Испытание

      Олег зашел в свой номер отеля, бросая сумку на стул и быстро снимая с себя верхнюю одежду. Он чувствовал усталость в каждой клеточке своего молодого тела, будто из него высосали все соки. Сегодняшнее испытание оказалось слишком тяжелым даже для таких сильных медиумов, как он и его брат.       Отчаявшиеся родители хотели узнать судьбу своей дочери, которая пропала несколько месяцев назад после дня рождения лучшей подруги. Шепс не стал в этот раз напоминать всем, что он не был поисковиком, потому что в первые же секунды почувствовал знакомый холод, ползущий вверх по рукам. Девушка была мертва и скорее всего уже давно, но, когда он поднял взгляд на родителей, в чьих глазах еще тлела капелька надежды, то его рот пересох, а язык прилип к небу. Все стало еще хуже, когда худенький силуэт появился позади матери, положив тоненькую руку ей на плечо, а другую руку она поднесла к губам, будто просила его молчать. В голове появились яркие образы незнакомых темных улиц и двух парней, которые были явно пьяны и следовали за девушкой. Она попыталась скрыться от них, сокращая дорогу через небольшой сквер, но это оказалось ошибкой. Шепс увидел, что там поджидали еще несколько мужчин — девушка оказалась в ловушке. А затем парень почувствовал острый удар в область легких, а затем еще и еще, будто несколько ножей вонзились в хрупкое тело. Их было много — он перестал считать после десятого, корчась на холодной земле и цепляясь ногтями за гравий. Олег пришел в себя лишь через несколько минут, когда рядом с ним стоял ведущий, интересуясь, что сейчас случилось, на что парень ответил, что ему мешало кладбище поблизости. Он соврал впервые за долгое время. Девушка не хотела, чтобы родители знали весь тот ужас, который ей пришлось пережить перед смертью. Пусть они лучше хранили в своих сердцах надежду на то, что она где-то жива, чем видели истерзанное животными тело, которое уже мало напоминало их дочь.       Младший видел, что после испытания Саша чувствовал себя ничуть не лучше его, едва ли перебирая ногами в надежде дойти до автобуса, а затем и до своего номера. — Ты как? — поинтересовался старший, когда они поднялись на третий этаж гостиницы.       Их номера располагались друг напротив друга. — Нужен холодный душ, — коротко ответил Олег.       Он не хотел объяснять брату, почему поступил именно так — соврал. Ведь Саша всегда учил говорить правду, какой бы ужасной она не была. — Если что, то заходи, — брат похлопал младшего по плечу, прислоняя карточку к двери, пока не загорелся зеленый сигнал.       Дверь за старшим захлопнулась и только тогда младший зашел к себе в номер. Это была небольшая, но уютная комната с маленьким балконом, на котором можно было покурить. Шепс стянул с себя толстовку и ботинки, оставаясь в одной футболке и спортивных штанах. Его темные волосы, которые уже заметно отрасли, растрепались в разные стороны, создавая беспорядок. Парень потянулся к карману толстовки, доставая красно-белую пачку сигарет и зажигалку. Он рывком открыл дверь балкона, вдыхая вечерний воздух небольшого города. Здесь стоял старый стул, на который Олег тут же уселся, прикуривая сигарету и делая первую затяжку. Легкие тут же наполнились сигаретным дымом, а организм получил очередную порцию никотина, которого сегодня был явный переизбыток. Несмотря на контроль со стороны Саши, младший выкурил с утра чуть больше половины новой пачки сигарет. Шепс сделал очередную затяжку, любуясь видами на местный пустырь, когда в кармане его штанов раздалась знакомая вибрация. Парень потянулся за телефоном, зажимая сигарету между зубов. У него не было желания говорить с кем-либо, и он хотел сбросить входящий звонок, но, увидев до боли знакомое имя, палец машинально нажал на зеленую кнопку. — Слушаю, — голос Шепса звучал слишком хрипло. — Привет, уже отдыхаешь? — раздался веселый голос на том конце.       Олег слышал громкие звуки, которые чем-то напоминали музыку, а также множество приглушенных голосов вокруг своего собеседника, будто тот отошел от центра толпы, чтобы поговорить с ним. — Ты, как я слышу, тоже не занят работой, — с нескрываемым раздражением ответил Шепс, делая долгую затяжку.       Послышался знакомый смех, словно эта фраза очень позабавила звонившего. — Ревнуешь? — в голосе слышалась усмешка.       Парень раздраженно фыркнул, стараясь придать своему голосу безразличный тон. Но, видимо, сегодня он был слишком эмоционально нестабилен. — Кого? Тебя? Зачем мне это, блять, делать? Мы ведь друзья, — последнее слово Шепс практически выплюнул.       Друзья. Да, они с Димой определенно таковыми являлись. Вот только было одно небольшое “но” — периодически они любили потрахаться друг с другом. И, если сначала это действительно было лишь “периодически”, то теперь они, можно сказать, жили вместе у Матвеева в квартире. Саша считал, что Олег просто временно переехал к другу, чтобы помогать тому в записи своей музыки для первого альбома. Младший же не отрицал эту версию. Несмотря на совместную жизнь, они с чернокнижником так и не определили статус своих отношений. Это бесило Олега, а вот Дима, кажется, даже не замечал этого. — Что случилось, Олег? — голос парня стал серьезным.       Олег не хотел рассказывать ему о том, что провалил испытание. Не сейчас, когда эмоции бурлили внутри него, надеясь найти хоть какой-то выход. — Ничего, — коротко ответил медиум, туша сигарету. — Я в порядке.       В трубке повисло молчание, которое перебивали лишь звуки музыки и голосов на заднем фоне, которые становились все дальше. — Ты не умеешь лгать, — заметил Матвеев.       Шепс услышал звуки машин неподалеку — Дима вышел на улицу. — Я не лгу. Просто не хочу говорить об этом, — парню стоило сбросить вызов. — Ты же в курсе, что я все равно узнаю, Шепс? — вкрадчиво спросил чернокнижник.       Конечно, он все узнает, когда выпуск покажут на экранах. Олег вряд ли будет смотреть его, но вот Дима не пропустил бы ни за что, как бы сильно медиуму не хотелось огородить его от этого, скрывая свою слабость. — Ради бога, — бросил Олег, отключая звонок.       Он знал, что вел себя по-детски, сбрасывая звонок и игнорируя явное волнение со стороны парня. Но Шепс не мог по-другому. Парень не хотел показаться слабым и подвластным своим эмоциям, которые с головой накрыли его сегодня. Следовало прийти в себя. Олег надеялся лишь на то, что Матвеев не начнет снова звонить, разрывая его телефон. Ведь тогда он мог и не сдержаться, высказав все, что накопилось в его душе. Всю ту боль, которую он испытал сегодня и продолжал испытывать.       Медиум просидел на балконе еще десять минут, выкурив очередные две сигареты, но его телефон так ни разу и не зазвонил.

***

      Олег уснул рано, едва ли на часах показало десять часов вечера. Парень чувствовал себя совершенно без сил, поэтому, когда его голова коснулась мягкой подушки, то разум тут же погрузился в сон, который был гораздо приятнее реальности. Он не мог точно сказать, что ему снилось, но это были не те страшные картинки смерти девочки, которые мелькали перед ним целый день. Это было нечто приятное, будто его тело погрузилось в теплую ванну с пеной, а чьи-то ласковые и, одновременно, сильные руки массировали напряженные мышцы в теле Олега. Хотелось продлить эти ощущения навечно. Медиум приоткрыл губы, выпуская из горла сдавленный стон, чувствуя, как касания рук спустились к плоскому животу, заставляя жар распространиться по телу. Все казалось слишком реальным для сна. Шепс приоткрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Темнота в комнате мешала видеть многое, но он определенно мог заметить мужчину, сидящего на его бедрах. Младший не сразу понял, какого хера здесь происходило, пытаясь спихнуть незваного гостя со своих бедер, но тот лишь крепче обхватил его своими ногами, наклоняясь вперед и поставив локти по обе стороны от головы медиума. Олег почувствовал теплое дыхание с заметной примесью алкоголя. Шепс сделал глубокий вдох, ощущая знакомые нотки брауни. — Ты совсем ебнулся? — задыхаясь спросил медиум, глядя в темные глаза чернокнижника, нависшего над ним. — Не буду отрицать, — прошептал Дима, наклоняясь ближе к уху парня и заставляя того вздрогнуть. — Ты же не хотел со мной говорить. Я подумал, что в живую ты будешь более разговорчив.       Этот дьяволенок издевался. Его губы едва коснулись того самого места за ухом, вырывая из груди Олега стон. Медиум почувствовал усмешку на своей коже, но не успел ничего сказать, когда Матвеев принялся покрывать поцелуями его шею. Покусывая кожу, но не слишком сильно, чтобы не осталось следов. — У меня плохое настроение, — едва выговорил Шепс между вздохами. — Поэтому я здесь, — чернокнижник оторвался от шеи парня. — Я хочу узнать, почему у тебя такое настроение и, возможно, помочь его исправить.       Теперь их лица были на одном уровне и медиум не заметил, как парень склонил голову, готовый впиться в него поцелуем. Олег замер. Он все еще был недоволен тем, что Дима так и не мог прояснить их отношения, а также продолжал ходить по клубам, пока парня не было рядом, вызывая жгучую ревность в груди медиума. И, если поначалу Шепс старался игнорировать его поцелуй, делая вид, что не скучал и не хотел. Но вскоре он быстро сдался, открывая пухлые губы, навстречу чужому рту и юркому языку чернокнижника. Олег поднял руку, хватая пальцами копну темных волос, которые заметно отросли по бокам. Он хотел оттянуть мага назад, но вместо этого прижал лишь ближе к себе, надавливая на затылок и заставляя еще сильнее слиться в страстном поцелуе до потери сознания.       Матвеев с трудом оторвался от распухших губ Шепса, проводя по ним большим пальцем левой руки. — Тише, тише, — прошептал Дима. — Так ты расскажешь мне, что случилось?       Блять, и почему он должен был спросить это именно сейчас. Олегу совершенно точно не хотелось говорить об убийствах и его ревности в то время, когда его вставший член заметно упирался во внутреннюю часть бедра чернокнижника. — Давай продолжим, — Шепс вновь потянулся рукой к волосам парня, надеясь притянуть его для очередного поцелуя, но тот ловко увернулся. — Так не пойдет, мой дорогой, — Матвеев провел пальцами по шее медиума, вызывая волну мурашек. — Я трахну тебя, если ты честно расскажешь мне, что произошло.       Спорить было бесполезно, но Олег мог изменить условия. Он дернул бедрами вверх, сильнее вжимаясь в бедро Димы, вызывая теперь стон у него. Матвеев проматерился сквозь зубы, чувствуя явное возбуждение своего партнера. — Если ты думаешь, что я прикоснусь к тебе, пока ты...       Олег незаметно протянул руку, обхватывая бедра чернокнижника и двигая его таким образом, что теперь их возбужденные члены соприкасались через ткань штанов. — Это нечестная игра, — заметил Матвеев, сильнее вжимаясь бедрами.       На лице Олега впервые за день появилась ухмылка. — Ты первый начал, милый. Давай договоримся так: ты трахнешь меня, если уж пришел сюда за этим, а потом, если останутся силы, то поговорим по душам. — Ты слишком плохого мнения обо мне, если думаешь, что я прихожу к тебе только за тем, чтобы трахнуть тебя.       Шепс не успел даже обдумать эту фразу в своей голове, когда мягкие губы чернокнижника вновь оказались на его сухих губах, кусая и посасывая их. Олег нашел край рубашки парня, потянув ее вверх, чтобы снять ту с идеального тела. Медиум любил любоваться бледной кожей Матвеева, украшенной множеством чернильных узоров, которые он любил целовать, оставляя там незаметные отметины. Парень любил проводить руками по хорошо заметным кубикам пресса, чувствуя под своими прикосновениями стальные мышцы. И Диме это тоже нравилось. Он испустил знакомый стон прямо в рот Шепса, когда руки того прошлись по кубикам, опускаясь вниз и задевая ремень на темных брюках. Матвеев сильно прикусил губу медиума, когда руки Олега расстегнули застежку ремня. Чернокнижник протянул одну свою руку вниз, перехватывая кисти медиума. Матвеев оторвался от губ парня, проводя языком по своим, будто слизывая с них такой знакомый вкус. — Нет, нет, нет, — покачал головой чернокнижник. — Еще рано. — Никогда не рано, — попытался отшутиться Шепс, но не сработало. — Я сейчас заткну тебе рот, — прошептал Матвеев.       Если он думал, что это звучало угрожающе, то определенно ошибался. — Звучит сексуально, — прокомментировал Олег свои мысли.       Дима резко наклонился к его шее, кусая заметно сильнее, чем раньше, нежную кожу парня. Олег плотно сжал зубы, отчего из него вырвался звук, похожий на шипение. Но он тут же расслабился, когда почувствовал горячий и влажный язык на месте укуса. Матвеев оторвался от него, разглядывая то самое место, будто мог что-то увидеть в темноте, царившей в комнате. — Не знаю, как ты будешь это объяснять твоему брату и съемочной группе, но мне определенно нравится, — прокомментировал Дмитрий.       Олег даже не задумывался о том, что его ждало завтра. Просто хотелось, чтобы все плохие мысли улетучились из головы, а тело расслабилось впервые за этот тяжелый день. Он просто хотел почувствовать Диму. Здесь и сейчас. — Прекрати пиздеть, а то кляп понадобится тебе, — прорычал Шепс. — Предпочитаю плетки, — блять, Олег был уверен, что это бесенок подмигнул ему. — Клянусь, я устрою тебе плетки, если ты сейчас же...       Олег не успел договорить, когда губы парня вернулись к нему, а одна из рук ловко стянула с его бедер спортивные штаны, освобождая возбужденную плоть, которая уже давно требовала внимания. Шепс громко выдохнул через нос, почувствовав чужую руку на своем члене. Чернокнижник не спешил шевелить своим кулаком, а лишь слегка сжал плоть. Медиум непроизвольно дернул бедрами вверх, надеясь почувствовать хоть какое-то трение. Матвеев отстранился от Олега, удерживая того на месте. — Какой ты нетерпеливый. Уже соскучился? — с усмешкой поинтересовался брюнет, доставая несколько пакетиков из заднего кармана брюк, бросив их чуть в сторону.       Олег перевел взгляд на знакомые предметы. — Ты всегда носишь с собой презерватив и пакетик смазки? — ревность вновь прорезалась в голосе Шепса.       Он вспомнил о том, где Дима был до того, как почему-то решил приехать к нему. И Олега вновь обуздала ревность. Но, казалось, Матвеев тут же почувствовал это, проведя рукой по всей длине и прижимаясь губами к нежной коже ключиц. — Купил в аптеке, когда поехал к тебе, — прокомментировал чернокнижник. — Самоуверенно, — ответил медиум, чувствуя вновь наступившее расслабление. — Кто бы говорил. У кого в машине всегда лежит целый запас?       Олег не ответил, а лишь притянул парня за очередным поцелуем, который длился недолго. Дима оторвался от медиума, помогая тому полностью избавиться от штанов, откидывая те далеко в сторону. Шепс присел, чтобы снять с себя футболку, пока другой парень разбирался с застежкой своих брюк.       Они вновь оказались лежащими друг на друге, но теперь практически голыми. Лишь темные боксеры чернокнижника служили единственной преградой между ними. Олег разочарованно вздохнул, заметив ненужный предмет одежды на парне. — Потерпи, — усмехнулся Дима. Ш      епс ничего не ответил, когда почувствовал холодную ладонь, скользнувшую по его плоти. Блять, он не заметил, когда Матвеев успел открыть голубой пакетик смазки, но это меньшее, что его волновало сейчас. Медиум попытался в очередной раз протянуть руку к заметной выпуклости в трусах чернокнижника, но вновь был пойман. — Кажется, ты не понимаешь...       Олег отрицательно покачала головой, вырывая стон из груди Димы. — На живот, — скомандовал Матвеев.       Блять, казалось, что его член стал еще тверже, услышав приказной тон. Хотя это было уже невозможно. Олег помедлил несколько секунд, но все же выполнил приказ, ложась на живот. Член неприятно терся о слишком грубую ткань простыней, заставляя поморщиться. — Приподними бедра, — раздался голос чернокнижника возле уха.       Шепс послушно сделал это, почувствовав подушку, которую Дима просунул ему под бедра, приподнимая. В комнате повисло молчание, прерываемое лишь тяжелым дыханием двух мужчин. Медиум был уверен, что чернокнижник сейчас смотрел на него (любовался). — Блять, ты так потрясающе выглядишь в этой позе, — хрипло прервал тишину голос Димы.       Олегу не терпелось ощутить тяжесть молодого тела на себе. Он уже собирался повернуть голову, чтобы посмотреть, где находился парень, когда почувствовал холодок и влагу между своих бедер. — Черт, — выругался Олег, когда Матвеев проник в него лишь кончиком одного пальца. — Тише, тише, — успокаивающе шептал Дима, целуя заднюю часть шеи Шепса.       Медиум сжал в кулак простыни, привыкая к ощущениям, которые не испытывал уже довольно давно. Несмотря на жизнь вместе, весь их последний месяц был полон различных съемок и посещений мероприятий. Времени друг на друга оставалось мало и зачастую они обходились быстрыми минетами друг другу или ленивой дрочкой перед сном. Медиум уже успел забыть, какого это — ощущать чернокнижника внутри, чувствуя себя заполненным до краев.       Шепс привык к ощущениям, двигаясь бедрами в такт руке чернокнижника, чтобы тот принял это за знак. И он принял, добавляя второй палец. Небольшой укол боли, но все быстро прошло, стоило Диме сделать несколько поступательных движений, подготавливая и растягивая. Медиум заметно расслабился, двигаясь в так, когда Матвеев сжал пальцы под определенным углом, затрагивая точку внутри Шепса и заставляя того громко простонать. — Тише, мой дорогой, а то нас услышать, — усмехнулся чернокнижник. — Плевать, — ответил медиум.       Ему хотелось лишь вновь почувствовать это. Он дернул бедрами, насаживаясь на пальцы парня, чувствуя, как собственный член истекал смазкой, пачкая кровать. Олег потянулся к своему возбуждению, надеясь принести себе хоть какое-то облегчение. — Не смей, если прикоснешься к себе, то я закончу.       Олег громко прорычал, проклиная все на свете. — Изверг.       Матвеев усмехнулся, а затем Шепс услышал знакомый звук рвущегося фольгированного пакетика. Дима убрал свои пальцы, и Олег почувствовал лишь пустоту, но лишь на небольшое время. Медиум почувствовал желанную головку члена между своих бедер. — Ты готов? — Я, блять, готов, — Шепс дернул бедрами навстречу Матвеева.       Первый толчок принес ему легкую боль, заставляя сжать простыни, но вот последующие плавные движения приносили ему лишь уже забытое наслаждение. Поначалу их движения были медленными и плавными. Дима лениво двигал бедрами, стараясь не причинить Шепсу лишний дискомфорт, пока тот не начал двигать бедрами в такт, заставляя ускориться. — Черт, я забыл, как же это ахуенно, — говорил Дима, толкаясь внутрь.       Олег чувствовал жар, скопившийся внизу живота, который был готов вот-вот взорваться, распространяясь по всему телу, но ему чего-то не хватало... И медиум понял, чего именно, когда рука Матвеева обхватила его истекающий член. Пара движений кулака на члене и, когда Дима задел внутри него нужную точку, парень громко простонал, чувствуя, как его член пульсировал в руке чернокнижника, а по телу разлилась приятная истома. Матвееву хватило пары движений, чтобы проследовать за парнем.       Он вышел из него, падая рядом на кровати. Парни тяжело дышали, пытаясь прийти в себя. Олег продолжал лежать на животе, уткнувшись лицом в простыни. — Тебе нужно в душ, — прокомментировал Матвеев. — Тебе тоже, — Олег повернул голову, глядя на потное тело парня. — Сначала ты, а потом я. Не спорь.       Шепс тяжело вздохнул, но действительно не стал спорить. Чувствуя слабость в ногах, он медленно встал и пошел в сторону душа, чувствуя на себе взгляд чернокнижника.

***

      Они лежали вдвоем на кровати, абсолютно голые, прикрытые лишь тонким одеялом. Матвеев перебирал руками темные волосы Олега, глядя ему в лицо. — Так что сегодня случилось? — возобновил разговор чернокнижник.       Шепс посмотрел на парня, поднимая голову и облокачиваясь на одну из рук, чтобы смотреть сверху вниз. — Сначала, расскажи мне, как ты здесь оказался? — Твой голос встревожил меня сегодня. Я еще никогда не слышал и не видел тебя таким после испытаний, — Матвеев тяжело сглотнул, будто слова отдавались болью в груди. — Я... испугался за тебя и решил узнать, куда вас отправили. Созвонился с редакторами, убедил их рассказать мне, где вас поселили. Приехал сюда так быстро, как только смог, а на ресепшене стояла милая рыженькая девушка. Пара фокусов и ключ от твоего номера у меня.       Олег почувствовал очередной укол в область груди при упоминании девушки. Черт, им следовало разобраться с этим. Иначе, он сойдет с ума. — Только не говори, что ты пообещал ей себя взамен ключа, — прокомментировал Олег.       Дима нахмурился, а затем рассмеялся, касаясь подбородка парня кончиками пальцев. — Отделался автографом и фото на память, — честно ответил чернокнижник. — Я вижу, что тебя волнует и как ты ревнуешь меня. И должен сказать тебе, что мне никто кроме тебя не нужен. Я не использую тебя только для секса... Я считаю наши отношения, как нечто большее...       Дима не мог подобрать нужных слов, которые вертелись на языке. — Ты считаешь меня другом? — усмехнулся Шепс, потянувшись вперед и оставляя легкий поцелуй на губах чернокнижника. — Ммм, не совсем, возможно... парнем? — Мне больше нравится “любимый”, — ответил Олег, за что получил легкий толчек локтем. — Хорошо, любимый, — со смехом ответил парень.       Они лежали, улыбаясь и смеясь еще какое-то время, пока Дима не вспомнил, с чего начался их разговор. — Ну, так что случилось?       Шепс заметно напрягся, чуть отодвигаясь от чернокнижника. Ему нужно было поделиться своими видениями хоть с кем-то. И, если он не смог это сделать на испытании, то мог сейчас. — Я... я сегодня искал девочку, лет шестнадцати. Родители надеялись, да и до сих пор верят, что она жива. Но я сразу же почувствовал энергию мертвецов. Меня прошиб холод, а потом я увидел ее. Совсем еще ребенка, который стоял возле матери с испуганными глазами, умоляя не рассказывать родителям... Я сначала не понял почему, а потом почувствовал все... что чувствовала она перед смертью. Я видел их лица. Этих ублюдков, которые выпили и решили развлечься с юной девушкой, повалив ее на грязную землю в каком-то сквере. А когда они сделали свое дело, то не оставили ее, нет. Побоялись, что заявит на них, и тогда я почувствовал будто несколько ножей врезались мне в тело — в легкие, сердце, печень, желудок... Она была проткнута вся, будто решето. Но она была жива — сильная девочка. Боль отступила лишь тогда, когда кто-то решил ее придушить. Блять, клянусь, мне никогда не было так больно, Дим. Я смотрел в глаза родителей — отца и матери — видел в них надежду на то, что дочь жива. И, знаешь, просто не смог ее разрушить... Не смог сказать правду... Я не знаю, сделали ли это Саша и Марьяна. Я ушел...       Олега трясло, будто в комнате резко упала температура. Шепс не заметил, как Дима крепко обнял его, оставляя легкие поцелуи в том месте, где шея соединялась с плечом, успокаивая. — Ты запомнил этих ублюдков? — холодно поинтересовался Матвеев.       Шепс медленно кивнул, а затем посмотрел в глаза любимого чернокнижника. — А что?       Дима оторвался от Олега, будто что-то обдумывая и взвешивая все “за” и “против”. Но долго думать не пришлось. — Я давно хотел попробовать один трюк, которому меня обучил Череватый... Повода не находилось.