Добро пожаловать в Прибрежье

Воспоминание 9 О сестрах

      Если отойти от океана настолько, чтобы пляж был виден почти целиком, — рассуждал Стивен про себя, — а потом развернуться к воде спиной и посмотреть себе в ноги, то можно удивиться, как сквозь песок потихоньку прорастает трава. А если при этом ещё медленным шагом пойти вперёд, то удастся увидеть, как из песчаного берега земля становится, собственно, землёй. Главное, не поднимать голову и не отвлекаться на пробегающие рядом тени и на мусор, тогда все пройдет удачно.       Стивен рассмеялся от им же придуманной забавы, сорвал небольшой цветок ярко жёлтого цвета и, не долго думая, сунул в рот. Он запрокинул голову, наслаждаясь тербким вкусом пыльцы. Из рта, как змеиный язычек свисал стебель. Цветы и листья часто заменяли еду, когда в холодильнике было совсем пусто. Так мальчик часто воображал себя первооткрывателем, выброшенным на неведомый остров без еды, так что он справляется, как может.       Утром было всегда прохладно, но не смотря на это, Стивен каждое утро пробегал насквозь небольшой городок, через поле и рощу чтобы встать возле ограды единственной школы в округе. Название и номер он всегда забывал, а вот маршрут - ни за что. Ни за что он бы не забыл путь к ужасно интересному месту, куда, правда, никогда не заходил. Только смотрел сквозь решетку, как в здание заходят другие дети. Аметист доходчиво объяснила, почему он туда не ходит и что отвечать, если взрослый дядя спросит, почему тот не в школе. А отвечать надо было, что не дорос ещё до школы, сада-то в Прибрежье никогда и не было, а до этого места бежать далеко. Бежать правда было далеко и выйти из дома нужно было не раньше, чем в шесть часов ровно, после чего мигом на улицу, немного искупаться в солнце, набрать диких яблок и вперёд в путь к заветному ярко-синему зданию, больше похожему на обувную коробку.       Об увлечении бегать через весь город и дальше порядком трёх километров знала только Гранат. Однажды она сама поймала мальчика за шиворот, когда он выбегал через входную дверь. Старшая Самоцвет думала, что Стивен собрался невесть куда. Только выслушав, куда же он бегает по утрам, грозная Гранат согласилась с тем, что действительно была не права. Ее слова в том разговоре он часто вспоминал или говорил вслух, как назедание — чем больше двигаешься, тем лучше можешь защититься, а теперь п#здуй, куда хочешь. — именно так она и сказала после чего, выставила за дверь. Не верить Гранат смысла не было ведь с десяти лет она занималась борьбой, да и девушкой была пожалуй, крепкой и сильнее своих сестер. Были у нее мысли устроиться на работу и преподавать борьбу, но в школу ее не взяли, ссылаясь на то, что Гранат частила с разговорами с самой собой. Например, стоит она посреди зала, ищет что-то и вдруг спросит: — Где же эта х#рня завалялась, найти не могу, — и сама же себе ответит, только тихонько, осторожно, — поищи на кухне, может там есть?       И тут начинается: — Что там по-твоему забыла моя кофта? — А ты поищи, может правда там, — отвечал тихий голос и обычно, после нескольких фраз диалог заканчивался. Очень странно, но одновременно, интересно, выглядело, когда два голоса Гранат начинали ссориться. Первый - грубый и резкий голос никогда не стеснялся в выражениях, когда второй - мягкий и тихий старался избегать колких слов. Ссоры возникали крайне редко и обычно, когда сама Гранат была не в адекватном состоянии, например, когда Аметист, вопреки своим личным устоям, делит бутылку с кем-то ещё, кто не прочь выпить. Тогда мягкий шел в нападение и корил грубый за то, что он много выпил и потерял голову, хотя говорил он таким же, пьяным голосом. У голосов не было собственных имён, и каждый обращался к каждому, не иначе, как к Гранат: "Гранат, скажи-ка..", "не спорь, Гранат" и это часто путало Стивена. Забава состаялась ещё в том, что пока два голоса вели возбуждённый переговор, сама Гранат могла сидеть и спокойно заниматься своими делами, как будто говорила не она, а просто на фоне играл фильм.       Вот так вот и не получилось у Гранат устроиться работать.       Ещё у Гранат был третий глаз. Не в привычных пониманиях того, но он был. Когда Гранат нужно было что-то с тобой обсудить, на тебя разом смотрели три глаза - два настоящих и один - чернильный - как сам Стивен его называл. Тот глаз находился прямо во лбу, нарисованный безимянным мастером. Он выглядел, как самый настоящий, не просто, как татуировка. Он был фиолетового, почти черного цвета, за что и получил статус чернильного. В основном все, как надобится - белый белок, черные ресницы, даже каждую жилку было видно. Разглядывать этот третий чернильный глаз, когда его хозяйка спит, было одной из забав мальчика: сядет рядом на корточки и рассматривает; в моменты, когда Стивен отвлекался, краем глаза казалось, что чернильное око посмотрело прямо на него и моргнуло.       Вообще, татуировок у Гранат было очень много. За всю криминальную молодость на шее, плечах и даже спине появилось достаточно разных рисунков: цветов между лопаток; на ладонях, с тыльной стороны было наколото по звезде, узоры на предплечьях и спине, вдоль позвоночника, больше напоминавие узоры на старинных коврах. Но самым любимым у Стивена был именно глаз. На радость мальчику, он узнал, что Гранат некоторое время носила темные очки так, что был виден только тот самый, третий. Жалко, что перестала - думал Стивен иногда.       В городе старшую Самоцвет все боялись, а некоторые даже уважали, хотя, только потому, что боялись. Многие горожане встречались с ней лично в ее лучшие годы и многие не уходили от этой встречи целыми, а уж сколько пострадало от банды, на которую та работала.. даже жутко. Мальчик, когда слушал сплетни здешних бабушек, удивлялся и ужасался, что могли говорить про нее. Не все знали, что Гранат давно живёт сама по себе, иной раз и заговорить с ней боялись. На то были причины, пожалуй. Постоянно она говорила сама с собой, а когда человек разговаривает, его лучше не перебивать.       Сегодня не будний день, любимая школа не работает, туда не заходят дети и наблюдать не за чем. Не за чем бежать туда. Значит, лучше остаться в городе. А чем тут можно заняться? Можно плести из травы, этому его научила одна девушка из кафе, от нее всегда вкусно пахло рыбной пиццей. К мальчику она была очень добра, могла отдать те крохи еды, что остались после рабочего дня, даже иногда приютить в самом кафе, если на улице было очень холодно, а идти домой опасно. Та темнокожая девушка относилась к нему с пониманием

Воспоминание 8

      Внизу, на кухне, разбилась тарелка. Это была Жемчуг, она выронила посуду из дрожащих рук и ухватилась за стол в попытках не упасть. Глаза растерянно глядели на осколки под ногами. — Ж, что ты опять натворила там? — из гостиной высунула голову низенькая девушка, и, шатаясь, двинулась вперёд. Она была на половину ниже Жемчуг, что, правда, не смущало. — Прости меня, я не нарочно, — младшая сестра насилу выговорила это и мелкими шагами стала отходить в сторону окна. — Объясни, Ж, какого х*ра это третья тарелка за месяц, а? Дура бл*ть, пошла вон отсюда, нах*р иди.       Аметист была пьяна, звон битого стекла ее раздражал. В короткой руке быстро оказалась ближайшая вилка и сразу полетела в сторону Ж, которая, не успев увернуться, только пугливо закрыла лицо ладонями и присела. Губы повторяли шепотом: — Прости, прости, прости, я виновата, прости меня. — Пошла нах*р отсюда, собака, — Аметист подошла уже совсем близко, глаза под пленкой опьянения мало что видели, голова была пустой. Та замахнулась вновь подобранной вилкой, мигом произошел и удар. Удар несильный, пришелся по локтю, после чего вилка выпала из руки. Жем поспешно поползла прочь. Из ранки, открытой тупым предметом, потихоньку сочилась кровь. — Да, ты права, я ужасна, я виновата, я заслужила это, я сейчас уйду, — та согласно кивала головой, уползая к двери. Все казалось таким медленным, глаза жёг свет. Вслед ей неслись ругательства - пьяная сестрёнка грозилась ее убить. Не в первый раз, правда. Аметист просыхала редко, ее лучше было не трогать никогда, никогда не попадаться на глаза.       Дождавшись, пока Аметист успокоится и уйдет, на кухне появился Стивен. Он видел все это, но к подобному уже привык. Стекло пришлось убирать ему. Не в первый раз, чего уж.

Воспоминание 6

      Шаг в пустоту это то, что либо оборвет твою жизнь, либо откроет новую ее ветвь. Если идти по устью реки настоящего, а потом отклониться вправо, по ручью, то он может привести в озеро, а может закончиться простой лужей. Так зачем тогда идти было. Как ваши дела? Может, сегодня вы выходите замуж, планируете поездку или бросить курить, вы расстроены или наоборот? Мало кого это колышит, так же, как вас не колышит тоже самое, только в жизни других людей, правда? О чем это я.. слишком много мыслей приходит в голову, когда трезвеешь. Господе, ужасно. Я не могу протянуть руку и простейшим образом взять даже бутылек тербкого спирта и нарушить свою жажду. — Как ты себя чувствуешь?       Я повернула болящие глаза в сторону Стивена. Его лицо расплывалось, как грёбаный воск. — Оть*бись, а? Как ты меня за*бал уже, дай мне пиво, очень прошу, я сдохну щас нах*й, — говорить мне удавалось с трудом, но пацан все понял. Вот, моя сраная надежда, хотя х*ра с два он мне что-то даст. — Прости, Аметист, тебе нужно поправиться.       Да как ты, подонок, смеешь! Я не могу оставаться со своими мыслями так надолго: — Ублюдыш сраный.. да я мать твою еб*ла, сученок ты недоделанный. Дай мне набухаться и сдохнуть уже. Кому говорят, дай мне бутылку, а то в жопу тебе засуну, козел ты еб*ный!       Но конечно, конечно емае, я не могла этого сделать! Естевственно! Что ни напрягай, кроме еб*ных пальцев ничего не двигается! Бл*ть, во что я только влипла. — Но, Аметист, тебе на самом деле нельзя, это повредит твоей нервной сис.. — А тебя я слушать вообще не хочу, пошла нах*й, шл*ха обь*баная. Пох*й мне на свою нервную систему, я смерти ищу, пусть хоть всю пере*бет, боже, мне пох*й, по-х*й, я сдохнуть хочу уже, чтобы никого из вас не видеть. Пошли вон отсюда, оставьте меня помереть бл*ть!       И они вышли. Да, вышли, закрыв дверь. Я что, опять со своими мыслями? Одна? Окей. Нет, я не могу, я не могу, они съедают меня изнутри, они убеждают, что я ничтожна, они знают обо мне все, ну как их заткнуть? Как? Я бл*ть парализована, я даже глотнуть не могу, что мне делать, чтобы они зактнулись? Я не могу стереть свои слезы, они попадают в уши. Я просто ошибка этого мира, меня не должно быть, порванный презерватив, я даже победить не смогла! — Жемчуг! Стивен! Бл*ть, вернитесь, пожалуйста! Я не могу наедине с ними...

О чем это я..

      За жизнь Аметист убила только двух человек - один был ее противником на ринге, выкинув оттуда которого, случайно сломала ему шею; а вторым была она сама.       В самом деле, низенькая девушка с кривой спиной никогда не привлекала много внимания. Причиной было то, что все время она либо пила, либо была уже пьяна до невозможности и спала, упав головой на кухонный стол. Пила Аметист часто, без этого уже не могла. В последний раз полностью трезвой Стивен видел ее, когда проблемы со спиной дали о себе знать и девушку парализовало с головы до ног на несколько дней. Все эти дни Аметист мучила ломка в отсутствии возможности взять бутылку спиртного и отхлебнуть.       Кстати, денег на алкоголь никогда в доме не было, так что пиво и водку обычно заменял медицинский спирт и незамерзайка, которые были в разы дешевле и получить их можно было, даже ограбив бездомного, в чем нужды, к слову, не было; как инвалиду, ей платило государство. Платило, конечно, гроши, но на перечисленное выше хватало.

Воспоминание 1 О маленькой Жемчужинке

      Жемчуг часто болела, болела долго и запущено. Начиналось все невинным насморком, но Жемчуг, имея обычай игнорировать сигналы своего тела, провоцировала чуть ли не воспаление легких. Если без шуток, то выглядело это прискорбно. Еле держась на ногах, по дому ходит живой труп, смотрит невидящим взглядом, разговаривает, не иначе, как хрипами. Прибывая в состоянии ужасном, она продолжала заниматься домашними делами, которые легли на нее уже давно из ее неумения сказать нет и потакания всем и каждому. Лучше бы она отлеживалась, пока здоровье не поправится. Битые тарелки самое малое, что могло случиться. Как-то раз она мыла посуду, внезапно ей поплохело и без сознания она повалилась на пол. Вода продолжала течь, из за неудачно упавшей в раковину тарелки, заполнила раковину и стекла на пол. Стивен быстро вытер с пола воду, понимая тягость произошедшего. Не сделай он этого, Жемчуг могли почти убить. Крики и брань не самое худшее, что могло быть. Могло быть что угодно. Побои, что было обыкновенным явлением, побои жестокие, когда в ход, помимо кулаков, шли удушье, битое стекло, первые попавшиеся под руку предметы, иной раз костлявое тело было выброшено, как мусор, на песок. Жемчуг это не смущало. Вымещение всей накопленной злобы на нее воспринималось нечтом обыденным. Тут отзывалось прошлое. Быть игрушкой для окружающих вошло практически в привычку. Девушка играла в балете, где заработала худобу, но была вынуждена уйти из театра. Хотя жаль. Выглядели ее приемы до ужаса завораживающе. В ящике возле кровати, в комнате Жемчуг хранились фотографии и кассеты с ее выступлений. Там ещё молодая, не загашенная табаком и горем, худенькая и высокая девушка танцевала так, как не мог, наверное, никто. Тайком красть и смотреть эти кассеты было ещё одним развлечением дома. Так вот, Жемчуг из театра ушла, сняла балетную пачку, а после и остаток одежды. Ее пристанищем оказался эскорт. Самый настоящий, куда можно было придти и выбрать, как товар, девушку по своему вкусу. Можно было и попросить придти к себе в назначенное время. Прошел год. Потакать людям, кем бы они ни были и слушаться, что бы ни просили врезалось в привычку. Иначе могло пойти нечто страшное, неприятное. Прошло ещё немного времени, поступил заказ на Жемчуг, та вышла на него. Нужная дверь открылась после звонка, а там.. стояла прекрасная девушка. Сперва Жемчуг пришла в изумление, полагая, что клиентом был друг, брат или даже сын этой милой женщины, спросила об этом, на что та удивлённо улыбнулась и ответила нежно: — Нет, что ты. Тебе ко мне.       Жем сразу хотелось подметить несколько деталей: рост девушки (тот был примерно на голову и ещё половину головы больше, чем у нее самой) и необычайную красоту, помешанную со скромностью.       Роза - таким милым именем звали заказчицу - провела Жемчуг сперва на кухню, где предложила выпить чаю (от того молодая путана не в силах была отказаться) и, только после этого, взяв своей большой ладонью ее за руку, повела в спальню.       Надо признать, что даже в присутствии Розы в одежде, из которой было простое домашнее платье в пол нежно-розового цвета, Жемчуг невольно смущалась, хотя столько уже пришлось повидать: были мужчины в возрасте, не мнившие себя никем, а только желавшие наслаждения, и совсем молодые и выпившие ребята, бесстыдно пристававшие и трогавшие под одеждой ее грудь, доживающий свое одинокий старик и загашеный стрессом студент, именинник в веселой компании и почти добитый одиночеством мальчик. Через все это она прошла смело, чтобы краснеть, глядя на ровно раздувавшуюся грудь заказавшей ее девушки, на пухлые ее руки и губы, тянувшие чай из кружки с принтом безизвестного рок-исполнителя. Сама Жем к чаю почти не притронулась, целиком увлеченная мыслью о том, что происходящее правдой быть никак не может. Совершенно точно, что это дурной прикол или эксперимент немедийных гениев; а может, Бог замыслил злую шутку над неугодной ему грешницей, и те два парня на черной "Шкоде" все таки сумели затащить ее за волосы в машину, и все, что видит она сейчас перед собой - ничто большее, как бредовый сон от отключивших ее веществ, когда сама она лежит под задними сидениями машины, прямиком по пути под износ и в земляную яму где-то под одной из тысячи тысяч сосен. Скорее всего, жизнью были эти мрачные мысли, все таки, в голове никак не местилось, что столь скромная и милая девушка могла быть не занята, плюсом к тому, пользоваться дешёвыми проститутками (получала Жемчуг действительно мало, как бывает часто).       В небольшой комнатке висели плакаты того же исполнителя, стоял тусклый сиреневый свет, он освещал комнатные растения на подоконнике. Другого света не было, но большего и не нужно. В углу, справа от небольшого окна, стояла одноместная кровать. Та была аккуратно застелена.       Роза завесила окно легкими шторами, после чего у Жемчужины не оставалось больше сомнений в том, что прилюдия закончились. Роза присела на край кровати, оглядела проститутку с ног до головы и концы полных губ потянулись вверх. — Ты не поможешь мне? — усмехаясь над самой своей проблемой произнесла Роза, и Жемчуг показалось, что сейчас она растает, как лёд, от этого тихого голоса. А вслед за тем, Роза прибрала свои неимоверно длинные кудри в хвост, чтобы те не мешались, села к партнёрше спиной и ласково объяснила, что нужно сделать для помощи.       Волосы, даже в подобранном состоянии, концами спускались до самого узла на поясе, что следовало развязать. Тонкие пальцы быстро справились с нехитрым узлом, пояс отпустил бархатистое на ощупь платье, и Роза, уже без чужой помощи, сняла его через верх. От одежды в постели не было смысла. Жемчуг чувствовала внутри себя что-то очень большое. Не в том смысле, что можно подумать, но живот раздирало нетерпение и одновременно смущение такой большой, властной девушки, как ее клиентка. А вот ту не смущало, кажется ничего. Взгляд ее оставался спокоен и ласков. Даже на этапе, когда на пол спускали всю одежду до белья, она не краснела, в отличии от, литерели, проститутки с немалым стажем в один год, чья бледная кожа горела румянцем от одной мысли о предстоящем. Как почувствовав это, Роза неспеша расстегнула ее блузку, под которой, к слову, полупрозрачный топ ничего не страховало. Опеределенно невозмутимо, она лишила Жемчуг и его, и короткой юбочки. Она не обращала внимания на яркий румянец и на то, что Жемчуг, как машинально, закрывалась задонями. Вся эскортная привычка исчезла в один момент, и сейчас, в постели незнакомой девушки, она стала такой, какой начинала: дико смущавшейся, трепещущей от чужих рук, Жемчужинкой.       Совсем скоро Розе были видно все прелести заказанной ей. Та с ужасом ожидала, что на стадии осмотра товара, она помрачнеет и откажется от услуг костлявой и малокровной девицы без каких либо форм, но было даже наоборот. Широкие глаза блеснули. Видно, понравилось.       Постельная сцена не имеет смысла находиться в описаниях. Нет, не имеет, так как не имеет смысла вставлять шутку в молитве на упокой. От человека к человеку, от клиента к клиенту соитие отличалось мало чем. Все же, не за с*кс Жемчуг после была любима. А любима она была совершенно точно и сомнений в этом быть не могло.       Прошел обещанный час, нужно было возвращаться назад, но Роза возразила: — Куда ты? Разве не хотела бы остаться со мной?       Жем тогда замерла с одеждой в руках и всмотрелась невольно в светло-карие глаза Розы. Глаза немым голосом уверяли, что стоило бы слушаться, повиноваться этой женщине, и Жемчуг согласилась. Согласилась даже если бы на работе ей могли оторвать голову за это. Она осталась бы в любом случае. Совершенно было ясно, что с этого мига и тело ее, и разум принадлежат не ей, а той милой женщине, что, к слову, была старше ее лет почти на пять, имела кудри до колен, любила музыку и любила жизнь.       Не раз после того дня Жемчужина приходила по адресу в позднее время, не раз сердце ее трепетало, рвалось в объятья полных этих рук, запах от которых всегда был неизменен: свежий хлеб, вареная картошка и, почему то, шерсть. Этому человеку она была готова отдать всю себя, чтобы видеть, как щеки поднимаются к глазам во время тихой улыбки. Хотелось быть рядом и не быть, если Роза того пожелает. Хотелось припадать к груди и непринужденно держать за руку. Целовать в губы и помогать с прической. Одна ночь переменила эту жизнь. Бог услышал вечерние молитвы молодой девушки, хотя та боялась, что грешная ее профессия оттолкнет милость. Бог дал ей человека, способного достать из ямы, обнять и показать путь к жизни. В один из дней, Роза, глядя задумчиво в темнеющее окно, спросила: — Тебе нравится работать вот так? Ты понимаешь, о чем я говорю.       Жемчуг это смутило, она отставила кружку с ягодным чаем на стол и убрала руки на свои колени. — Это.. мне трудно сказать. С одной стороны, я получаю деньги, которых мне не хватает, но ни в кое случае, я не жалуюсь; а с другой.. я поганая грешница, я недостойна того, что даёт мне бог, и я недостойна жить. Но только так я могу получать деньги быстро, буквально за один день. Да, они небольшие, но они есть, и так как никакого образования у меня нет, даже эта работа вполне меня устраивает. — Но ты продаешь свое тело. Разве душа от этого не страдает? — она подобралась ближе, ткнув указательным пальцем меж ключиц. — Ох, ещё как. Но я не жалуюсь, ни в кое случае, — Жем попыталась убрать от своей шеи ладонь, чувствуя, что сейчас то лишнее, но Роза только взяла ее руки в свои и заставила этим смотреть на себя. — Я знаю, что тебе от этого больно. Ты пришла сюда, должна была уйти, но я попросила остаться. Все потому, что я не в силах отпускать тебя с этим и могу помочь. Я дам тебе деньги, работу в офисе, только пожалуйста, уходи из эскорта. Тем ты себя убиваешь, а я не хочу, чтобы такая, как ты, умирала.       Слова застыли в голове по сей день, были записаны на листке, грели душу и ежечасно вызывали мысль: что она нашла в проститутке за 5 долларов и почему не пугалась ее, не оттолкнула от себя сразу же?; сразу приходил и ответ, что лишь такая чудесная девушка могла найти в ней что-то поистине хорошее и принимать ее любовь и преданность.       Роза исполнила обещание, уже скоро на руках Жемчуг были несколько денежных купюр по 50 долларов, а на телефон позвонили с предложением простой офисной работы, где той нужно было отвечать на вопросы о покупке того или иного товара. Свое обещание исполнила и Жемчуг, она спокойно уволилась и очень быстро стала забывать страшные свои дела.       Скоро Жемчужина переехала к своей новой подруге в ту самую квартиру, где произошло знакомство. Они делили как хлеб, так и домашние дела, а по вечерам лежали в обнимку, делились мыслями о сегодняшнем дне и планировали следующие. Жизнь казалась земным раем, данным свыше за служение, но что даётся, то могут и отобрать.       Все произошло в несколько месяцев, когда в город приехал он — Грег. Жемчуг о нем была наслышана от Розы; о нем и его музыке, кой сама Роза была фанатом. Вскоре в квартире появился посторонний человек, которого Жем тайно не любила, но лишь тайно - чтобы не огорчать Розу.       Произошло страшное, когда между Жемчуг и Грегом Роза выбрала Грега, вышла за него замуж, и, бывшая до этого ей подругой, Жемчуг осталась приложением к прошлому. Нет, она не ревновала, не было об этом даже в мыслях.. а все же, обидно. Хозяин барин, простая подруга не имела права говорить, как стоит делать, тем более, предлогать себя заместо того, кого Роза выбрала сама. Оставалось смотреть на их счастье и радоваться за них. Радоваться за то, как легко можно добиться доверия ее самой и как легко можно выбрать другого. Жемчуг была всего наблюдателем. Наблюдателем и ничего больше. Порой она задумывалась, зачем была нужна здесь, когда ее преданности и ее любви уже было ни к чему. Сразу она себе отвечала, уверяла в том, что долг ее находиться с Розой рядом, что бы ни произошло, что кого бы она не любила, самой дорогой и самой нужной останется в ее жизни она - ее преданная Жемчуг.. все завершилось очень быстро, и когда Роза с счастливой улыбкой сообщила ей о своей беременности, она уже не могла сдержать слез. — Ну чего же ты? — растерянно ухмыльнувшись, та присела и крепко обняла свою подопечную, — ну чего ты расстраиваешься? Ты ведь знаешь, что что бы ни случилось, я тебя не брошу.       Роза легко подняла ее на руки прислонила к себе, когда Жемчуг, заливаясь слезами, сжимала в кулаках ее платье и всхлипывала, как обиженный ребенок. — У меня будет своя семья, дети, я так давно этого хотела, но тебя я не оставлю. Даже если очень сильно уйду в свою жизнь, ты будешь неотъемлемой ее частью, хорошо? Ты моя и иначе не будет. Я люблю тебя, конечно люблю, но так же люблю Грега и своего будущего ребенка, хорошо?       Тут уже Жемчуг было стыдно за свои слезы и подозрения, и она расплакалась ещё больше, закивав в знак согласия и только крепче вцепившись в шею Розы.       В ушах был только писк, а перед глазами одни помехи, когда из родильной комнаты слышались крики роженицы. Туда Жемчуг было нельзя, ведь кто была она? Простая подруга, хотя Розе, совершенно точно, именно ее и не хватало. Жем не могла сидеть просто так, нужно было быть рядом, быть по ту сторону стены, смотреть на это.. держать руку и облегчать так страдания, но поможет ли? Может, ее присутствие только сделает хуже. Это было неизвестно, и сейчас уже было не важно. Роза умерла в тот день. Умерла, когда родился Стивен - ребенок, которого она так сильно хотела, что и умерла, только бы не был мертв он. Ребенок вскоре оказался малым утишением для Жемчуг, убитой гибелью Розы. Грег не мог содержать Стивена и отдал сестрам Самоцветам (даже не смотря на то, что с Розой лично была знакома лишь одна Жемчуг). Младшая сестра растила ребенка, пока Гранат была на миссиях, а Аметист.. кто знает, где тогда была Аметист.       Сейчас Стивену пять лет, Жемчуг двадцать четыре, а обычай приходить на кладбище и ухаживать за могилой вошел в обязательство. Это обязательство и стало после причиной частых болезней.       Роза умерла, но была жива в Стивене, в его больших глазах, действиях, словах и мыслях. Звучал ее голосом и ее мудрой речью.

Воспоминание 3 О криминальных жертвах

      Стивену было три года, когда жизнь в доме отошла от привычной структуры. Он был в своей комнате, возле окна и играл с игрушками из пластиковых бутылок, когда хлопнула входная дверь. — Гранат! — послышался приветственный клик из кухни, сопровожденный лёгкими шагами в прихожую.       Мальчик тоже отложил игрушки и засеменил к двери, чуть приоткрытой, как вдруг: — О, господе.. Господе, Гранат, что с тобой? Я вызову скорую, — послышалась возня за дверью, Стивен выглянул и увидел кусочек коридора, но ни Жемчуг, ни Гранат в этом кусочке не было видно. Мальчик выбежал из комнаты прямо к ногам Жемчуг. Теперь ему было видно все: Гранат, опираясь о стену, переступила порог дома. Одежда полосками свисала вниз, из правой щеки текла кровь. Трудно было сказать, что произошло с плечом. Рука безвольно свисала вниз, а кость ключицы точно была сломана в нескольких местах, как и само плечо. От корней темных волос, по потному лбу тоже растекалась кровь. Глаза смотрели прямо перед собой, не замечая никого.       Жемчуг, с приоткрытым от шока ртом, ютилась вокруг, помогала стоять на месте, чем могла. Тут она заметила Стивена. Ее взгляд описал все, что она думала. Извинялся, что мальчику пришлось увидеть это, когда "это" она не могла даже описать сама и понять все.       Гранат ингнорирована порывы сестры в помощи и молча шла на кухню. Стивен, чувствуя интерес, побежал за ней. Он был глуп, не понимал, что произошло с его тетей, не понимал, что может, ей действительно было плохо, она не хотела никого видеть. Не понимал, что с ее телом, почему плечо такое красное и почему она не здоровается с ним, как делает обычно.       Гранат опустилась на стул в кухне и подперла лоб рукой. В воздухе повисла звенящая тишина, разрушаемая только прерывистыми вздохами старшей.       Стивен забежал следом и сразу дверь захлопнулась от сквозняка. С появлением Гранат сегодня, из квартиры словно украли что-то незаметное и блеклое, но без чего дом уже не был столь уютным, а остался совершенно пустым и заброшенным. Мальчик стоял возле двери и тихонько наблюдал, как тётя схватила со стола бутылку и, приставив к губам, глотала содержимое. Делала она это так неосторожно, что по губам на шею потекла мутная жидкость, а Гранат все пила и пила, пока бутылка не опустела, после чего, она громко поставила ее обратно на стол, не морщась.       В кухню ворвалась Жемчуг с аптечкой и быстро устроилась рядом с Гранат, которая по-прежнему не желала ее замечать. Стивен был наблюдателем, он смотрел кино о том, как одна его тетя, трепеща, осматривает раны другой, уже которой совершенно все равно на происходящее вокруг. Это было кино, которое он не понимал в силу возраста, когда о таких вещах, как алкоголь, ранения и смерть ещё принято не задумываться. Бедный маленький Стивен, он не знал.. что сегодня убили человека на глазах его дорогой тёти. Человека, которого она не смогла спасти. Человека, которого убивали за вину другого. Убивали, пока холодное лезвие кромсало плечо Гранат, чтобы она не могла использовать руку. Уже другой нож полоснул по щеке, рукояткой ударили в затылок. Не столько была важна ее собственная боль, сколько умирающая в десятке метров в нее девочка. Умирала она от ножевого ранения, удар был нанесен прямо в живот, что вспороло его и выпустило наружу кровавую верёвку кишек. После этого был совершен второй удар, в сердце, от которого быстрая, ужасная и болезненная смерть наступила только чуть быстрее. Струи крови из живота окрапили землю. Хотелось теперь умолять, чтобы такая же смерть наступила и для неё самой, если бы перед глазами не плыло и если бы кроме распотрошенного тельца девочки в голове было что-то ещё.

Вчера умерла дочь криминального авторитета по такому-то имени и фамилии - Кравцова Сапфир, 15ти лет. Девочку убили в приватном парке ее отца. Нападающих было около пяти человек. Рядом с убитой был ее телохранитель, выживший во время нападения. Сейчас он находится в госпитале с тяжёлыми ранениями и прибывает в состоянии полного шока. Давать какие-либо комментарии он отказался. На этом новости Прибрежья...

      Жемчуг нажала на кнопку и выключила радио, не дав женскому голосу договорить. Она упала на диван. Маленький Стивен полез ей на колени, в чем та не могла отказать, усадила мальчика на свои колени, натянув улыбку, лишь бы он не думал, что что-то не так. Мальчик обхватил ручкой длинный нос Жемчуг и смотрел на нее черными глазами-бусинками. Та только осторожно отвела его руку от себя и поцеловала в лоб. Ей казалось, что Стивен взволнован не меньше ее, новостями о случившимся всего днём ранее, но Стивен даже не знал, что произошло, так как слова из радио ничего ему не говорили. Не знал, а догадывался и хотел успокоить младшую своим присутствием рядом, ведь, как он думал, этого было достаточно. А большего он и не мог. — Вот как, — произнесла Жемчуг с горестью и тревогой, — Слава господу, ее саму не убили, а ведь было близко.       Стивен наклонил голову, пытаясь понять смысл слов. — А-а?       Жем побледнела, протерев глаза. — Что такое?       Она смотрела сквозь мальчика, но держалась за него, как за якорь, чтобы совсем не оторваться от реальности.

Воспоминае 2 О голосах

— Много ли осталось мне жить, кукушка? Наверное, несколько дней.       Карсет перетягивать спину, шею. Аметист ничего не чувствовала. — Как же умудрилась-то, емае.       Яркий свет от стен жёг глаза. Тишина.       Тик так Тик так Тик так Тик так Тик так И только тиканье часов И только головная боль И только звон в ушах И ничего более Тик так Тик так Не работает ни одна мышца, не работает голова. Как легко, оказывается, стать инвалидом. Ни к чему было соперничество, ведь она все равно проиграла! Никогда не победить ей Прекрасную Великолепную Сильную Самую сильную Никогда не преодолеть Яшму. Никогда такой коротышке. Яшма всегда звучало, как "соперник", Аметист была неудачей. Неудачей всего мира, своих родителей, бога, самой себя, это была всего лишь неудача! Одна неудача начала жизнь, другая приостановила ее, она ее и закончит, да! Она должна ее закончить! — Как это случилось?       Аметист хочет знать, как это случилось, как так произошло, что она не чувствует себя, не может пошевелиться. А она помнит звенящую публику, она помнит свет, огороженный квадрат ринга, а она помнит своего противника? Насколько он был плох в ее глазах и насколько оказался хорош? Может быть, помнит, как заходила в клуб через черный ход, как готовилась к бою. Так чем же обернулось? Вот этим? Какая же ты неудачница, Аметист, зачем полезла однажды в это? Зачем, кто просил, кому надо? Признайся, ты хотела умереть от травмы спины, ты знала, что не победишь и пошла на это специально! Но ты не умерла, ты не умерла от этого, какая же ты глупая, ты неудача, полторашка, ты слишком слабая! Помнишь? Так говорили родители, так говорили люди в клубе, так говорила Яшма, так зачем было все это? Почему ты не послушала их? Зачем теперь портишь жизнь Стивену? — Я просто хотела..       Ты хотела преодолеть себя? Подняться на новый уровень? Какая же ты глупая! Это невозможно! Нет, ты знала, что так будет, но не прогадала, да? Опять ошибка! Давай, Аметист, скажи "я просто ошибка, я виновата в своем проигрыше". — Я просто ошибка.. я виновата в своем проигрыше.       Вот же! Умница, Аметист!

Воспоминание 10 О холоде

      Стивен вынужден остаться на улице, пока то, что происходит дома не уладится. Он даже не стал заходить, чтобы понять это, достаточно просто заглянуть в окно. Легко ли можно избить человека до полусмерти Очень легко, только странно, что этот человек не издает ни звука, лёжа на полу. Может, это не так и плохо? Остаться на улице и не идти домой. Куда можно пойти, чтобы не замёрзнуть? Он ведь даже теплой одежды не взял, днем-то было солнце. Кто знал, что к ночи начнется дождь. Да какой!       А куда идти? Магазины в это время уже закрыты, не напроситься. Возможно, где-то есть такое место, где можно укрыться, не так ли? Наверное, где-то далеко от берега. Редкие фонари тукскло освещают дороги, отражаются светом в лужах, мокрой коже. Чтобы капли не попадали в глаза, Стивен свотрел вокруг из-под ладони. Это как при солнце, только солнце не затекает в глаза.       Он не старался идти быстро, и так и так промокнешь до самой нитки, так зачем спешить? Так значит, путник попал под шторм? Да, и домой он не пойдет, что бы ни случилось. Даже если его самого найдут и притащат за руку, на улице не так плохо, как там.

Воспоминание 7 О том, как режутся связи

Вода тонкой струйкой падает на лицо, стекает вниз, оставляет за собой след. След похож на вену, любую вену можно вскрыть.       Прозрачные артерии расходятся выпуклыми линиями по запястью. Вены, в которых нет крови, только одна вода. Вода сама по себе тоже кровь. Кровь этого мира и каждого существа в отдельности. Вода это кровь самой жизни. Тело противится. Разум требует. Закрыть кран и сесть. К коже липнет мокрая одежда. Нужно совсем немного храбрости. — Не надо делать этого, прошу тебя, не надо. — Нет. Я не могу больше. Мы скоро опять будем вместе. — Тебе не пора, прошу. Не совершай ошибку. Я не хочу, чтобы ты... — голос оборвался под водой. Лопнули прозрачные артерии.

Воспоминание X О том, как жалко оборванных проводочков

Глупенькая Гранат. Сапфир склонила голову. Текли слезы по щекам, но что же толку? В маленьких ручках своих она сжимала обрезанный провод связи с лучшим человеком. Тот обрезала не она, обрезал лучший человек, правда, совсем случайно. Глупая Гранат. Жизнь человека никогда не стоила денег, но только того самого проводочка. — Глупая, глупая Гранат, зачем же ты так. Ты слышишь меня, Гранат?       А Гранат не слышала. Кусочек обрезанного провода исходил из самого ее сердца, шел через ребра наверх и прерывался. Один щелк, вот, проводки больше нет. Глупая Гранат. Часто даже забавно, настолько легко перерезать металлическую артерию. Щелк, щелк, щелк, жизни больше нет, никакой жизни, только рваные проводочки и слёзки. Чернильный глаз ещё был жив, глядел перед собой сквозь воду. Глупая Гранат, глупая Гранат, Глу-пень-ка-я! Щелк! Самая глупая Глупая Глупая Глупая Гранат. А Сапфир предупреждала А Сапфир знала, что это произойдет А Сапфир хотела спасти глупенькую Гранат. Но Гранат была упряма! Щелк! Сапфир перестала плакать. Сапфир встала на ноги перед полной ванной. Ванной, полной крови Ванной, полной глупой Гранат. Как жалко обрезанных проводочков. Как жалко вскрытых венок. Как жалко глупой глупой глупой глупой глупой глупой глупой глупой глупой глупой глупой глупой глупой глупой глупой глупой глупой глупой глупой глупой глупой глупой глупой глупой глупой глупой глупой глупой глупой Как жалко глупой бедной Гранат. Глупая Гранат не считала, сколько была повинна перед богом, глупая Гранат не считала. Она была такой глупой, что не знала о том, что мячик, брошенный вниз, не попадет в солнце. Какой тяжёлый был мячик! Щелк щелк щелк Щелк щелк Щелк Это рвутся провода! Так запросто! Глупая Гранат давно сошла с ума, она не знала, что целясь в яркое солнышко можешь не долететь до него и упасть глубоко в землю. Нет, она не знала! Нет, она умерла! Нет, она умерла! Нет, она умерла! Нет, она умерла! Нет, она умерла! Нет, она не увидит Сапфир вновь! Нет, глупая Гранат сгниет в аду! Зря резались проводочки.

Воспоминаний больше нет. Итог:

И чем же закончилось мероприятие? Ничем. Жалко в таких историях всегда будет детей, вы не представляете, как их жалко. Были три сестры: Жемчуг, она была милой тонкой девушкой, а сейчас убивается от чужой смерти. Аметист, она была самым низким бойцом в клубе, а сейчас не видит ничего вокруг себя, кроме своих мыслей и алкоголя. Гранат, она была сильной и любящей, а сейчас тихо лежит, утопившись в ванной. И между ними была неотъемлемая часть пазла. Между ними всегда был мальчик. Стивен. Можно, я задам вопрос? Зачем он там? Кому он нужен?