Рыбки Кои

Четвёртая запись воспоминаний, от 19 января 2120 года. “11 вечера станция кураи будь один встретит кот”       Короткая записка. Без подписи, без каких-либо других опознавательных знаков, да и не понятно, кто этот Кот и как мне его узнать. Но адресовано явно мне. Да, я, конечно, понимаю, что это крайне подозрительно и весьма опасно, являться в такое время на такую злачную станцию как Кураи, но у меня нет выхода. Другого шанса выйти на Подпольщиков у меня скорее всего не будет.       Около одиннадцати я уже жду у станции. Народу уже немного, поэтому стараюсь стоять в стороне, чтобы не привлекать внимания. Тут подходит какой-то уличный кошак и начинает тереться об ногу. Надо же, в этом районе ещё остались бродячие животные.       — Мря-я-яу, — смотрит он прямо на меня и снова трётся о ноги.       — И чего тебе? Ну дай хоть почешу тебя за ухом. Пушистый, — наклоняюсь и глажу его, а под шерстью прощупывается ошейник. — Погоди-ка, ты не уличный? А чей же, разгуливаешь тут один?       — Мяу, — отвечает. Озирается по сторонам и уходит, бросив на меня вороватый взгляд.       Так, стоп. Они имели в виду настоящего кота, что ли? Стараясь не слишком резко сорваться с места, начинаю идти в сторону за кошаком. Заходим в какой-то переулок, тот периодически оглядывается на меня, как бы проверяя, что я всё ещё иду за ним. Через минут 15 плутаний с котом я уже начинаю сомневаться, правильно я сделал, и не накроется ли у меня встреча с Подпольщиками из-за того, что я пошёл не за тем Котом. Но тут замечаю, как за нами начинает идти кто-то ещё.       — Ты пришёл, Дэвид. Хорошо, — слышу я голос из-за спины. Видимо, это тот самый преследователь. Я оборачиваюсь, но никого не вижу. — Выходить к тебе прямо у самой станции было бы опасно, сам понимаешь. Но ты догадался пойти за нашим Пушистышем. Хорошо.       — А по переулкам водили, чтобы проверить, нет ли хвоста? — спрашиваю я у пустоты.       — Верно-верно. Умный мальчик. Так чего ты хочешь? Провокационные лозунги на стенах государственных учреждений. Агитационные плакаты, распространяющиеся теперь из рук в руки. Вылазки в нижние уровни. Набеги на полугосударственных предпринимателей и передача награбленного в руки жителей нижних уровней. Попытки взлома государственных структур в конце концов. Чего ты этим добиваешься?       — Просто пытаюсь что-то изменить. Указываю на то, что меня не устраивает, и о чём молчат другие.       — Идеалист? — источник голоса посмеивается. — Хорошо.       С каким-то шорохом, из темноты ко мне приближается какой-то силует. Когда этот силуэт выходит на свет, я, наконец, могу видеть человека, с которым разговаривал. Кот Пушистыш сидит на его плече.       — Ну что, будем знакомы. Кимура, — представляется человек и протягивает руку.       — Дэвид, — пожимаю его руку в ответ.       — Добро пожаловать к Подпольщикам. Пойдём, я покажу тебе, где наша база. Поговоришь с нашим Начальником, у него есть для тебя пара идей для саботажа и несколько десятков рабочих рук. Ошибка. Данные воспоминаний повреждены.

***

Пятая запись воспоминаний, от 23 декабря 2122 года.       — Дэвид, ты с ума сошёл? Хочешь прямо так заявиться в Пруды? Да тебя поймают в ту же ночь, — шипит на меня Мияке, пока мы идём по переулку до базы. Мияке вечно на меня шипит, когда я предлагаю свои “остроумные, но опасные идеи” Подпольщикам.       — А кто сказал, что я пойду под своим идентификатором?       — И где, скажи на милость, ты возьмёшь левый идентификатор?       — Я уже ходил под чужим идентификатором на сдачу экзамена. Я оставил лазейку, так что смогу пройти под ним снова, — я невольно смотрю на свою правую руку.       — Ты уверен? Чёртов хакер недоделанный. А как же внешность? — продолжает спрашивать Мияке.       — Тут мне нужна будет помощь взломщика. Надо всего лишь на короткий момент навести помехи на экран администратора. Там постояльцы заминок не терпят, так что должны будут пропустить.       — Чёрт возьми, это очень рискованно. Тайминги секундные надо ловить. Ты уверен, что это стоит того? Прошло ведь уже несколько лет, многое могло измениться.       — Она — лучший вариант, который мы только можем иметь. Ты ведь знаешь, я не раз туда ходил, я знаю, о чём говорю.       — Но не к ней.       — Но не к ней, — подтверждаю я её слова.       — Начальнику это не понравится.       — Ким меня поддержит. Если поддержишь и ты, Начальник согласится. Ошибка. Данные воспоминаний повреждены.

***

Шестая запись воспоминаний, от 8 января 2123 года.       Станция Ике. Иду прямо к воротам Прудов. Идентификатор перенастроен, скрипт в нём прописан, команда Подпольщиков — наготове. На ресепшене как всегда встречает администратор. Надеюсь, он не помнит меня в лицо. Как только я прикладываю руку к информационной панели и мой идентификатор считывается, скрипт срабатывает, и наш взломщик посылает помехи на экран. Не слишком больше, чтобы не вызвать серьёзных беспокойств, но достаточные, чтобы сложно было сравнить внешность. Секундная заминка со стороны администратора.       — Хмм… Мистер Такахаши Льюис, верно? Да, найден билет на разовое посещение. Всё хорошо, можете проходить. И добро пожаловать вновь, — администратор широко улыбается и проводит рукой в сторону входа.       И вот, я снова в саду. Кои подскакивают и окружают меня. Ищу глазами красно-рыжие волосы. Она, как всегда, сидит у пруда.       — Привет, Кохаку, — обращаюсь я к ней первый. — Меня зовут Льюис. Ты пройдёшь со мной?       — Доброго вечера вам, господин, — улыбается она мне, всё так же лучезарно, как и в тот первый день. — Я буду рада провести сегодня время с вами.       Мы заходим в комнату, и я подходу к панеле настройки окружения.       — Хочешь, я включу океан? Звуки волн звучат успокаивающе.       — О, да, мне нравится, когда включают океан, — она садится на кровать и приглашающим жестом подзывает меня.       — Давно ты работаешь здесь? — спрашиваю я, подходя и садясь рядом с ней.       — Четыре с половиной года. Ещё немного, и мой контракт закончится. И тогда я буду свободна и смогу отправиться на настоящее побережье океана. Хозяева говорят, что я работаю достаточно хорошо, чтобы рассчитывать на хорошую выходную премию. Хоть у меня и не часто бывают новые гости, но почти все возвращаются, и не раз. Как и вы.       Льюис что, бывал у неё? Она немного не в его вкусе, но он мог наткнуться на неё в поисках разнообразия. Я рассматриваю её, пока её тонкие руки нежно поглаживают меня по плечам и руке.       — А что, если бы я сказал тебе, что мир не таков, каким ты его себе представляешь? Мир, за пределами Прудов, жестокий, опасный, лживый. И что у тебя есть выбор. Узнать всю неприятную правду, но тогда тебе придётся пойти со мной, покинуть это место без возможности вернуться и получить свою заслуженную награду, забыть свою мечту отправиться на берег океана. Либо ты можешь остаться тут, ожидая конца своего срока. Что бы ты выбрала?       — Я помню тебя, Дэвид. Я помню, как ты приходил ко мне больше четырёх лет назад. Я верю тебе и потому я пойду за тобой. Я хочу узнать правду истину.       Что-то словно укалывает меня в районе груди, от слов, что она меня помнит. Я в странном порыве крепко обнимаю её. Вот бы никогда не отпускать её из своих объятий. Но надо уходить. Мы заходим в уборную, а там, снаружи небольшого окна, уже ждут ребята из Подпольщиков. Я взламываю окно изнутри, а остальные — снимают решётку снаружи. Пол минуты, и мы на улице. Закрываем обратно окно и решётку, чтобы пропажу не засекли как можно дольше, и несёмся оттуда со всех ног. У нас есть около получаса, чтобы добраться до одной из наших минилабораторий и там снять с Кохаку все встроенные маячки, по которым её могут отследить. Ошибка. Данные воспоминаний повреждены.

***

Седьмая запись воспоминаний, от 12 февраля 2123 года.       Мы с Кохаку уже около месяца живём в моей квартире. Выжидаем, когда волна поисков и расследований поутихнет. Но сегодня нам пора сделать одну важную вылазку.       — Так что ты должен мне показать, Дэвид?       — То, какую правду скрывали от тебя твои хозяева.       Мы пробираемся в тайную лабораторию Прудов. Проникнуть туда крайне сложно, вход круглосуточно наблюдается, высокий уровень безопасности. Но есть небольшой лаз через канализацию. Оказавшись внутри, я протягиваю Кохаку рабочую форму.       — Вот, надень это, — и одеваюсь сам во вторую такую же. — Кто-то из Подпольщиков смогли найти несколько рабочих комбинезонов в мусорках и восстановить их. Так мы сможем проходить незамеченными, но долго оставаться на одном месте нельзя.       Переодеваемся, прячем яркие волосы Кохаку под беретом и идём по извилистым коридорам.       — Мы пришли как раз вовремя. Недавно прибыли несколько Кои, которые отслужили по контракту свои 5 лет в Прудах.       — Они прибыли сюда? Но зачем им в лабораторию? — забеспокоилась Кохаку.       — Мы с Подпольщиками тоже задались этим вопросом. Долгое время мы пытались найти хоть кого-нибудь среди людей, кто был в прошлом Кои. Должны были оставаться хоть какие-то данные об их прошлом. Но мы смогли найти только эту лабораторию.       — Я… я не понимаю…       — Скоро ты всё поймёшь.       Наконец, мы находим комнату с камерами слежения. Я тихо пробираюсь внутрь и оглушаю охранника на посту. Отсюда можно наблюдать почти за всем происходящим в лаборатории.       — Это же Кисима. И Хаттори, — Кохаку видит на одной из камер нескольких Кои, собранных в одной комнате. Её голос очень беспокойный. — Мы общались в Прудах.       У меня стоит ком в горле. Показывать ей то, что случится дальше, это жестоко. Но она сама выбрала этот путь, и уже не отступится.       Кохаку не отрываясь следит за происходящим на камерах. Сотрудники подзывают одну из Кои и выводят в другую комнату. Кои начинает волноваться, хочет уйти, но её силой кладут на кушетку и привязывают ремнями. Кохаку издаёт судорожный вздох. Затем сотрудники вводят той Кои какой-то препарат, после чего та успокаивается и закрывает глаза. Кушетку с Кои выкатывают куда-то в другую комнату.       — Хаттори, — Кохаку смотрит на меня взглядом, полный непонимания и ужаса. — Что с ней?       — Они усыпляют их. Кои не ощущают боли, перестают чувствовать страх, да и вообще что либо. Они просто засыпают и больше не просыпаются. Дальше их ведут в основную часть лаборатории. Ты никогда не задумывалась о том, почему твои воспоминания о прошлом были такими размытыми? Словно прошла не пара-тройка лет, а как минимум с десяток. На самом деле это не твои собственные воспоминания. В Прудах всегда подчёркивалось, что в вас нет ни единого импланта, но на самом деле один есть, в голове, совсем маленький, в котором записана информация о каком-то прошлом. Расплывчатые обрывки, на которые наслаиваются какие-то собственные домыслы каждой Кои, принимались за настоящие воспоминания.       — А если мои воспоминания сфабрикованы, то где же тогда реальные? Что на самом деле было в моём прошлом?       — На самом деле… — мне не легко говорить ей об этом, но я понимаю, что это нужно сделать. — На самом деле у тебя нету прошлого. Ты была создана в этой лаборатории. Выращена здесь, в этих капсулах, — я показываю на несколько камер в углу, на которых можно увидеть ряды одинаковых капсул с едва уловимыми очертаниями людей внутри.       — Но… Как это возможно?       — Мы сами до конца не знаем всех деталей этой технологии, пока удалось узнать лишь несколько ключевых моментов. Они берут заготовленный генетический материал двух Кои, скрещивают его и помещают в капсулу, в которой происходит формирование нового тела. Но каждый раз полностью синтезировать тело с нуля было бы очень долго и дорого, поэтому они ускоряют процесс тем, что используют тела Кои, которые уже отработали свои 5 лет.       Кохаку переводит взгляд с одной камеры на другую. Остановив взгляд на одной из них, она касается пальцами того места, где на койку положили очередную Кои и усыпили.       — И их слова о том, что мы можем заработать на счастливую жизнь, то, ради чего мы всем занимались… Всё это была ложь?       — Они лгали, чтобы мотивировать вас лучше работать. А потом выбирают самых эффективных, по их меркам. Тех, кто смогли привлечь и удовлетворить наибольшее количество гостей. И из генетического материала этих лучших Кои потом создают новых, ещё более эффективных.       — Они… Они же просто разводят нас. Как рыб. Как каких-то декоративных рыб, — в глазах Кохаку стоят слёзы.       Я притягиваю её к себе и обнимаю. Мне так хочется забрать разделить её боль, забрать её всю. Надо уходить, пока нас не поймали, но я просто не могу её потревожить сейчас.       — Эй, Анчи, ты там уснул что ли? — доносится голос снаружи, а Кохаку вздрагивает от неожиданности. В дверях появляется другой охранник и видит нас. — Эй, что за…       Но не успевает он договорить, так я подлетаю к нему и прописываю ему локтём в голову. Он вырубается, но я не уверен, не успел ли он отправить сигнал тревоги.       — Уходим, — беру я за руку Кохаку и мы бежим по коридорам обратно к канализационному лазу. Когда мы уже почти добрались до выхода, сзади разносятся шаги. — Догоняют, быстрее.       Кто-то стреляет зарядом из энергоружья прямо в тот момент, когда мы спрыгиваем. Меня задевает. Чёрт, все импланты барахлят.       — Я их задел. Далеко не уйдут, быстрее, — успеваю я услышать крик сзади.       Кохаку поднимает меня. У неё так и нет имплантов, поэтому её не зацепило. Она тащит меня за собой.       — Я это так не оставлю, — говорит она.       Мы успеваем скрыться.

***

Восьмая запись воспоминаний, от 15 февраля 2123 года.       — Как твои импланты после того выстрела? — спрашивает как-то меня Кохаку, когда мы сидим в моей квартире.       — Ещё барахлят. Завтра зайдёт механик и наконец откалибрует всё или заменит, что потребуется.       — Если бы только мы ушли оттуда чуть раньше…       — Ничего страшного не случилось, Кохаку. Всё хорошо, я буду в порядке, — успокаиваю я её. — Тебе пришлось нелегко, вот так узнать всю правду. Я просто хотел дать тебе хоть немного времени тогда. Прости меня, из-за меня тебе пришлось пережить всё это.       Она обнимает меня.       — Ты дал мне то, чего у меня никогда не было. Ты дал мне выбор.       — И ты не жалеешь о том, какой выбор ты сделала?       — Ни на секунду.       Я поглаживаю её по спине. Под лёгкой одеждой ощущается такая нежная и хрупкая спина. Но на самом деле, она очень сильная. Кохаку заглядывает мне прямо в глаза. Тянется ко мне. И целует в губы.       — И это тоже мой выбор, — шепчет она мне.

***

Девятая запись воспоминаний, от 18 февраля 2123 года.       — Эй, Дэвид, ты как, чувак? Очнулся?       Мир снова начинает вращаться, все мои чувства приходят в норму. Каждый раз после долгой отключки ловлю эти странные ощущения.       — Чёрт, как долго ты провозился? — спрашиваю я механика.       — Сорри, чувак, у тебя была повреждена пара критичных модулей, пришлось подождать, пока мы не смогли найти замену.       — Прошло три дня, пока ты был в отключке, — сказала Мияке, которая тоже была рядом. — Кое-что произошло за это время. Давай, приходи в себя, и всё тебе расскажем.       Я чувствую в её голосе напряжение. Сажусь на своей кровати и оглядываю свою комнату.       — Кохаку… Где она?       — Мы хотели её отговорить. Но она настояла на своём. Сказала, что если мы не поможем ей, тогда она пойдёт сама, — от этих слов Мияке у меня внутри всё холодеет. — Они пошли с Кимурой и ещё парой ребят из наших и захватили вещательную станцию. Кохаку транслировала свои воспоминания о том, что увидела в лаборатории. И своё откровение. Прощальную речь. Через пол часа после начала трансляции их захватили. Мы так и не смогли выяснить, что с ними стало.       Мияке включает запись на планшете, который всё это время держала в руках.       — Мы не хозяева жизни. Мы связаны с другими, от рождения и до самой смерти. Всё, что делают другие — влияет на нас. Всё, что мы делаем мы — влияет на окружение. Каждое наше действие, хорошее или плохое, каким бы незначительным оно не было, какой бы бесконечно малой каплей в море не казалось, оно имеет свои последствия. Последствия каждого нашего выбора распространяются волнами, отражаясь от окружающих всё дальше и дальше, в бесконечности.       Голос Кохаку. Такой тёплый, но такой далёкий.       — Каждый делает свой выбор. Каждый вносит свой вклад. Даже если этот вклад — всего лишь капля, скажите мне, что есть океан, как не множество капель?       Запись прервалась на звуках взрыва. Боль. И отчаяние. Глаза закрыло пеленой.       Она не должна была идти туда одна. Я должен был её защитить. Кохаку…       — Дэвид… Ошибка. Данные воспоминаний повреждены.

***

Десятая запись воспоминаний, от 25 февраля 2123 года. Ошибка. Данные воспоминаний частично повреждены. Видеопамять не доступна.       — Чёрт, конечно же, по всем государственным каналам сейчас идёт “разоблачение” записей воспоминаний Кохаку. Стоило догадаться, что Пруды работают под их крылом. Видите ли, это была не прямая трансляция воспоминаний, а заранее созданная, сфабрикованная запись.       — Всё равно, мы должны действовать сейчас. Если будем медлить, волнения среди жителей утихнут.       — Но нас осталось слишком мало, после вторжения на вещательную станцию. Мы не сможем поднять сейчас полноценное восстание. Слишком много людей ещё сомневаются.       — Хочешь сказать, что всё это было зря?       — Я могу сдаться им.       — Что? Дэвид, о чём ты говоришь?       — Они наверняка знают, что я ответственен за похищение Кохаку. Если они смогут поймать меня, то наверняка запустят протокол суда. Они вскроют мои воспоминания. Вам останется только ретранслировать запись суда по всем возможным каналам. С отметкой государственного суда ни у кого больше не должно возникнуть подозрений по поводу подлинности вскрытых воспоминаний.       — Но они тогда узнают расположение базы? И всех участников? Так мы не сможем скрыться.       — Придётся стереть часть своих воспоминаний.       — Стереть воспоминания? Но как?       — Эксперименты в их лаборатории показывают, что изменение памяти возможно. Хоть и очень сложно. К тому же мне надо не изменять и даже не создавать новые, а лишь стереть уже существующие. Я уже почти разобрался с тем, как получить доступ к модулю памяти. А там всего то останется настроить фильтры, и…       — Чёрт, Дэвид, ты уверен, что готов пойти на это? Придётся стереть приличную часть твоей жизни.       — Да. Все воспоминания связанные с базой Подпольщиков. Стереть и оставить меня в моей квартире. Через пару дней они сами выйдут на меня и посадят. Главное — это оставить воспоминания о ней. Ошибка. Данные воспоминаний повреждены. Внимание, внимание. Остановить протокол заседания. Обнаружена утечка данных. Запись протокола суда была ретранслирована в сеть.