Больно (не) будет

***

Быть человеком, видящим больше остальных, непросто, особенно когда темы затрагивают самое дорогое.

***

Вот этот раз судьба будто играла с Линой. Задание о смерти девушки, с родителями, которой пришлось работать было провалено. Лина тщательно просматривает фото в конверте, описывая образ девушки, положив руку на него. После чего подходит к светловолосой женщине, матери, и начинает считывать не только воспоминания, но и эмоции, которые затрагивают и саму Джебисашвили. Душа ноет, боль проходит волнами по всему телу, глубоко засидая где-то внутри. Закончив, приступает к отцу покойной девушки, укладывает ладонь в районе грудины и чувствует новую волну боли, проходящую через самого экстрасенса. Глаза начинают блестеть от подступающих слëз, но Лина продолжает говорить. После, садиться на скамью напротив и утверждает о смерти. Голова буквально раскалывается, слишком много боли пропустила через себя при этом не выпустив еë. — Я не буду продолжать Лина говорит эти слова в порыве уже начинающейся истерики. Слëзы стикают по щекам, нижняя губа подрагивает, а сама Джебисашвили шустро покидает скамью, направляясь ближе к реке. Вслед за ней идëт и ведущий, утверждающий, что Лина должна продолжить, но девушка стоит на своëм. — Не переводи это на вас с Луной. Вторит мужчина, которому, по мнению светловолосой, совершенно не понять боль утраты родителей покойной, на которую наложились и переживания за малышку Луну, именно это Лина сейчас и ощущала. Она эмпат, отлично чувствует эмоции других людей и умеет сочувствовать им, однако из-за того что является экстрасенсом частенько перенимает их на себя, начиная ощущать как свои. Луна осталась дома с Ангелиной и Лина была за неë совершенно спокойна, ведь колдовка любила девочку и заботилась о ней как о дочери, но тревога всë равно не покидала еë. Дрожащими пальцами, Джебисашвили набрала номер, после пары гудков послышался голосок дочери. Поговорив немного, Лина закончила разговор, но продолжать испытание отказалась наотрез. Подойдя к убитым горем родителям, Лина искренне извинилась, после, приблизившись приобняла мужчину в возрасте. — Больше не будет больно. Прижавшись чуть ближе, начала буквально впитывать его боль, в надежде, что ему хоть немного полегчает. Впитав большую часть, девушка отстранилась, попрощавшись, покинула испытание.

***

По прибытию в отель девушке стало ещё хуже, моральная боль вперемешку с физической сильно давили. Дима и Олег всячески пытались поддержать и хоть чем-нибудь помочь, но девушке был необходим на данный момент лишь покой, папина рубашка и присутствие близкого человека, а именно любимой колдовки. Лина лежала на кровати, свернувшись калачиком и прижимая рубашку отца, пока слëзы не переставали литься, когда раздался звонок. Лина сняла трубку и услышала родной голос. — Девонька моя, как ты? Это звонила Ангелина, почувствующая что-то неладное. — Нормально всë — прохрипела светловолосая, вытирая слëзы. — Не нормально, я же чувствую. Зацепило сильно тебя это испытание, за живое задело, а ты говоришь, что нормально, только вот делать вид не надо, ты же знаешь. Больно, слишком больно. В груди щемит и ноет, однако слова любимой начинают понемногу успокаивать, помогают привести мысли в порядок. Боль стихает, но слëзы вновь проступают в уголках глаз. Она скучала причëм неимоверно сильно, по нежным рукам, так трепетно касающимся тела, по мягким губам, одаривающим трепетными поцелуями, по теплу рядом в момент пробуждения, по Ангелине. — Скучаю — хрипит Лина в трубку. — Я знаю и я тоже, нужно немного потерпеть и мы встретимся, проведëм всё свободное время друг с другом. А сейчас тебе поспать надо, со сном и силы вернуться. Так хочется попросить не бросать трубку и продолжить слушать успокаивающий темб, но она не хочет показаться ещё более слабой. — Девонька моя, мысли дурные из своей головушки выкинь. Ангелина позволяет себе прочитать девушку, ведь та делиться и не собирается, просить не хочет. Хорошо, что колдовка в сложные моменты заглядывает в неозвученные мысли, лишь с целью лучшей поддержки и опоры. Лина в ответ хмурит брови и слегка улыбается, отмечая то, что Геля опять за своë взялась. — Постарайся поспать, слишком много ты прочувствовала, дорогая, а я на линии останусь, не оставлю и не надейся. — говорит Ангелина, а в голосе ухмылка чувствуется и Лина просто не может не улыбнуться в ответ. Девушка послушно прикрывает глаза, устроившись чуть поудобнее. — Милая, тебе обязательно полегчает. Ты у меня сильная, но не забывай и отдыхать, хорошо? — Мг — отвечает Лина в полудрëме, а Изосимова продолжает говорить. В скором времени темноволосая слышить посапывания на другом конце линии. — Спи, девонька, спи.