Ты нужен мне

Для доктора все это длилось неизмеримо долго. С каждым новым мгновением он терялся в собственном сознании, заточенный в лабиринт мыслей. В первые секунды после инъекции, его охватила сильная паника, но закончилась она также быстро, как и началась. Спустя несколько минут парень стал замечать изменения. Ужас и тревожность от ситуации стали притупляться. Дыхание участилось. Выйдя из прострации, к который он прибегал в попытках успокоиться, психотерапевт прислушался, и ему показалось, будто звуки за окном стали громче, как и дыхание рядом лежащего. Вмиг ткань с глаз пропала, а взгляды находящихся в этой комнате пересеклись. Эдуард ухмыльнулся и спросил, слащаво протянув: - Не замечаешь ничего-о нового? Желание врача отводить взор, как только этот человек начинал на него смотреть, улетучились. Ему словно стало абсолютно все равно, где он и что с ним собираются сделать. Это уже не сознательное бездействие себе во благо, это бездействие от безысходности. Может показаться, что это одно и то же, но это не совсем так. Первое осуществляется с надеждой и желанием выбраться, а вот во втором варианте уже не так важно, что именно с тобой произойдет и насколько хорошо закончиться, лишь бы просто закончилось. Больной тем временем с упоением вглядывался в глаза напротив, с неподдельным интересом рассматривая их. Темные и глубокие, напоминающие крепкий горький кофе, который он, к слову, очень любил и пил достаточно давно. Несколько отличающиеся от действительного вкуса позабывшиеся временем нотки накрыли полость рта чарующими оттенками, разжигая огонь приятных воспоминаний. Длинные ресницы и темные зрачки уже не подрагивали, а держались ровно и уверенно. Этого вполне хватило, чтобы понять, что действие наркотика началось. И можно приступать. Мужчина продолжил незаконченное им дело. - Ах-мгх! - заскулил Нугзар Андреевич, когда в него вновь вставили член. На его глазах выступили хрусталики слез. Голова затуманилась. - Потерпи, - продолжил пациент, устанавливая темп. Рваными, глубокими толчками мужчина вошёл до конца. Психиатр скулил от боли: внутри все жгло, отдавая колющей болью, пытаясь сбежать от которой, он неосознанно отодвигал таз в противоположную сторону. Эдуард без слов перехватил парня за бёдра и притянул к себе, глубже вгоняя член внутрь. - Кхм-ыи!.. - заскулил юноша, сожмуривая глаза, из которых новой волной брызнули горячие слезы от нестерпимой боли. Отвращение ощущалось при каждом прикосновении. При каждом касании кожу обжигало. Наконец нужная точка была задета, чем вызвала прилив удовольствия, а вместе с этим и собственное возбуждение. За счет особенности организма парня, движение его крови было медленнее, чем у обычного человека, поэтому препарат начал действие в полной мере только сейчас. Сдержанное мычание разнеслось по комнате. От такой картины в глазах психа, будто огонек разгорелся ещё пуще прежнего. Улыбка, уголки который нервно подрагивали, воцарилась на его лице и размеренные, медленные, но резкие движения он, немедля, сменил, вновь набирая темп. Высохшие дорожки солёных слез стягивали кожу. Сейчас был не самый плохой момент на побег. Все вполне могло хорошо пройти, если бы он пнул насильника ногой и, быстро вскочив, ударил по голове, бросившись к двери. Этому было одно "но", парню сейчас это уже не было нужно. Сейчас его самого сковало цепями желания и похоти. В глазах помутилось, тревога отступила, а тело нервно подрагивали от перевозбуждения. Его голову разрывало от непонимания самого себя. Его тело и разум вступили в разлад. Часть здравого смысла, сопротивляющаяся наркотику, говорила, что будь возможность, он бы сопротивлялся изо всех сил, но момент был утерян. Под действием препарата ему предстоит находиться ещё несколько часов. Это конец...