Заключи сделку, чтобы исправить ошибки

После того, как его протащили обратно через ворота, Эд открывает глаза с другой стороны и видит, что Солярис смотрит на них с легким удивлением. Должно быть, она предполагала, что Эду потребуется больше времени, чтобы вернуться. Бросив быстрый взгляд в сторону Глотони, он видит, как новоиспеченный человек чешет живот. Еще через несколько секунд он поднимает взгляд на Соляриса. — Я не голоден? — Эд чувствует себя немного виноватым из-за того, что у него не было возможности ничего объяснить Глотони, но он подавляет это чувство и подходит к бывшему гомункулу. Обжора поднимает голову и смотрит на него, когда Эд подходит. — Это чувство не будет длиться вечно, очень скоро тебе придется что-нибудь съесть, чтобы поддерживать это чувство. Но сейчас ты чувствуешь удовлетворение, возможно, даже сытость, — у Эда уже давно есть теория, что Глотони всегда хочет съесть все подряд не только потому, что он Обжора, но и потому, что он физически не способен насытиться. В конце концов, у Эда в желудке, как ему казалось, копошились недели, и он даже близко не подошел к тому, чтобы наесться досыта. Из-за кажущейся бесконечной пустоты в желудке было бы трудно когда-либо чувствовать себя сытым. Отведя взгляд от нового человека, он поворачивается к Солярис. — Как я тебе и говорил, ему тоже нужно будет выбрать себе имя. Остальные его новые эмоции должны начать проявляться, и примерно через неделю у него должны появиться все, — она понимающе кивает, прежде чем повернуться и посмотреть на Глотони. — Для вас двоих все еще будет безопасно вернуться к отцу? Солярис оглядывается на него и секунду пристально смотрит. — Если бы мы не вернулись сейчас, это подвергло бы нас еще большей опасности. Исчезновение зависти — это одно, он всегда был немного взбалмошными. Отец, должно быть, знал, что однажды он уйдет, как это сделал Жадность. Но если мы исчезнем, у него возникнут подозрения, и он займется нашим исчезновением, — когда Эд, кажется, не сразу это понял, она слегка вздыхает. — Гордость? Наш старший брат? Отец отправил бы его за нами, и нас, скорее всего, нашли бы в мгновение ока. Нет, я, по крайней мере, пока не могу отойти от отца и не хочу отпускать Обжору одного. На лице Эда появляется легкая улыбка. Большинство гомункулов в той или иной степени заботятся друг о друге. Отец, Гордость и Гнев заботятся только о том, что другие гомункулы могут для них сделать и насколько хорошо они выполняют свою работу. Но остальные четверо проявляют некоторое уважение друг к другу. Например, Жадность согласился поселить Зависть, если он появятся в Дублите, Солярис нападает на него после исчезновения Зависти, а затем она снова охотится на него, чтобы превратить Обжору в человека. Но эти двое всегда были ближе к настоящим братьям и сестрам. Или, по крайней мере, Обжора воспринимало Похоть как семью. В конце концов, в прошлый раз он проглотил его потому, что пришел в ярость из-за смерти Ласт. Это воспоминание укрепило его теорию о том, что у них уже были личности и эмоции, когда они были гомункулами. Пока Обжорство продолжает терзать его желудок, Эд кивает головой в сторону Солярис. — Дай мне знать, как только решишь, что для вас будет безопасно уйти. Я хочу, чтобы каждый из вас смог по-настоящему прожить достойную жизнь. Я не позволю никому из вас умереть раньше времени. На какую-то долю секунды на лице Солярис появляется легкая улыбка. Это было скорее подергивание губ, чем что-либо еще, и если бы Эд не был так уверен, что увидел это, он бы подумал, что ему показалось. Но почти сразу после этого она снова хмурится. — Ты же не превратишь Гордость или Гнев, не так ли? Эд слегка озадачен вопросом. У него сложилось впечатление, что никому из гомункулов не было дела до Брэдли, что они не понимали, зачем гомункулу стареть и умирать, когда весь смысл их существования в том, что они практически бессмертны. Всего через несколько секунд Эд берет себя в руки, чтобы ответить на ее вопрос. — Нет. Или, по крайней мере, не так, как я поступил с остальными из вас, и поступлю так же с Ленью. Я все еще не совсем уверен, что делать с Прайдом, потому что миссис Брэдли любит его как собственного сына. Но позже я что-нибудь придумаю. Что касается Рофа… Я не верю, что он захочет снова стать человеком. Я помню, что Мустанг сказал мне кое-что во время моего последнего обхода. Мустанг спросил, стал бы он когда-нибудь человеком, если бы ему дали такую возможность, и Брэдли сказал «нет». Рассмеялся, сравнил людей с муравьями и спросил, не перестанет ли он быть человеком, чтобы стать муравьем. Когда бы мне ни пришлось иметь дело с Брэдли, я передам ему предложение. Но я уже знаю, что он откажется, не задумываясь. Солярис, кажется, удивлена его ответом. Либо самим ответом, либо тем, как много мыслей он вложил в него. Она смотрит на него несколько секунд, затем качает головой и поворачивается, чтобы посмотреть на Глотони, которая стоит позади них. Больше не трогающий свой живот, а вместо этого наблюдаю за их разговором. — Похоть? Слегка вздохнув, она гладит Глотони по голове. — Я Солярис, Глотони. Называй меня Похотью только в присутствии Отца, Гнева и Гордости. Хорошо? Глотони с минуту пристально смотрит на нее, прежде чем решительно кивнуть. — Ладно, Солярис. Не в первый раз Эд задается вопросом об интеллекте Глотони. Он явно не самый умный, в конце концов, его очень легко обмануть или уговорить на что-то. Но он и не совсем глуп. Похоже, он действительно понял то, что только что сказала ему Солярис. Решив, что об этом не стоит много думать, Эд решает проигнорировать эту мысль. Убедившись, что Глаттони понимает, что ему сказали, Солярис снова гладит его по голове. — Тебе тоже нужно будет придумать себе новое имя, когда ты будешь вдали от этих троих, — Глотони трижды кивает, после чего замолкает и склоняет голову набок. Эд уже собирается возразить и сказать, что ему не обязательно выбирать прямо сейчас, когда глаза Глотони внезапно открываются. — Гулливер. Не зная, почему он выбрал такое имя, и не желая особо задумываться об этом, Эд просто кивает в знак согласия, краем глаза замечая, что Солярис тоже это делает. — Солярис и Гулливер. Мне нравятся, — Обжора пристально смотрит на него несколько секунд, прежде чем улыбнуться. Эд на секунду застывает в шоке от этого зрелища. Он видел, как улыбаются все гомункулы, за исключением Лени. Брэдли ухмылялся ему, когда считал, что Эд ведет себя особенно безрассудно или глупо. Прайд ухмылялся во время их ссоры, когда думал, что одержал верх — маленькая дерзкая ухмылка. Ласт улыбалась редко, если только ей не нужно было сблизиться с мужчиной. Но она несколько раз улыбнулась Обжоре. Зависть постоянно улыбается людям, потому что находит глупость забавной. А Жадность постоянно улыбался, демонстрируя свои острые зубы. Но Обжора. Эд не думает, что когда-либо видел, чтобы Обжора улыбался. Тот факт, что это первое, что видит Эд после того, как произносит «Обжора», кажется сюрреалистичным. Но он прячет это чувство и прощается с ними, прежде чем уйти с трассы.