Глава 4. Гусеницы
18 июня 2023 г., 11:27
Падре
Падре был раздосадован от того, что никто даже послушать его не хотел. Они думают, что знают намного лучше чем Бог. Снаружи его палатки доносились нечленораздельные звуки, что издавали невменяемые медведи говоря слова, которые вероятно даже и не вспомнят. Они вели себя безумно, совсем не так как подобает солдатам. «Кто хочет священное вино?» - Отхлебнув упомянутого напитка, предлагал Сержант другим, смотря на недовольного Падре. - «Угощение от нашего духовного наставника!» Карисиас явно не понимая что делает, вытащил его из вещей Падре. Сам священник мог только хмуро смотреть на него. На них всех. То как они вели себя, и вправду напоминало дьявольские козни. Было видно, что медведям вкусившим этих тварей весело. Они явно всем довольны. Тем что у них кружится голова от чего им весело. Тем что их страх, их осторожность исчезли из-за того что наркотик не давал им волноваться. Падре видел, как они из благородных медведей превращаются в свиней. Сам он не имел ничего против того чтобы выпить вино. В священной книге, не было противоречий по этому поводу. Но он никогда не позволял «господствовать» алкоголю над своим телом. Да и не позволит. Сейчас эти медведи поедающие эту дрянь, отдают ей свою волю, свои мысли, свою веру. «Я сумасшедший, Падре!» - Всплыли в его голове слова Карисиаса. - «По истине сумасшедший!» Его порез на щеке защипало. Падре знал этого медведя довольно давно. Ему не раз приходилось сталкиваться с его гневным характером. Лишь цивилизованное общество, не давало Карисиасу делать подобное? Падре не хотел врать себе, да и не мог. Сержант напугал его. Хоть они и были ровесниками, и знали друг друга чуть ли не с первого дня как оказались в лагере «Любви», Падре не узнавал его сейчас. Может он просто не замечал эту жестокую сторону медведя? Признать это равнялось врать себе. Он замечал, как медведь носящий шляпу, и вечно свистящий в свисток относился к другим. Как относился к своим подопечных, все ещё зелёным солдатам. И как к более выше поставленным мордочкам. Сержант будто был энергетическим вампиром, которому нужно было чувствовать страх других. Изменить самого Карисиаса, его методы и самих мишек состоящих в отряде он не мог. «Прости их Господи.» - Поэтому Падре делал единственное, что мог сделать. Молился за них. - «Они не знают, что творят.»Сержант Карисиас
Этот Падре! Совсем ничего не понимает! Молоть несусветную чушь другим медведям этот медведь горазд. Лишь бы доказать свою веру непонятно во что. Казалось глупым верить в то что где то есть существо стоящее выше всего. Вышего него и даже его начальников, это злило сержанта. Хватит с него всего этого. Карисиас считал себя хорошим сержантом. И был не глупым медведем. Фиолетовый медведь думал, или считал себя разумнее и выше всех. Но... Это был его отряд. Он здесь был командиром. Да он будет самим Богом, если это значит, что он будет главным среди этих медведей! И даже Падре не будет мешать ему. Именно обезличенное Падре, даже если Карисиас знает его имя.Сонрисас
Сонрисас всегда гордился своими зубами. У других медведей все равно были какие то недостатки в них, будь это кариес или не идеальный блеск. Оранжевый медведь смог сохранить их в прекрасном состоянии. И не стеснялся их демонстрировать. Он помнит как кто-то пошутил, что он и умрет с улыбкой, так часто он улыбался. По правде его улыбка была скорее привычкой, чтобы показать свою красоту, чем реальной улыбкой. Он был сам по себе весёлый, и что он улыбается просто так, никто не замечал. Даже он сам. Когда он откусил и прожевал соки гусеницы которые нашел Азулин, тогда ему и вправду стало весело. Его улыбка превратилась в настоящую.Панди
Панди был одним из самых милых медведей из-за своих пятен. Таких медведей, как он можно было по пальцам пересчитать. Но сам он считал эти пятна своим бичом. Я точно умру из-за них. Постоянно кружился этот противный голос у него в голове. По какой то причине такие медведи, как он были не сильно везучими. Панди старался не унывать, ведь в отряде с ним тоже были хорошие медведи, что поддерживали его. Но странное чувство, как только он вошёл в лес не отпускало. До тех пор пока он не вкусил одно из самых вкусных насекомых.Блэки
Этому медведю не хотелось сидеть просто так. Он хоть и был одним из самых сильных медведей в отряде, на ровне с сержантом, его мягкий характер был его отличающей чертой. Так что когда он наконец вкусил чудесные соки гусеницы, он решил что должен рассказать всем что он думает. О том что он против единорогов, о том что ему нравится этот отряд, как бы его не называли. – Потри, погладь, похлопай. - Вместо этого говорил он пока ходил, не понимая своих слов.Коко
Коко хоть и заступался за Падре, но отказываться от хорошей еды не хотел. Так что он, как и все взяв понравившуюся ему гусеницу отведал ее. Это было намного лучше, тем то что они постоянно ели. Коко наконец то отпустило напряжение, которое он испытывал отправляясь в лес. Покидая свою жену и ещё нерожденного ребенка. Коко казалось, что он сейчас с ними. Дома. Это приносило такое спокойствие и умиротворение, что его глаза сами по себе начали закрываться.Грегорио
Так хорошо. Эти гусеницы намного лучше, чем думал Грегорио! Откусив кусок от нее, съев ее соки, Грегорио открылся новый мир. В этом мире была только радость. Было счастье которое он ощущал своим животом. Ещё бы у него в глазах так не косилось. Мелькало что то голубое, как будто появилась какая то лишняя вещь. Опустив глаза Грегорио глубоко вздохнул. Это же бабочка! У него на шее висела прекрасная голубая бабочка. Прямо под цвет моих глаз! Откуда она там появилась? Это было не важно. Она идеально ему подходила! Грегорио лег довольно улыбаясь и поправляя ее руками. Теперь мы с Моффи очень - очень похожи! И вправду близнецы! Он лежал и тихонько смеялся, забыв что у него чистые алые глаза, не имеющие ни капли голубого оттенка.Моффи
Для Моффи все преобразилось в милые каракули. Его силуэт, так же как и силуэт брата лежащего рядом казался ему упрощённой версией самого себя. Деревья да и все вокруг превратилось в линии тянущиеся в разные стороны. А сам мир вокруг имел большие белые пространства. У Моффи от всего закружилась голова, и он упал на спину. Он смотрел как линии деревьев едва закрывают небо образовывая круг. Он задышал так как будто хотел вдохнуть, как можно больше воздуха. Ему все так нравилось. Чудесно. Просто чудесно.Горди
По началу было хорошо. Это было потрясающе, Горди никогда не ощущал такого. Он как будто смотрел на мир без красок и теперь их включи для него. Так было до того как он перевел свой взгляд на Азулина, который сидел в отдалении от него. Тот похоже тоже видел все в прекрасном свете. –Азулин
– Зачем ты меня убил? - Спрашивала гусеничка голосом его матери. - Я так страдала. Азулин же лишь рычал на это. Эта...Эта женщина! Она предала папу, она предала их семью! Она предала Азулина. Горди единственный о ком она заботилась кроме себя. Он видел как она смотрела на его старшего брата, и как на него. Как будто он был ненормальным. Он помнит тот день, когда это случилось. Она бы даже не вспомнила про него, если бы он не мелькал специально в поле ее зрения. И Горди... Маленький манипулятивный медведь, держался постоянно за ее юбку! Неудивительно что он вырос таким. –Почему бы тебе не посадить с нами ягоды? - Предложила его мама. Он не хотел делать это с ней и Горди. Он хотел быть с ней. И он сделал то, что должен был. – Зачем, Азулин? - Эта проклятая гусеница! Азулин в гневе вцепился ей в голову своими клыками и откусил. Стало гораздо легче и лучше. Теперь они вместе. И от этого все стало более ярко и теплее. Прекрасней.Ачухонос
Как же больно! Ачухонос не мог больше терпеть этой боли. Разве его палец не должен был уже пройти? Пушистый медведь думал, что хотя бы еда найденная в лесу взбодрит его. И поначалу ему действительно было хорошо. Но затем ему начало казаться, что вся его нога немеет. Ачухонос услышал маленький тоненький голосок. Он огляделся пытаясь определить откуда он исходит. Через несколько минут он понял что голосок исходит из его сапога. О, нет. Похоже, когда он снял свои берцы, его не только укусили. Но и в саму его обувь что то заползло! Ачухонос попытался быстро снять его, но он никак не мог попасть своими лапами по шнуровке. Казалось что как только он пытается дотянуться до своей лодыжки, его нога резко удлиняется. Проклятый лес! Все здесь против него. Ачухонос наконец плюнув на то что бы снять сапог руками, стащил его своей другой ногой. – Ачухонос, больно, больно... - Это был не его палец! Это была гусеница! Что же ему делать?! Ачухонос достал свой блестящий армейский нож. Он посмотрел на свое испуганное отражение в нем и неловко замахнулся им на "гусеницу". Надо, надо избавиться от этого! ... Падре в это время пытался заснуть, так же как и уже не соображающие медведи, не обращая внимания на крики одного из солдат. Эти наркотики и не такое могут заставить сделать.
