Если стану причиной для твоей скорби?

Я полюблю и снова обожгусь Я снова все перечеркну

— Ты что-то хочешь сказать, Татищев? — саркастично тянет Руслан, чтобы потом сладко улыбнуться, щуря едко-зеленые глаза. — Неужели такой придурок как ты, думать научился, — открыто язвит, нисколько не стесняясь. Если бы кто-то знал, хоть кто-нибудь, каких усилий Юре стоит сдерживать себя перед надоедливым засранцем… Как ему хотелось схватиться пальцами за рыжие пряди и дернуть кверху, чтобы потом приложить об этот столик, наслаждаясь тем, как смазливое личико поменяет своё выражение. Как ему хотелось выпустить пар на этой суке, чтобы парень больше не смел докучать своими подъебами. Как ему хотелось избить Енисейского до полусмерти, чтобы тот раз и навсегда понял: сейчас он и его гейские шуточки ужасно бесят. — В этом кофе нет растительного молока, я лично уточнил у бариста. — цедит сквозь зубы Юра, игнорируя колкие фразы. У него скоро начнёт дёргаться глаз. Из каждой камеры на него смотрел управляющий, и вряд ли бы он одобрил пренебрежительное отношение к клиентам. А так хотелось… — А в этом? — Руслан расплывается в сладостной улыбке, указывая пальцем на кофе, несмотря даже, просто доебаться. Сегодня он знатно издевался над Татищевым с самого открытия, и ничто не могло принести ему больше радости, чем раздражение на лице официанта. Только благодаря подколам и постоянным едким шуткам Енисейский мог… вывести юношу на эмоции. Они никогда не разговаривали друг с другом иначе, и никогда бы не захотели. Забыть многолетние подъебы, жалобы директору и попытки испортить идеальный план, как прогулять ужасно скучные допы? Смеетесь? Между ними никогда не будет дружбы, никогда. По крайней мере так всегда отрезал Юра. Ну или Руслан. Татищев зло зыркает, с трудом не закатывая глаза. Тяжело вздыхает, чтобы хоть немного успокоиться. Нервные клетки не восстанавливаются. Губы едва заметно подрагивают в беззвучном «иди нахуй». Юра облизывается и тянет уголки губ в раздражённой улыбке. — Сейчас уточню. Татищева бесило то, что он не может позволить себе даже словесно унизить Енисейского в ответ. Раньше и подраться за школой с ним проблем не было, но сейчас, к сожалению, он этого себе позволить не может. Пытаясь выглядеть непринужденно, он отошел от столика Руслана, и, улыбнувшись дежурной улыбкой «ты меня заебал», медленным шагом направился на кухню. Всё, что ему оставалось, это лишь мстить ненавистному рыжему долгим ожиданием. Он специально решил позлить красноволосого, поэтому не спешил ни ко входу, ни обратно к столу, когда узнал информацию о кофе. На деле он слишком часто носится по всему заведению, чтоб не запомнить состав очередного напитка. Сдалось этому педику кофе на растительном молоке… Неохотно возвращаясь к Енисейскому, Юра заметил, что тот странно высматривает что-то вокруг себя, обеспокоенным взглядом стреляет по углам кофейни и, видимо не обнаружив, закусывает губу, хлопая себя по лбу. В этот день солнечные лучи рвались наружу, спешили показать себя всему миру и умудрялись даже выглядывать из-под жалюзи на деревянных тематических окнах кофейни. Они бегали, словно зайчики, сквозь дыры, куда могли проникнуть, и резвились, как живые. Солнце согревало душу: мир ощущался иначе, словно окаменелый и жаждущий жизни, но уже неспособный на активные действия. На деревьях листья уже во всю желтели и краснели. Холодный ветер шелестел листвой, которая податливо опадала от такого напора. Сегодня был один из последних солнечных дней, осень вступает в свои права. Поэтому Руслан надеялся, сделать несколько снимков парка. Правда день стал короче, и желанное солнце спешило скрыться за многоэтажками. Кто нибудь вообще думал, что этого парня можно увидеть в парке с фотоаппаратом? Кто-нибудь хоть раз спросил у него о хобби, любимом цвете или сколько ложек сахара он кладет в чай? Добавляет ли он туда молоко? Никто никогда не спрашивал, почему сегодня он пришел в школу с покрасневшими от холода пальцами; не тусовался с ним по выходным. Всем, абсолютно всем было плевать… Кроме, как иронично, Татищева. Юрка, несмотря на то, что вечно реагировал на шутки Руса, резкими ответными высказываниями, с особой точностью всегда мог спросить что-то такое, что заставляло Енисейского давиться воздухом, и в защитной реакции ещё более плеваться ядом. Как-то раз Руслан, не задумываясь, в порыве злости произнес: «С чего вдруг мне соглашаться помочь тебе с подготовкой?» На что получил неожиданное: «Потому что я не знаю никого в этом деле лучше тебя». Он тогда опешил. Повисло неловкое молчание… Но Руслан оправдал доверие, помог подготовиться к зачёту. Наверное неделю вдалбилвая в черногривую голову, какой он тупой. Объяснял ему пропущенные темы. Тогда Юра понял, что этот крашенный не такой, каким кажется на первый взгляд: за образом заносчивой стервозности скрывается что-то более интересное. Он был хорошим и интересным собеседником, с которым можно обсудить много тем. Особенно Юру забавляли его саркастичные замечания, которые были вместр сносок в учебнике. Но из-за чего он метал взгляд по всей кофейне, Юра так и не понял. Он всегда знал Руслана как выскомерного и заносчивого парня, даже попытки узнать его получше с помощью подколов не давали успеха. А тут сам Енисейский был обеспокоен чем-то? Что случилось? Это было до того необычно, что Татищев никак не мог перестать прокручивать в голове этот вопрос. — Эй! — но вот уже Рус щелкает пальцами перед лицом Юры, — Ты завис, что ли? Ты узнал, есть ли в нём растительное молоко, — юноша вновь указывает на меню, — Татищев! Ты все мозги просрал? Собственное имя вывело парня из раздумий. Он внимательно посмотрел на собеседника. — Ты что-то потерял? Искал тут что-то. — Юра проигнорировал сказанное ранее. — Вау! — Енисейский хлопает ладонями по столу, — Какое тебе дело, м? Может быть, еще что-нибудь спросишь с кем я вчера курил травку? Или с кем я ебался на прошлой неделе? — усмехается он, прищуриваясь, — Кофе, придурок, ты узнавал про кофе. — Ответь, пожалуйста, — сдержанно, как может, вздыхает Татищев, когда Руслан вновь закатывает едко-зеленые глаза. — Алло, ты чокнулся? Скажи мне, может быть, это ты закинулся чем-то? А не я, — но Руслан вопреки своим словам чувствует как похолодели руки. Так всегда случалось, когда юноша сильно нервничал, — школьная привычка. Каждое утро Енисейский приходил к зданию за час до занятий, чтобы расслабиться на спортивной площадке. Тишина и одиночество успокаивали его, заставляли вновь прийти в себя. Он молча смотрел вдаль, вдыхая дым вишнёвых сигарет. — Я серьезно спросил, Руслан, — с недовольным лицом выдает младший. — Татищев, отвали, — глаза напротив блеснули. Он невольно сглотнул. — Не думаю, что такой идиот как ты вообще что нибудь поймёт, и… — Енисейский наигранно задумывается, — я бы рассказал, но тебе некогда, — он заглянул за чужое плечо. — Юра! Четвертый столик! — звонкий голос управляющего, доносился аж из соседнего зала. Названный тцыкает, подрываясь с места. — Скажи спасибо, что я не снимал твой очередной позор, — машет Руслан, свободно выдыхая. Скучающим взглядом он проводил темноволосого до двери, ведущей в соседний зал. Енисейский не любил суету, нервные ситуации и вообще все то, что заставляло его не чувствовать контроль над ситуацией. А сейчас он не мог найти важную, самую нужную для сегодняшнего дня вещь. Хвала всему святому, он просто не мог нащупать фотоаппарат с первого раза. Руслан предпринял попытку согреть замерзающие от стресса пальцы, поглаживая одной рукою вторую. Получалось плохо: он все еще не мог перестать думать о том, как проебался, привлекая лишнее внимание Юры. Поэтому, откинувшись на мягкую спинку дивана кофейни, ему оставалось только опалять теплым дыханием тонкую кожу. — Так… уф… на чем мы остановились? — спустя пятнадцать минут Татищев с громким стуком поставил перед старшим кружку, из которой мягкой струйкой выползал пар горячего кофе. – Спасибо, — кивает Руслан. — Так что ты там потерял? — спрашивает темноволосый, на что получает, –Ничего, показалось что забыл фотоаппарат… — в этот же момент Юра захохотал. Енисейский лишь закатил глаза, смотря на него, как на идиота. Не удивительно. – Пошел нахуй, — бросил Руслан, — Или ты деградировал? Ни разу фото не делал? — он громко цокнул, переводя взгляд в окно. — Смотри, — рыжеволосый кивнул в сторону окна, призывая Татищева посмотреть туда и перевести тему, — Вон тот котёнок на тебя похож, такой же стрёмненький. Юра цокает. По утрам ему было проще отвернуться, подшутить над Юркой чтобы он с раздраженным лицом ушел обслуживать другие столики. Было проще игнорировать подступающую к щекам теплую кровь и закрываться ладонью, чтобы не выглядеть по-дурацки перед тем, кого вроде бы терпеть не можешь. А сейчас, вечером эта возможность куда-то ускользала... Ему нравится Татищев? Татищев?! Фу, блять. — Кого ты там вообще снимать собрался, — неловко чешет затылок Юра. В ответ Руслан многозначительно косится на названных ранее котят. Удивительно, что у них завязался разговор длиннее «ах ты сука–катись нахуй». Никто никогда не думал, что им можно сидеть рядом с бывшим одноклассником вот так, спокойно, и разговаривать, как настоящие… друзья. В этот момент, вздохнув, Юра вытер пот со лба с помощью закатанного рукава черной рубашки и, встав со стула, обратно перевернул его и задвинул к столу. Он внимательно посмотрел на красноволосого, ожидая от него какой-нибудь реакции, но тот лишь задумчиво глядел в окно. «А этот пидор, на человека похож, когда молчит» — внезапно подумал Татищев. Это значит красивый, да? Красивый, как и все остальные люди, конечно. — У меня смена заканчивается через час где то, окей? — он, специально резко отвернулся, чтобы Руслан не заметил растерянность, и начал медленным шагом отступать от столика. — Получается мы бы, ну… могли сходить покормить котят, за ними никто тут не смотрит. Заодно в парк заглянем. В общем, все в норме, если не хочешь, — будто невзначай бросает Юра. Руслан на секунду теряется, но кивает. — Я буду тут, на улице тогда, — эти слова, вылетев невероятно быстро, заставили парня смущаться. Юра не ожидал, что выпалит что-то настолько неловкое, даже не подумав. Он всегда долго анализировал, чтоб фразы не казались гейской шуткой, а сейчас просто взял и сказал. — А ты быстро схватываешь, Татищев. — пришёл в себя Рус, скрыв удивление, пока собеседник поспешил к другому столику, чтобы забрать грязную посуду и скрыться за дверями кухни. Руслан уже хотел уйти, но ради любопытства, бросил взгляд туда, октуда пойдет Татищев, интересно он обратит на него хоть мимолётное внимание? Ахуеть, и он посмотрел. Юра на несколько секунд остановился, чтобы повернуть голову в сторону Руслана. Оба слегка улыбнулись, совсем незаметно, только потом это заметили. Енисейский накинул куртку и поспешил на выход. Несчастный час длился ужасно долго, для Руслана особенно, он все это время провел на детской площадке. Руслан, шумно выдохнул, сел на качели и немного покачнулся. На площадках он всегда находился в одиночку… Чиркнула зажигалка, и из нее блеснул длинный яркий огонек, за которым он любил наблюдать, когда ему было слишком тоскливо. Всегда один. Всегда сам с собой. Он зажал между губами сигарету и, не спеша, поднес к её кончику огонёк. Кнопка тихо щелкает. Енисейский зажимает сигарету между тонких пальцев, затягивается, чувствуя как никотин растекается по лёгким. Так медленно были выкуренно несколько сигарет. Заходить обратно в кофейню парню совершенно не хотелось, несмотря на то, что руки были ледяными, а одежда плохо спасала от усиливавшихся ветреных порывов. Он даже успел сделать пару снимков. Но кого хуя вообще Татищев все еще не вышел?! — Извини, меня задержали. — дверь резко дернулась с внутренней стороны, и из нее выбежал укутанный в куртку Татищев, поудобнее перехватывая пакет с едой. — Пошли уже, — парирует Руслан, — где кормятся твои подопечные? Весь вечер они то смотрели за котятами и тем, как они довольно слизывали с усиков молоко, то за тем, как на звук высыпавшихся в деревянный домик семечек, слетаются воробьи. Руслан до сих пор не верил, что Юра идет рядом, шутит и восторженно рассказывает что то. Енисейский с трепетом пытался запомнить каждое движение, слово, не говоря ничего в ответ. Он почувствовал, что, ведь они— совсем разные люди: и именно это сказывалось, на всем их общении обычно. Взаимно слать друг друга. Это чувство называется стыд. *** Руслан схватил юношу за руку и рванул к остановке, чтобы успеть на подходящий к ней автобус. «Какая у него теплая ладонь, и сильная» — непроизвольно подумалось Юре. Пока Енисейский не волнуется, они и правда тёплые. Но тут же Татищев тряхнул головой, отганяя эти мысли. Изо всех сил перебирая ногами, они чудом успели забежать в транспорт, и оба, запыхавшись, плюхнулись на свободные сидения. Каким образом Юра согласился пойти на вписку с Енисейским, и каким образом это получилось никто не помнит. Да и кого это вообще ебёт, если они уже на пути к дому одногруппника. — Блин, а круто мы, да? Ваще-е, — в паузах между тяжелыми вдохами и выдохами пробормотал Юра. Он все еще держал в своей руке его руку, даже не думая. А Руслан лишь закрыл глаза от усталости и довольно, как лис, усмехнулся. Не скажет, пока сам не отпустит. На вечеринке у бывшего одноклассника, укоторого действительно было много народа, выпивки. Кто-то танцевал под биты громкой музыки, кто-то стоял у стола с алкоголем и выливал в себя стаканы шампанского или чего покрепче, кто-то целовался в углу обшарпанного дивана. Российская романтика. Енисейский не первый раз в таких местах, после подросткового возраста что-то пошло не так. Он привык к тусовкам и пьяному угару, который царил в квартире. Руслан, оглядевшись, усмехнулся, каким хуем их сюда занесло после безобидной … Эээ… прогулки? Он подошел к столу и, выбрав бутылку пива, отошёл к самому малозаметному окну. Перекинулся с кем то фразами, а потом зная, что Татищев уже играет где нибудь в приставку, махнул рукой. И вот он в привычной манере кидает едкие ухмылки, шутит со всеми, флиртует с кем-то, чье имя не знает, да и вспоминать бы не стал. Никто и не считал, сколько алкашки было выпито, но все уже напились знатно, всюду слышались предложения, которые на трезвую голову, никто бы и не предложил. И никто бы не вспомнил, от кого достались пара фигурных таблеток. Русская рулетка, кому они были подмешанны? А пока они играют в правду или действие. Енисейский присвистывает, когда кто то пересаживается на колени, с действием «засосись» явно от пьяной головы. — Рус, — кто-то позвал его, совсем близко, почти шепотом. Он поднялся навстречу человеку, который шептал его имя, но держаться сил нет и он упал в чужие руки. — Ебать ты в стельку, чува-а-ак, — тянет Юра, сам чуть поддатый, но крепче державшийся на ногах. — Блять, Татищев… — язык заплетался, членораздельная речь выходила с большим трудом, — И пиво тут отстойное, и ты… отстойный, отпусти нахуй. Я сам. — Когда ты вообще успел так нажраться? — хмыкает Юра, на что Енисейский фыркает, закатывая глаза. — Ой блять, неженка, не все же задротят, пока всё веселье тут, ну. —Погнали на улицу, подышим воздухом, — слишком бодро кивает в сторону выхода Юра, переводя тему. — Да чё ты ни с того ни с сего доебался? – Руслан хмурил брови, пьяно жмуря невидящие глаза. –Всю жизнь не замечал меня, вечно таскался с этими своими… — он скудно пытался вспомнить фамилии бывших одноклассников, — Камской и Ураловым, Томин там ещё был, в душе не ебу кто там у тебя ещё, — он недовольно дует губы, хотя больше похож на ребенка я которому не дали сладости, — Фу, отвали, не смотри со своей добротой и невинностью, аж блевать тянет, — Руслан закатывает глаза, со второй попытки избавляясь от чужой хватки, не так уж он и в стельку, стоять и ходить может, имя помнит, — Пошли уже, смотреть на тебя тошно. Енисейский накинул на себя куртку и, пока выбегал из квартиры и спускался вниз по ступенькам, старался успокоить себя, чтобы тремор закончился. Вот опять это неприятное чувство рядом с Юрой. Около парадной не выдержал, вытащил пачку сигарет дрожащими руками и резкими движениями достал одну штуку. Первый вдох показался невыносимо удушающим, он даже закашлялся на несколько секунд. Зачем он продолжает пиздеть. Следующий затяг был намного более успокаивающим. Татищев лишь тоже закуривает, стоя в тишине. Сверлит взглядом Енисейского, даже с толикой жалости? Которую, Енисейский терпеть не мог. Но упомянутый переводит взгляд зелёных глаз на Юру, как-то грустно усмехаясь, они так близко стоят… Но у него не возникло мысли, что рядом с этим педиком, это недопустимо. Руслан сейчас смотрит без привычной усмешки и сарказма. Он ещё больше сокращает расстояние, ожидая любой негативгой реакции, но её не следует. Он ждёт что его сейчас оттолкнул, но сейчас он пьян, и да, всему виной алкоголь. Оправдание. Тц. Аккуратно обвивает чужую шею, изящной кистью и… касается чужих губ своими. От Руслана несло алкоголем, но он тактично на это забил. Чуть покусывает, сминает, хотелось бы продлить этот момент чуть дольше, но он сам отстранился, думая как скоро ему сломают нос. Но под ступор Юрия, были слышны звуки города, шуршание деревьев. –Ага-а-а! Всё таки гей, да? Натуральный натурал. Теперь ты сосался с парнем. — невнятно смеётся Руслан, потом шепчет почти на ухо, опаляя дыханием ушную раковину, но тон резко меняется, –Я бы хотел, чтобы ты влюбился в меня сильно, как я влюблен в тебя, Юра. А Юра не знает как реагировать, пока Енисейский не дожидаясь ответа, уходит. Кажется, прошла неделя, но… Енисейский Руслан больше, не приходил бесить Юрия Татищева, заказывая любимый кофе.

Боль осталась в тебе, боль осталась во мне Больно стало всем, боль достала всех, достала всех