Разговоры

***

Оставляя влажную дорожку из поцелуев на оголённой коже, демон останавливался на крошечных созвездиях родинок, целуя их и продолжая свой путь, касаясь губами новых участков тела, прерывисто хватая воздух и вновь принимаясь целовать её молочную кожу, от чего хрупкая и чувствительная ангел, до сего дня не испытывавшая ничего подобного, сходила с ума. Она жадно глотала пропитанный безумием их действий воздух, выгибаясь навстречу каждому его движению и податливо расслабляя тело, с каждым новым поцелуем позволяя демону овладевать ею всё в большей степени. Её руки спускались по плечам демона, царапали основания его крыльев, затем перемещались к его голове и её пальцы нетерпеливо оттягивали его пушистые волосы, что было лишь секундной слабостью, после чего она ослабляла хватку, аккуратно перебирая его локоны между пальцами. Ангел рвано хватала воздух ртом, прерываясь на мучительные стоны и хриплое сипение сбившегося голоса, что неустанно твердил слова любви в адрес демона. Ладони демона, в то время как его губы были прикованы к её телу, поглаживали контуры её груди, нетерпеливо сжимая их сильной хваткой, но не настолько сильной чтобы она чувствовала дискомфорт. Ангел вздрагивала от каждого нового прикосновения со стороны демона, словно от электрического разряда, а плеяда мурашек покрывала её тело от макушки до пят. Возбуждение росло в геометрической прогрессии и единственное что ограждало пару от физического соития — это нижнее белье, что к слову уже через некоторое время было небрежно разбросано по комнате. Его движения были напористыми, но в то же время беспредельно нежными, он переживал, так как до этого занимался лишь сексом, но никогда любовью. Механический секс на тяжелую голову ранее был для него обыденностью, но только до момента встречи с ней — очаровательной ангелессой, с которой и в разговоре и в постели было одинаково хорошо. Безусловно, они занимались любовью и до этого, но каждый новый раз ощущался как первый, по большей части за счёт того, что пламя их любви с каждым днём лишь сильнее распалялось, охраняемое чутким трепетом пылких сердец. В такт своим движениям, демон целовал нежную кожу её шеи, лица, плеч и рук, подпаляя фитилёк их мелодичного, страстного танца, до завершения которого оставалось совсем немного. Ангел нетерпеливо скулила, утыкаясь влажным от пота лицом в его шею, он же в свою очередь двигался всё быстрее и резче, предвкушая блаженство конца. Он резко вошёл в неё, заставив женщину выгнуться ему навстречу. Её тело пылало и пульсировало, расслабленные конечности била лёгкая судорога, а стенки её влагалища сжимали плоть демона в себе, подводя и его к завершению безумного акта. Спустя некоторое время, когда ускоренный пульс нормализовался, они смогли разорвать физический контакт: ангел сползла ему на грудь, устало прикрывая глаза и одной рукой приобнимая его торс. Демон в свою очередь довольно улыбнулся, запечатлев на её макушке нежный поцелуй, перекладывая свою широкую ладонь на её растрепанные крылья. — Знаешь, — прохрипел Геральд сонным голосом, возвращая женщину из сладостной дремоты к реальности, — смерть стоила этой минуты. — Это не смешно, — измученно, и даже как-то грустно шепнула Мисселина, недовольная выбранной им темой. — Прости, не хотел тебя расстроить, — мужчина перебирал её перышки кончиками пальцев, — я знаю, что тебе тяжко пришлось… наверное куда тяжелее, чем я могу себе представить. — «Тяжко» это мягко сказано. Я хотела умереть, хотела сделать так, чтобы сердце остановилось, но я слишком слабая для подобных решений. — О нет. Слабость — это выбрать самое простое, сдаться, перестать бороться, а ты сильная, мой ангел, ты справилась, даже когда была одна, за что я прошу у тебя прощения, — он наморщил потный лоб, представляя, как Мисселина прозябает часы в пустом доме, метаясь из угла в угол, пытаясь смириться, что его больше нет. — Геральд, — он ощутил, как напряглось ее доселе расслабленное тело, — мы же оба понимаем, что твоей вины здесь нет. — Да, но я ее ощущаю. — А я, по-твоему, не ощущаю? Я десять лет жила с мыслью о том, что если бы в ту ночь я тебя послушала, ты бы был жив. — Я мог использовать заклинание и ты просидела бы в том подвале ровно столько, сколько бы я захотел. Будь я хоть немного не уверен в здравости решения помочь ученикам, я бы не стал рисковать ни твоей, ни своей жизнью. Мисселина многозначительно молчала, а затем, вторя поведенческой манере любимого мужчины, процедила: — Неужели секс был настолько ужасен, что мы говорим о смерти? Геральд несдержанно рассмеялся, оглашая комнату хриплым басом. Он запечатлел поцелуй на ее кудрявой макушке, а затем, отойдя от шуток, ответил: — Я обожаю заниматься с тобой любовью, ты же и сама об этом знаешь, — демон уткнулся ей в волосы и прикрыл глаза. — Знаю, родной, знаю.