Первое правило леса

Гарри устало привалился к крепкой ветке, служившей одной из опор палатки, и уронил свою сумку на землю. Не прошло и суток с момента его отъезда, вещи, раскиданные во время спешных сборов, всё также валялись на полу, в одном из углов стоял стол, заваленный остатками еды и бумажками, оставшимися после последних посиделок в компании друзей, свет всё также падал на кровать Рона, и Гарри, видя это, почти слышал, как он ворчит из-за этого. В этой палатке ничего не поменялось, но она казалось чужой. И, сев на свою кровать, Гарри ясно осознал, что это не палатка стала другой, а он сам изменился так сильно, что весь прошлый мир ощущался далёким воспоминанием, не имеющим ничего общего с реальной жизнью. Сумка так и осталась лежать в дверях, а Гарри упал спиной на кровать, оставляя на полу ноги. Всё так же лёжа он повернул голову, рассматривая кровати своих друзей. Друзей ли?.. Один из них умер, второй серьёзно ранен, но даже если бы они оба выжили и были здоровы, друзьями бы они не остались. Гарри не осуждал их, понимал причины их поступков и горячо сожалел об их потерях, приведших для них к такому итогу и состоянию, но несмотря на это не смог бы и дальше считать их своими друзьями. Ругая себя за подобное ощущение, Гарри чувствовал отчуждение к людям, убивших так много людей. Даже Ви, источники многих бед этого мира, оказались не такими чудовищами, как люди. Они не убивали себе подобных, убивали только из инстинктов. При должном желании их можно было оправдать. Два лидера использовали их, как рычаг для управления людьми. Конечно, Гарри не собирался этого делать. Как и не собирался оправдывать Тома, как бы сильно ему не хотелось это сделать. После исчезновения Реддла, точнее Тома Марволо Реддла — что бы это ни значило — Гарри попытался найти его, но так и не смог. Мужчина как будто испарился в потёмках вечернего леса. И только теперь Гарри заметил, что ни Том, ни Марволо, ни Реддл — Гарри предпочитал не думать слишком сильно над словами сошедшего с ума Реддла — ни разу не боялись Ви. Может, у них были такие же способности, как и у Гарри?.. Вот только зачем тогда изобретать оружие… Словом, поискав Реддла неприлично малое количество времени, Гарри двинулся в сторону лагеря, к счастью зная благодаря охоте этот лес как свои пять пальцев. Когда он, к самому утру — ублюдок Реддл оставил его одного с машиной, полной трупов, в самой далеко расположенный от лагеря точке леса — добрался до общины, он поразился тому же самому чужеродному спокойствию, что накрыло его чуть позже в его палатке с удвоенной силой: люди вокруг занимались своими делами, да, синие были чуть более занятыми, сновали тут и там, занимаясь ранеными, но в целом община жила своей прежней жизнью. Только проходя между снующими тут и там жёлтыми, Гарри заметил, насколько чужие все тут друг другу. Слишком занятые своим горем и желанием выжить, люди отвернулись друг от друга, перестали устанавливать горизонтальные связи в этом и без того шатком обществе, не желая снова испытывать боль потери. И это у них отлично получилось. Вдруг Гарри услышал уверенные шаги, направляющиеся к его палатке. Гость запнулся на пороге за одежду Рона — у Гарри одежды толком и не было, а все вещи Невилла складывала его бабушка — и замер на пороге. Гарри, прикрывший глаза от усталости, не нашёл в себе сил открыть их, надеясь, что гость просто уйдёт. Упрямый человек сделал несколько шагов вперёд и в конце концов сел на краешек его кровати, являющейся по сути ящиками с положенным на них матрасом. — Гарри?.. — Гарри зажмурился, надеясь, что его посчитают спящим и оставят в покое. — Пожалуйста, я знаю, что ты не спишь… ты только что вернулся, я ждала тебя. Мне очень нужно с тобой поговорить… Гарри тяжело вздохнул, со стоном усаживаясь на кровать. Неужели эти люди не могут просто оставить его в покое? Если это очередная посыльная от Дамблдора или Реддла… Ярость вскипела в жилах, но стоило раскрыть наконец глаза, как она тут же потухла. Перед ним сидела Тонкс, та самая девушка с цветными волосами, про которую Луна рассказывала ему в первый вечер. Сейчас её волосы были тоскливого тёмного цвета, и цветами, из которых она сама делала краску, они больше не пахли. Гарри был бы и рад её послать, но видел явное волнение и ужас в тёмных глазах-блюдцах девушки. Она казалась потерянной и явно лишней в окружающей их атмосфере мира и благополучия, так же как и сам Гарри. Почувствовав близость с Тонкс, Гарри тяжело вздохнул, понимая, что теперь не сможет её просто так выгнать. — Ты Тонкс, да?.. — Да… понимаешь… прости, что разбудила тебя, я понимаю, что ты устал, я сама Защитник… точнее была им, пока не… В общем, я бы не стала тебя отвлекать, но- — Тонкс, что ты хотела? — Римус. — Что?.. — Гарри недовольно посмотрел на девушку, симпатия к ней тут же начала испаряться. Неужели её подослал Люпин? Сам Гарри избегал его после того разговора, одновременно желая и опасаясь нового разговора. Теперь, когда он побывал в рейде, как и хотели того Римус и Дамблдор, Гарри искренне надеялся наладить с Люпином мирные отношения, возможно, узнать больше информации о Джеймсе и Лили. — Римус отправился в рейд, и… и я нигде не могу его найти, — протараторила девушка, крутя в руках ткань юбки. — Синие совсем озверели, ничего толком не говорят, а Римус… Римус говорил, что хочет найти тебя уже там, потому что не смог найти до отправки. А теперь его нигде нет. Ты не видел моего Римуса?.. — Что он вообще делал в рейде со своей ногой? — Хотела бы я знать! — резко сказала Тонкс, и Гарри тут же припомнил, что ещё пару месяцев назад, когда он только прибыл в лагерь, Тонкс считалась очень дерзкой особой, единственной девушкой в отряде лучших Защитников. — Он не должен был туда ехать, а потом, после очередного дежурства — ещё такого далёкого, аж в пятой точке, как будто ему просто до туда добираться — Дамблдор приказал ему присоединиться к рейду. Дамблдор?.. Он отправил своего верного человека фактически на смерть? — А ты не знаешь, что он мне хотел сказать? — Нет, — решительно сказала Тонкс, для утвердительности даже помотав головой. — Он не говорил. Пришёл весь всклоченный с дежурства, всю ночь не спал, ходил по дому, а потом заявил, что Сириус всё-таки был самым умным в их компании. — Сириус?! — Ну да, собака Римуса и его друзей, — ответила Тонкс, которая явно была рада отвлечься от своих волнений разговором. — Очень умная собака, всегда таскалась за Римусом, и когда того отправили на первое задание, увязалась за ним. — Что это было за задание? — севшим голосом спросил Гарри, но Тонкс, увлечённая воспоминаниями не заметила этого. — Они должны были разобраться с ребёнком Лорда. Вроде как это должно было остановить этого ублюдка, так по крайней мере Дамблдор говорил, — имя старика Тонкс произнесла с благоговением. — Римус рассказывал мне о доме Лорда, он правда живёт в замке? — с интересом спросила Тонкс и, увидев кивок Гарри, продолжила. — Там было много охраны, и пока Римус отвлекал их на себя, Сириус должен был добраться до ребёнка. — У него получилось? — Гарри уже хрипел, воздух не желал проникать в лёгкие и выходить из них. — Кто ж его знает! Сириус не вернулся, а Римус повредил ногу и больше в рейды не ходил, — Тонкс помрачнела. — … до сих пор не ходил. Гарри же больше не слышал её, погрузившись в размышления. Получается, его Сириус был собакой его родителей и их друзей? И он должен был убить его ещё в детстве? Может, он во всём неправ, и Джеймс и Лили вовсе не его родители? Нет, слишком уж много совпадений. Но зачем его убивать? Из-за способностей? Что за бред? Их же можно использовать во благо. Значит, по крайней мере Дамблдор о них не знает. И всё же, почему Сириус не стал нападать?.. Узнал сына хозяев? Почему тогда Римус, явно знавший, что ребёнок в доме Лорда — сын его друзей, всё равно решил убить его? Что такого сказал ему Дамблдор, чтобы он пошёл на это? — … знаешь, иногда я думаю, что то решение Римуса продолжает нам аукаться. — Что?.. — переспросил выпавший из разговора Гарри. — Я не совсем понимаю- — Ну, то его решение. Может, если бы он не убил того ребёнка, у нас бы уже был свой. Гарри поражённо уставился на девушку, а затем медленно опустил взгляд на её живот. Теперь понятно, почему одна из лучших Защитников перестала ходить в рейды. Они пытались завести ребёнка? Судя по её виду попытки были не слишком успешными. — Знаешь, Тонкс, я уверен, с Римусом всё хорошо, я не видел его среди трупов, так что он наверное просто у синих, — девушка перед ним тихо всхлипнула, опустив голову, и кивнула на слова Гарри. — Они его подлатают, и он вернётся, я уверен! Гарри неловко положил руку на её вздрагивающее плечо. Некоторое время в палатке раздавались тихие всхлипы. В отличии от многих других женщин в лагере Тонкс совсем не пыталась выплакаться на чужом плече, она стойко, в одиночку переживала свою боль, потихоньку успокаиваясь. Гарри было её очень жаль, но его глаза начали слипаться, и как бы он не старался, усталость этого бесконечного дня взяла верх, и он и сам не заметил, как заснул, привалившись плечом к всхлипывающей девушке.

***

Гарри резко распахнул глаза, садясь на кровати, из-за чего в висках запульсировала кровь. За окном уже вечерело, а это значит, что он, грязный после рейда, просто проспал целый день. По привычке Гарри хотел надеть очки, обычно лежащие на бочке, заменяющей прикроватную тумбочку, и только не нащупав их, вспомнил, что потерял их в рейде во время взрыва. Вместо очков он нащупал листок, используемый в лагере вместо бумаги.

Ушла трясти синих. Дамблдор просил лично пригласить тебя на праздник в честь вашей победы. Он будет сегодня вечером, когда разожгут костры. Не опаздывай слишком сильно.

Тонкс

Дамблдор, значит? Ну что ж, кто Гарри такой, чтобы отказываться. Это станет отличной финальной точкой его прибывания в лагере. А в том, что уже следующим утром он уберётся отсюда, Гарри не сомневался. Ушёл бы сегодня, да вот только хотел узнать, как там Рон и все остальные, и раз уж всех приглашает сам Дамблдор, лучшего места, чтобы встретиться со всеми разом, не найти. Однако прежде стоило привести себя в порядок, а потому Гарри отправился к Чёрному Озеру, используемому местными для самых разных нужд. Подойдя к действительно чёрной глади, Гарри решительно шагнул в неё, делая несколько резких шагов вперёд. Заходить слишком глубоко не стоило, те, кто живут в лагере подольше предупреждали, что в воде живут не только рыбы, но и некто пострашнее. Кто-то говорил, что на дне озера живёт кальмар, кто-то говорил, что русалки. Проверять желания не было. Умывшись и взбодрившись от ледяной воды, Гарри переоделся в прихваченную заранее одежду Невилла — своей чистой у него не осталось, а Невилл раньше часто одалживал ему кофты и штаны и не был бы против этого и сейчас — и сразу же направился на звук голосов. Прежде Гарри бывал на праздниках в поселении, но этот превзошёл все предыдущие. Все жители лагеря, обычно жившие небольшими общинами, стеклись к центру леса, из-за чего в воздухе стоял приглушённый гул многочисленных голосов. Деревья были украшены толстыми венками из цветов, между ними были выложены тропинки из гладких камней, набранных с берега Чёрного Озера, с каждой ветки свисала верёвка с зажженной свечой на конце. В разных точках поляны стояли столы с едой и напитками, и Гарри, подгадав момент, набрал долго портящейся еды себе в рюкзак, а потом, взяв тарелку с мясом, направился к главному костру. Как оказалось, в этот же вечер немногочисленные близкие прощались с погибшими в рейде. И Гарри вдруг вспомнил, что оставил целый грузовик с телами на границе леса. Как скоро их найдут? Станут ли вообще искать? Место было мало проходимым, все наблюдательные точки находились достаточно далеко. Если только случайный охотник наткнётся на них. А ведь многие люди, несчастные вроде Тонкс, будут надеяться, что их близкие просто находятся у синих. Мысль о мёртвом Римусе, который мог ехать в кузове машины, в которой ехал Гарри, вызвала мурашки. Гарри подошёл к костру, надеясь увидеть там своих друзей. И действительно, большинство столпились в плотную кучку рядом с обжигающем пламенем костра. Гарри тут же решительно направился к ним, проскальзывая через толпу, но поражённо замер, когда увидел вокруг кого столпилась их небольшая группа друзей. Это был Рон. Вернее то, что осталось от Рона. Уизли сидел на большом камне, покрытым чёрным в свете пламени, мхом, и его явно принесли сюда их друзья, едва не смотрящие ему в рот от восхищения. Одна нога была обожжена и не забинтована, потому что иначе бинт пришлось бы каждый раз отдирать вместе с кожей, вторая нога была ампутирована по колено, зато не выглядела, как мясо в тарелке Гарри. Рука в одном месте была обожжена до такой степени, что среди чёрной плоти просвечивала кость, вторая рука, сжимавшая волосы Марволо, была здорова, за исключением мелких царапин и ссадин, которых и у Гарри было достаточно. Однако больше всего пугало лицо Рона. Волосы сгорели полностью, опалив при этом шею, а осколками, вылетевшими из многочисленных окон замка, была рассечена кожа головы по бокам и сзади, из-за чего она лоскутами свисала с небольших ран, которые синие решили не зашивать. Вся голова друга из-за многочисленных швов, идущих чёрными линиями вдоль всего черепа, была похожа на арбуз. Линии швов сходились к повязке на глазу, и Гарри вдруг вспомнил, что на теле Марволо почти не было ожогов. Какая ирония. — Рон… — О, Гарри! Мы рады, что ты в порядке! — начали наперебой говорить друзья, похлопывая его по спине и плечам. Рон же смотрел на Гарри ничего не выражающим взглядом. — Рон — настоящий герой! Ты слышал, какую он речь толкнул?! Вот это круть! Не хуже Дамблдора! Да уж, такую же бессмысленную и опасную. — А какая была миссия у твоего отряда? Слышал, ты был с зелёными, — сказал Симус с каким-то подозрением, то и дело косясь на Рона, который, видимо, ему уже что-то рассказал. — Пытался спасти рабов. — О! Какое благородство! — закатил глаза Симус. — Ручки не захотел пачкать убийством ублюдков? — Людей. — Они не люди! Они — монстры! А ты просто зассал, испугался смерти! — продолжал разоряться Симус, и все остальные явно испытывали дискомфорт, неловко переминаясь с ноги на ногу и потирая шеи или затылки. Симус всегда был особо близок с Роном. Сам же рыжий предпочитал общество Гарри и Гермионы. — А ведь ты мог стать таким же героем, как Рон или Невилл! — Да? И что с ними теперь? — меланхолично спросил Гарри, продолжая смотреть прямо в глаза Рону. — Ах ты гнида!.. Симус кинулся на Гарри с кулаками, на него тут же набросились остальные ребята, слушавшие их разговор. Гарри приблизился к зажатому между Ли и Дином Симусу. — Что за радость быть героем, если ты стал им, убив кучу людей? Зачем быть героем, если ты мёртв? Невиллу уже всё равно на почести. Симус задохнулся от возмущения, стоявшие вокруг красные только опустили глаза, не желая признавать правду или вступать в спор из-за неё. Хватка Ли и Дина ослабла, и Симус тут же вырвался, собираясь всё-таки ударить Гарри по лицу, когда вдруг раздался голос Рона. — Дайте нам поговорить наедине. Все тут же молча удалились, и только Симус несколько раз опасливо оборачивался на них, будто не доверяя беззащитного сейчас Рона Гарри. Гарри подошёл ближе к другу, бесстрашно смотря ему в лицо. — Ты правда так думаешь? — спросил вдруг Рон. — Да, — спокойно ответил Гарри. Сейчас, стоя перед искалеченным другом Гарри чётко осознал, что человек перед ним уже не является его другом. Рон Уизли умер, когда решил взорваться замок. Он умер вместе с Невиллом. — Зачем ты пришёл? — Хотел сказать, что Гермиона жива. Она ушла из лагеря ещё до объявления начала рейда. Гарри ожидал, даже надеялся, что после этих слов что-то в Роне изменится, что он увидит прежнего Рона, по которому ужасно скучал и которого сейчас так не хватало. Гарри ожидал увидеть раскаяние за тысячи отнятых жизней, но этого не произошло. Похоже, для этих изменений не было обратного развития. Гермиона больше не была для него сдерживающем фактором. Рон просто перегорел, и больше для него не существовало ничего светлого. — Да? Рад за неё. — Рон, мне очень жаль, что всё так получилось- — А мне нет. Я рад, что смог убить их всех. Убил бы больше, если бы смог. И Невилл был рад, это был его план, взорвать всех этих ублюдков! Он хотел стать героем и стал им. А ты… мне тошно от тебя. Ты смотришь на меня с пониманием и сожалением, но на самом деле ты просто считаешь себя лучше меня. Ты же, святой Гарри, не убил никого, да ещё и вернулся живым. Так вот, Гарри, иди к чёрту. Симус! Помоги, пожалуйста! Гарри поражённо застыл на месте, пока Симус и Ли подбежали к Рону и понесли его в сторону лазарета. Когда они повернули Рона спиной, Гарри прикрыл рукой рот, чтобы не издать ни звука. Спина Рона была вся сожжена, и только бинты не давали его телу рассыпаться. Сомнений в его дальнейшей судьбе не было. Не желая и дальше смотреть на чужую боль, Гарри отвернулся к костру, не моргая глядя на пламя и жуя мясо, не чувствуя его вкуса. Внезапно что-то коснулось его шеи. На чистых рефлексах, Гарри отшатнулся в сторону, роняя тарелку на землю и резко оборачиваясь. За его спиной оказалась статная пожилая женщина. — Здравствуй, Гарри, не пугайся, я просто поправила бирку. Всё забывала подшить её на этой рубашке. Гарри поражённо уставился на женщину. Неужели… неужели это бабушка Невилла?! И он говорил такое про её внука при ней? Не то, чтобы он отказывался от своих слов… Просто одно дело сказать правду в лицо тому, про кого идёт речь, и совсем другое сказать что-то такое про погибшего его близким. — Миссис Долгопупс- — Зови меня Августа, — сказала женщина, подплывая ближе к пламени и становясь рядом с Гарри. — Не волнуйся ты так сильно, мальчик. Я не в обиде на тебя за твои слова. — Почему? Я не должен был так говорить про Невилла. — На правду стыдно обижаться, — перебила его пожилая женщина, продолжающая смотреть на огонь. — Сказать по правде, не говори ты именно про моего внука, я бы даже с тобой согласилась. Гарри поражённо уставился на пожилую женщину, стоящую рядом с ним, вся её худощавая фигура была пропитана величественностью. Гарри даже невольно задался вопросом, кем же эта женщина была до всего этого кошмара. И от такого её вида и спокойствия Гарри испытал ещё больший стыд за свои грубые слова. — Это не совсем правда, — сказал Гарри, пряча глаза за чёлкой. — Он взорвал замок, хотя знал, что там осталось много людей, но при этом отослал меня и остальных наших друзей. Он спас нас- — Но убил многих других. Этот разговор слишком неоднозначен, чтобы его продолжать, — совершено спокойно сказала Августа. — И как я только недосмотрела? Не восприняла всерьёз его тревоги. И вот итог. — Если это для вас не слишком больно- — Рассказать тебе о печалях моего внука? — Августа невесело улыбнулась, но глаза её оставались холодными. — Почему бы и нет. Это может стать тебе уроком, — Августа элегантно села на край камня, на котором совсем недавно сидел Рон. — Мой Невилл всё время испытывал чувство вины. Мы оказались в этом лагере не потому, что вся наша предыдущая жизнь была уничтожена, мы пришли сюда сами, когда Альбус собирал первый состав своего ордена. Смотря на всех вас, настрадавшихся за свою небольшую жизнь, слушая ваши истории, Невилл чувствовал вину за своё благополучие. Он почему-то считал, что недостоин дружбы таких смелых людей, как вы все. Глупости, конечно. Вся эта блажь прошла бы с возрастом, не будь здесь Альбуса и его проповедей. Гарри вспомнил, как и сам мучился от подобных мыслей, когда только оказался в этом месте. Ему было стыдно за своё горе, потому что оно было меньше, чем у других. Ему казалось, что он не имеет права горевать, и если бы не Том, он бы продолжал мучится от нестерпимой тяжести в груди. Неужели Невилл чувствовал себя так всё время?.. — Тогда почему вы не ушли отсюда? — Потому что я отвечаю не только за внука, но и за сына, — спокойно ответила Августа, как будто не открывала Гарри историю своей семьи. — Сына? Я его знаю? — Вряд ли, он и его жена болеют и прикованы к кроватям. Я не могу бросить их здесь одних. — Это очень благородно с вашей стороны, — ответил Гарри, но женщина от его слов поморщилась, как от зубной боли. — Это не благородство, просто моё решение и моё желание, мистер Поттер. — Вы знаете?.. — выпучил глаза Гарри, смотря на женщину, назвавшую его фамилию. Как же долго он её не слышал! Наверное с самого нападения Грюма. — Конечно, знаю. Я стара, но ещё не слепа, могу узнать глаза Лили и лицо Джеймса. — Только, пожалуйста, никому не говорите об этом, особенно- — Мальчик, я ещё не впала в маразм! Если бы я хотела сообщить Альбусу твоё имя, я бы это уже сделала. — А почему вы этого не сделали? — По большей части из вредности, — женщина ехидно улыбнулась, сразу помолодев на несколько лет. — Если бы не его исследования, мой внук бы не погиб, а сын не остался овощем. — Какие исследования?.. — Ты совсем ничего не знаешь? — удивлённо спросила Августа. — Я думала, Люпин расскажет тебе всё при первой же возможности. Бедняжка, его мучила совесть всё это время. Он наверное был очень рад узнать, что ты жив. — Люпин?.. Ничего не понимаю. — Хорошо, я расскажу тебе и эту старую историю. Для чего ещё нужны старики, как не для этого? — сказала пожилая женщина, аккуратно поджимая скрещенные щиколотки к камню. Как же она странно смотрелась на фоне дикого леса. Самая настоящая леди в чаще. — Во времена до Ви, Альбус проводил исследования, о сути которых я мало что знаю. Их итогом стало некое знание, которым он не спешит делиться, согласно которому в определённый месяц и год должно было произойти событие, которое изменит всю нашу жизнь. Мой внук и ты должны были родиться в нужный месяц и год, именно поэтому Альбус и заявился к нам и Поттерам. Алиса и Фрэнк тут же согласились с его предложением, твои же родители отказались. Умные были люди. Только вот друзей плохо выбирали. — Но зачем меня убивать?.. — Этого я не знаю, — сказала женщина, поднимаясь на ноги. — Не забудь взять вещи Невилла. — Что?.. — Я сказала: не забудь взять вещи Невилла, — степенно повторила женщина. — За пределами лагеря ты не найдёшь таких вещей, да и отдавать их в общее пользование я не хочу. — Откуда вы- — Знаю о твоём плане побега? — Гарри сжал зубы и кивнул. — Ты же не идиот. Я бы на твоём месте бежала. Лучше ночью. Меньше будет осуждающих взглядов. Августа подмигнула Гарри и двинулась в сторону старого района, построенного ещё при основании общины. Всё ещё переваривая полученную за день информацию, Гарри про себя отметил, что сегодня вокруг него слишком много сильных женщин.

***

Послушавшись совета Августы, Гарри быстро собрал свои немногочисленные пожитки, сложил самую прочную на вид одежду Невилла в рюкзак и уже собирался срезать на них бирки, оставив их пожилой женщине в память о внуке, но так и не смог этого сделать, оставив имя «Невилл» на всех своих вещах. Путешествие неожиданно будоражило. Ви, судя по всему, были для него не опасны, а вся агрессия людского рода была, кажется, сконцентрирована в этом лагере. Вокруг него был целый мир, полный разных людей и мест. Погибшая после первого нападения на замок мечта исследовать остатки былого мира ожила в нём с удвоенной силой, и теперь всё внутри трепетало от восторга. Заброшенные города и деревеньки, самые разные климатические пояса, сменяющиеся не естественно быстро, всё это Гарри прежде не замечал, слишком занятый важными разговорами и размышлениями. И даже этот лес, в котором он прожил три долгих месяца, вдруг показался совсем другим. Почему Гарри раньше не чувствовал этот свежий запах, влагой оседающий на лице? Почему не видел красоту лунного света, проходящего сквозь листья деревьев и заглядывающего за их старые, рыхлые от старости стволы? Вздохнув полной грудью, Гарри направился в сторону, противоположную от замка. Как же мал был его мир прежде! Теперь у него появилась возможность это изменить. — Гарри, мальчик мой, задержись, пожалуйста, я бы хотел с тобой поговорить. Всё внутри Гарри похолодело, когда он услышал голос старика, а затем увидел его самого, сидящего на одном из поваленных деревьев. — Вы пришли меня остановить, да? — меланхолично спросил Гарри, всё-таки усаживаясь рядом с лидером повстанцев. Он мог бы попытаться сбежать от старика, но заметил у того несколько ножей в складках удлинённой куртки. Кроме того, если гипотеза Гарри верна, Дамблдор не знал, что он является тем самым Гарри Поттером, а потому в глазах старика он был просто очередным повстанцем, не выдержавшим жизни в борьбе. В конце концов, Гермиону то он отпустил! — Нет, вовсе нет, мой мальчик, — ответил Дамблдор с улыбкой. — Просто хочу, чтобы ты кое-что узнал перед уходом. — Зачем мне вас слушать? Из-за ваших речей один мой друг погиб, а другой обгорел. — Не могу отрицать, что в этом есть моя вина, но и юный Реддл приложил к этим событиям свою руку. — Реддл и не пытается казаться хорошим. Каждая собака в лагере знает, что он говнюк и от него лучше держаться подальше. — С последним тезисом не могу не согласиться, хотя, конечно, к подбору слов у меня есть несколько вопросов — заметил Дамблдор, улыбаясь одними глазами. — Вы же знали, что он работает на Лорда, да? — рискнул спросить Гарри. Судьба Реддла его больше не волновала, за целый день в лагере он так и не смог найти его. — Да, знал. Это было не сложно понять. Реддл считает себя самым умным, но на каждую рыбу найдётся рыба побольше. — Зачем тогда?.. — Зачем тогда я позволил ему находиться рядом? — Гарри нашёл в себе силы только кивнуть. — В мире прошлого была такая поговорка: «Держи друга близко, а врага ещё ближе». Пока он был в лагере, я мог не волноваться, что он сделает что-то у меня за спиной. Гарри вдруг стало очень весело от того, что Реддл, весь такой из себя тёмный гений, не смог справиться со своей задачей. Не сдержавшись, Гарри с весельем хмыкнул. — Есть ещё вопросы? Или можем сразу перейти к тому, что я хочу рассказать? — учтиво спросил Дамблдор. Сейчас, сидя с ним наедине, Гарри больше не замечал в старике издёвки или шутливости. Дамблдор впервые на памяти Гарри был настроен серьёзно. — Есть один. Зачем вы отправили Римуса в рейд? Это был билет в один конец для одного из ваших самых преданных людей. — А зачем мне держать рядом с собой предателя? — Гарри удивлённо взглянул на старика. — Предателя? Римус был вам очень предан! — Я тоже так думал до вашего с ним дежурства. Я знаю, ты не спал, когда мы разговаривали, неужели ничего не показалось тебе странным в его словах? — … нет, — глухо ответил Гарри. От всего этого разговора становилось не по себе. — Что ж, я тогда всё тебе объясню. Римус не мог не узнать сына своих друзей, но он пытался игнорировать все совпадения, и успешно с этим справлялся, пока ты не упомянул Сириуса. Тогда-то Люпин всё и понял, но когда я задал ему вопрос, который должен был открыть мне твою настоящую личность, он отказался называть мне имя пса, отказался выдавать ребёнка друзей, — Гарри в ужасе распахнул глаза. Он знал! Старик всё знал! И бежать было уже поздно. — Нет ничего хуже предательства и трусости. Гарри мог бы поспорить с этим тезисом, но был слишком поражён, чтобы вступать в философский разговор. — Но зачем?.. Почему он не выдал меня? Он ведь пытался убить меня по вашему приказу! Зачем вы вообще приказали ему это сделать?! Гарри больше не мог выносить весь это клубок тайн, в котором было скрыто его прошлое. Дамблдор был опасен, это было ясно, как день, но больше спросить было некого. Дамблдор был последним человеком, который был более или менее в своём уме, жив и готов ответить на его вопросы. — Что ж, вот мы и подошли к той истории, которую я хотел тебе рассказать, мой мальчик. Усаживайся поудобнее, разговор обещает быть долгим. Гарри, однако, не сдвинулся с места, каждая мышца в его теле была напряжена. — В мире «до» я был учителем начальных классов, мечтал стать профессором в университете, я знаю, что Марволо показывал тебе фильмы и книги того времени, но если что-то не понятно не стесняйся спрашивать, — Гарри кивнул, ерзая от волнения на месте. — И после «конца», в отсутствии детей и школ, я продолжил заниматься наукой. Звёзды всегда привлекали меня, и они остались неизменны даже после того, как весь остальной мир погиб. Вскоре я обнаружил связь между происходящими событиями и тем, как меняется карта звёздного неба, скоро я уже мог предсказывать глобальные события. Одно такое должно было произойти через год, в июле. Событие по масштабам не уступало только что произошедшей катастрофе, и я решил на всякий случай собрать ближайших друзей и тех, у кого должны были родиться дети в этот временной промежуток. Гарри внимательно прислушивался к словам старика. Он пытался не верить Дамблдору на слово, помня о его таланте манипулятора и лжеца, но пока что слова старика подтверждались рассказом Августы. — Я пригласил и твоих родителей. Лили, дорогая Лили была бы отличным дополнением для моего ордена, но она отказались от моего предложения. Июль подходил к концу, но ничего так и не происходило, а затем появились Ви. Они взялись из ниоткуда, разоряли только начавшие отстраиваться города, пожирали людей, убивали детей и стариков. Никто не был готов к этому кроме моего ордена, — глаза Дамблдора горели довольством. Он явно гордился собой. — И тогда я снова решил проведать Лили и её друзей, предложил им помощь, но они снова отказались. Старик выглядел расстроенным, словно упустил какую-то драгоценную возможность. — Вы забыли упомянуть, как стали воевать за власть с Марволо, используя Ви, чтобы вербовать людей. — Ты и так это знаешь, мальчик мой, ни к чему повторяться, — по лицу Дамблдора было ясно, что об этой части рассказывать он не планировал. — Так или иначе, Ви было невозможно убить тем оружием, что у нас было, и их количество продолжало расти. Мои люди стали винить в этом Марволо, но я знал, кто на самом деле виновен в происходящем. Звёзды дали мне ответ задолго до того, как я успел задать вопрос. Виноват был ребёнок, родившийся на исходе седьмого месяца. Не знаю как, но этот ребёнок был связан с Ви, те чувствовали его, пытались найти, вынюхивая вокруг дома Лили и Джеймса. И в конце концов, из-за неосторожности Питера один из них смог пробраться внутрь. Я как раз собирался их навестить и увидел, как Ви с визгом убегают от ребёнка и его прикосновений. Несмотря на боль, они снова и снова пытались подобраться к нему. А вскоре в дом пришёл Марволо и Реддл, их монстры тоже по какой-то причине не трогали. Марволо забрал ребёнка, а Реддл убрал тела погибших от ожогов Ви. Гарри не мог поверить своим ушам. Неужели это всё правда? Но слова Дамблдора подтверждали слова Марволо и Люпина, людей, которые явно не стали бы ему врать в угоду плану Дамблдору. Неужели его родители погибли из-за него? Из-за того, что Ви не могли оставить его в покое? Неужели он хоть и косвенно, но виноват в смерти всех этих людей? — Вскоре после того, как Марволо и Реддл удалились, прибежал Люпин со своей собакой. Должен признаться, никогда не слышал такого душераздирающего крика. Подождав некоторое время, я отправился к Люпину, успокоил его и рассказал настоящую причину, по которой погибли его друзья. Люпин согласился с тем, что жизнь одного ребёнка ничего не стоит против миллионов других жизней. Гарри мог себе представить в каком состоянии был Люпин, если согласился убить ребёнка лучших друзей. Гарри мог себе представить и слова, используемые Дамблдором, чтобы убедить его. — Люпин пробрался к замку Марволо, проник в него, но его вскоре обнаружили. Противников было слишком много, и он послал собаку закончить начатое. Животное так и не вернулось, и я уже было подумал, что ошибся, но внезапно Лорд сообщил всем своим подчинённым, что у него появился воспитанник. — Вы хотите сказать, что этот ребёнок — я?.. — потерянным голосом спросил Гарри. — Да. Я в этом уверен. Твоя смерть принесёт мир! — Моя смерть? Я не собираюсь умирать! — Мой мальчик, мне очень жаль, но готов ли ты в таком случая взять на себя ответственность за смерть всех людей, которые в дальнейшем погибнут в лапах Ви? — Что?! Я не- — Но это ведь будет твоя вина. Подумай об этом сам, я наблюдал за тобой и знаю, что ты примешь правильное решение. Дамблдор как ни в чём не бывало направился в сторону лагеря, оставив Гарри в одиночестве. Мерзкий старик не хотел марать руки, он не хотел убивать. Гарри с отвращением подумал, что сам он тоже ещё пару часов назад считал себя лучше остальных только лишь потому, что на его руках нет крови. И вот теперь оказывается, что он одним своим существованием убивает больше людей, чем сотня взрывов, устроенных Роном. Как теперь жить? Как путешествовать и получать удовольствие от жизни, зная, что из-за него гибнут сотни и тысячи каждый день? Его родители, семьи его друзей и близких, миллионы невинных жизней, драгоценных жизней и все они погибли, погибают и будут погибать из-за него одного. От всего на свете вдруг стало тошно. В этом мире, сожжённом двумя апокалипсисами не осталось ничего светлого. Все люди превратились в запуганных существ, боящихся поднять головы из нор, все «герои» превратились в монстров, готовых убить себе подобных, не моргнув и глазом, не осталось любви и настоящей дружбы. А сам Гарри, пытавшийся остаться Человеком, оказался эпицентром творившейся катастрофы. Так и оставив вещи возле поваленного дерева, Гарри с пустыми глазами побрёл вглубь леса. Мысли апатично вращались в голове, сводясь то к идее собственной смерти, то к эгоистичным мыслям о побеге. Образы вяло возникали перед глазами, и Гарри ясно понимал, что пребывает в шоке. Мир вокруг казался каким-то ненастоящим, будто плохо прорисованным на периферии зрения. Неужели небо всегда было такого неестественного цвета? Разве оно не было всегда просто синим? Откуда в нём всполохи зелёного, розового и фиолетового?.. Вдруг Гарри, идущий с задёрнутой к небу головой, споткнулся и кубарем полетел вниз с небольшого склона, обваливаясь во влажной листве. Едва не сломав шею, Гарри затормозил об одно из деревьев. Боли почему-то почти не было, всё сознание заволакивало каким-то туманом, в котором вязли все чувства и мысли. Сев, Гарри покрутил головой, вытряхивая листья из волос, и вдруг заметил слабый отсвет костра где-то впереди. Подул холодный ветер, и Гарри двинулся к единственному источнику тепла. Возле костра сидел — будь он не ладен — Реддл и спокойно ел приготовленную на костре дичь. Как он вообще охотился в своей безупречной одежде? Гарри апатично посмотрел на него, Реддл посмотрел в ответ, элегантно приподнял бровь, и юноша всё-таки уселся возле огня, протягивая к нему продрогшие руки. — Ты меня преследуешь? Гарри отрицательно покачал головой, всё ещё пребывая в этом странно заторможенном состоянии. — Какой-то ты странный. Солнышко, что-то случилось?.. — Нет, — ответил Гарри, уткнувшись носом в поджатые к груди колени. — Но если хочешь меня добить, присоединяйся ко всем ним и расскажи мне ещё что-нибудь травмирующее о моём прошлом. Например, может быть, у тебя тоже выкидыши, а твой муж умер, а я должен тебе об этом рассказать? Или может, ты тоже хочешь обвинить меня в чём-то? В том, что не погиб? Или в том, что из-за меня кто-то погиб? Или, может, расскажешь что-то покруче чем, то что из-за меня существуют Ви?! А значит во всём происходящем виноват один только я… если бы я только не рождался… Краем сознания Гарри отметил, что у него просто истерика, но поделать с этим ничего не мог. Эмоции сквозили из него, прорывались сквозь туман, как вода сквозь плотину, накрывая юношу с головой. От напряжения голову сжал обруч боли, а по щекам потекли горячие слёзы разочарование во всём в этой жизни, из-за чего многочисленные ранки на щеках защипало. Когда Гарри успокоился и поднял голову, его охватило возмущение — Реддл всё также сидел перед ним и флегматично жевал жаренную ножку какой-то дичи. — Что? — спросил Реддл, видя поражённое лицо Гарри. — Ты же не думал, что я побегу тебя успокаивать? Мне даже неловко. Обычно с тобой в такие моменты оставались Томми или Марволо. Но они были слишком надоедливыми в этот раз. — Марволо никогда не оставался со мной, когда я плакал. — Ну да, ты и не должен об этом помнить. В этом и смысл. Гарри просто пропустил слова Реддла мимо ушей. Что взять с психа, убившего своих братьев? Вместо споров, Гарри молча взял ещё кусочек варёного мяса. — Что за бред ты несёшь? — Эй! Ты слушаешь бред целыми днями, то что я говорю правда. Неужели ты до сих пор не додумался?.. Уже жалею, что не оставил Марволо в живых, я не слишком хорош в донесении своих мыслей до идиотов, — Реддл закатил глаза, ёрзая на земле. — Значит, Альбус сегодня тебе всё рассказал? — Да. — Подумываешь умереть? — Да. — Глупая идея. — Да, я знаю. Но все эти смерти… не думаю, что смогу жить с ними дальше, — сказал Гарри абсолютно спокойным голосом, закидывая голову к небу. Неужели оно всегда было таким?. — Это всё глупости. Марволо и Томми заботились о тебе не для того, чтобы ты умер из-за такой бессмыслицы, как чужие жизни. Гарри невесело фыркнул. Заботились. Особенно Марволо. Да десять раз. — И не хмурься, — осадил его Реддл, явно забавляясь. — Эти идиоты и правда тебя любили. Слабаки. Один хуже другого. Что в тебе любить? Ты важен, я не спорю, но любить… — Что ты будешь делать дальше? Захватишь власть вместо Марволо? — Да. А что, хочешь ко мне присоединиться? Солнышко, это навевает такие воспоминания… — Реддл мечтательно улыбнулся. — Мы с тобой горы свернём. — Ничего я не хочу сворачивать. Вообще ничего не хочу. — Из-за всех этих людишек?.. — Ты просто невыносим, — ответил Гарри, чуть улыбаясь. Такая манера разговаривать казалась горько знакомой. — Они важны для меня. Были важны, если быть точнее. Весь мой мир вращался вокруг них, а теперь они все умерли или превратились в монстров. Нет больше в этом мире ничего хорошего. — Солнышко, не драматизируй. Поверь мне, весь этот мир вращается вовсе не вокруг них… Услышав шорох, Гарри опустил голову и заметил наконец Ви, устроившихся у огня. Реддл совершенно спокойно сидел рядом с ними, не выражая никаких признаков страха. Гарри смотрел на всё происходящее с ощущением странного спокойствия, словно всё происходило не с ним. Словно он не участник всех этих событий, а лишь сторонний наблюдатель, лишь зритель происходящего сюрреализма. Вдруг один из монстров, сидящий к Гарри ближе всех, потянулся к нему когтистой лапой, разинул пасть, из которого тут же свесился нечеловеческий раздвоенный язык, и прошипел поразительно знакомым голосом. — Вот мы и встретились, Гарри Поттер… Гарри в ужасе распахнул рот, мгновенно вспоминая, где слышал этот голос, и голос Реддла — точнее Волдеморта, да? — когда сверху вдруг послышался громогласный хруст. Подняв голову, юноша увидел трещину, идущую через всё зелёное небо. В панике он оглянулся, теперь уже чётко видя, что всё вокруг него не настоящее, будто нарисованное хорошим художником. И только Реддл и Ви оставались чёткими, настоящими и живыми. Реддл недовольно поджал губы, смотря на Гарри в упор. — Надеюсь, этот раз был последний!