Unusual attraction

      Мирродин. Так раньше они называли свой дом. Суровый, опасный, но всё же дом.       А потом пришли они. Ужасные создания из металла и плоти, убившие большую их часть и захватившие их мир, перестроив его и переименовав в Новую Фирексию.       Грах был не склонен рассуждать о прошлом и будущем, но во время вылазок из убежища всё иногда бывало так спокойно, что мысли сами лезли в голову. Главное было потом не сболтнуть лишнего при товарищах в убежище, ведь за некоторые размышления Граха могли не то, что осудить — допускалось всё что угодно, вплоть до возможности лишиться головы.       Всё-таки, по мнению разведчика, не всё в новых хозяевах этого мира было так ужасно. Некоторых из них он находил даже красивыми, если не сказать иначе...       Осторожно приблизившись к очередным руинам на своём пути, Грах прислушался. За углом находилась статуя какого-то фирексийского правителя, у которой в это время молились его подданные. Но сейчас песнопений слышно не было, а значит...       — О, ты пришёл! — встретил Граха ласковый женский голос, как только тот вышел из-за развалин.       Фигура в рваной мантии с капюшоном подошла к нему и заключила в объятия.       — Конечно, Хайри... — произнёс Грах, снимая с возлюбленной капюшон, под которым было алое лицо с ослепительно белой закрывающей глаза маской.       О том, чтобы разговаривать с захватчиками у большинства мирран не было и мысли. И уж тем более никому из них не пришло бы в голову заводить с ними отношения. Но Грах был другой. Сам он не мог точно сказать, были это особые вкусы или подкрадывающееся безумие — но, впрочем, ему было всё равно.       — Сегодня у меня для тебя сюрприз, — прошептала Хайри своим слегка механическим голосом и, взяв Граха за руку, потянула за собой в сторону каких-то покосившихся развалин.       Проследовав за ней, Грах оказался в на удивление целом помещении, освещённым причудливыми механическими светильниками с паучьими лапками. По центру комнаты стояло подобие кровати, покрытой чем-то кроваво-красным, напоминающим мембрану, вырванную из тела гиганта.       Подойдя поближе, Грах аккуратно дотронулся до неё. Простынь, если можно было её так назвать, была тёплая и еле ощутимо пульсировала, будто живая. "Неужели все фирексийцы спят на таких?" — подумал Грах, как вдруг дверь в комнату захлопнулась.       Повернувшись, он увидел, как Хайри неспешно идёт к нему, медленно снимая с себя мантию.       Заворожённый, он не мог оторвать глаз от её соблазнительной фигуры — взгляд скользил по её объёмной груди и тонкой талии, цеплялся за отблески на стальных суставах и двух хвостах... Последнее было для него небольшим сюрпризом. Хоть Грах и знал, что фирексийцы могут сильно отличаться от мирран, он не думал, что под мантией Хайри прячет что-то подобное. Впрочем, сюрприз был ему, несомненно, приятен.       Впившись в его губы страстным поцелуем, руками она помогала ему избавиться от одежды, в то время как он своими, прикрыв глаза, уже исследовал её тело. Дойдя до бёдер, Грах почувствовал, как она отстранилась, прекратив поцелуй. Но только он успел непонимающе открыть глаза, как Хайри толкнула его на стоящую за ним кровать, а когда он уже лежал распластавшись, села на него сверху, издав механический стон, больше похожий на скрежет.       Притянув Хайри ближе, Грах хотел поцеловать её, но вдруг она резко выгнула спину, а потом один из хвостов раскрылся, обнажая нечто продолговатое, и устремился ему в рот. В то же время, второй хвост фирексийки начал проникать в него сзади, отчего Грах попытался изогнуться, но его возлюбленная крепко прижала его руками к постели.       Хвосты ритмично двигались внутри, а Хайри продолжала скакать на нём всё быстрее...

***

      Очнувшись, Грах оглядел комнату. Лампы-пауки догорели и умерли, скрючив лапки, весь свет теперь шёл из открытой двери. Хайри нигде не было. Сев на кровати, мирранец ощутил боль по всему телу. Возможно, она была вызвана бурной ночью, а может и чем-то ещё... Фирексийцы бывают ядовиты, и Грах знал — если окажется, что ядовита и Хайри, то ещё через пару жарких встреч ему наступит конец.       На глаза попалась записка. "На том же месте, через три дня", — гласил нацарапанный коготком текст на кусочек пергамента.       Грах улыбнулся. В конце концов, в нынешние времена мирране чаще всего умирают в бою, и даже если пара ночей с возлюбленной его прикончат, он считал это достойной альтернативой.