям на ошибки/недочеты перевода.
