Медленно

Мицки начинает догадываться: что что-то не так, когда внезапно ловит себя на том, что слишком долго, пристально и совершенно завороженно смотрит на живот Боруто, когда его футболки случайно задираются, открывая смуглую кожу. Мицки тогда в каком-то трансе смотрит на косые мышцы живота, что такими завораживающими линиями исчезают под резинкой штанов. На кусочек живота, где выступают кубики пресса. Казалось бы у него самого тоже есть такое, и у других парней, но вот эти… Эти черты мышц манят слишком сильно. Мицки догадывается: что есть проблема, когда в те редкие моменты, когда Боруто без куртки, он видит крепкие, горячие руки, с такими же прекрасными очертаниями мышц. И этот вид рук будоражит — Мицки знает из-за тренировок, что они крепкие. И эти мысли что-то сладко скручивают внутри. Он не понимает что к чему, но догадывается, что что-то не так. Особенно, как сейчас, когда Боруто стоит недалеко перед ним, а Мицки сидит на лавочке — отсюда прекрасно видно живот, из-за того, что Узумаки закинул руки за голову и футболка приподнялась. Боруто это замечает. Конечно. Наверное, даже почти сразу, но молчит какое-то время. Пока Мицки при любом случае — удобном и определённо нет — смотрит на живот, на шею и руки. Как-то любуется тем, как сильно Боруто бьёт ногами на тренировке или в бою. Узумаки ждёт какое-то время, а потом в один день зовёт его гулять. Мицки конечно же не отказывает. Как можно? И радостно идёт за ним, сидит на траве, повернувшись к Боруто, что садится к нему близко-близко. Мицки смотрит на шею со шнурком кулона и на ключицу, когда горловина футболки немного съезжает. — Что-то случилось? — Спрашивает наконец-то Боруто, словно прикосновениями уже ощущая взгляды Мицки. — А? Нет, задумался просто, прости. — Улыбается Мицки, стараясь быть совершенно спокойным. — Точно? Ты странный в последнее время… — Угу. — Совершенно нагло врёт он Узумаки, продолжая улыбаться. Глаза только закрывает, чтобы не видеть этот пронизывающий взгляд голубых глаз. Ненадолго правда… Боруто на такой «ответ» скептически выгибает бровь. Не верит. Знает, что что-то не то. Мицки может только мягко, слегка виновато улыбнуться и пожать плечами. — Давай только не молчать снова, когда что-то происходит, ладно? — Да… — Тогда скажешь? — М… — Мицки виновато отводит глаза. — Я пока не знаю что. — Хорошо. Но потом мы разберёмся. — Мягко улыбается Боруто. Мицки почему-то становится легче. Мицки понимает, что есть какая-то проблема, когда обычная утренняя эрекция совершенно не хочет исчезать. Обычная же физиология, которая от него ничего не требует, так почему внезапно так долго? А потом ещё это становится только сильнее, когда он вспоминает живот Боруто. Это определённо не что-то обычное, и определённо есть проблема. Особенно в том, что с тех пор такое происходит почти каждый раз, стоит лишь Мицки слегка отвлечься на Боруто. Но Мицки молчит. Узумаки же такое не скажешь, а отцу… почему-то не хочется. Слишком… стыдно? Так что просто всё идёт как-то… так же. Мицки пялится — он уже точно выбирает именно это слово для обозначения своих действий — и привыкает хоть как-то сдерживать своё тело. Получается часто не очень, и тогда он явно взведённый сжимает ноги и приоткрывает внезапно сухие губы. Эти косые мышцы просто с ума его сводят. Однако время идёт и он кое-как привыкает. Успокаивается, хотя по-прежнему весь Боруто его… Любимое. И он сам и его тело. Возведено в абсолют. И к такому Мицки привыкает, в конце концов. Только потом Боруто приходит вечером к нему домой. Внутри всё радостно, взволнованно дрожит. Настолько, что будь у Мицки собачий хвост — он бы им вилял как ненормальный. Впрочем, он и змеиными мог бы, но ведёт себя прилично. Только улыбается без перерыва. — Сколько можно смотреть? Может скажешь уже что-нибудь? Или сделаешь? — Спрашивает Боруто, когда они одни. — А? — Мицки непонимающе замирает на секунду, а потом в голове как светом выжигается это «сделаешь». Голова сразу становится пустой, а он как в трансе пялится на белую футболку. Сердце стучит во всём теле — как-то ненормально — а рука, которую от нетерпения покалывает, сама проникает под белую ткань и ложится на живот, что от неожиданности поджимается. Он горячий, крепкий, кожа сухая и кажется даже через касание Мицки чувствует её вкус на языке. В голове кружится, становится жарко и щёки горят. Как-то слишком сильно всё. Он совершенно ошеломлён этим ощущением. — Кхе… — Кряхтит Боруто, и Мицки заторможенно, невменяемо поднимает на него взгляд. — Ну, можно и так. — Он пытается быть собранным, невозмутимым, но видно, что смущается — щёки краснеют слегка и глаза блестят. — Значит будем встречаться. Мицки снова шокировано замирает, широко глаза раскрывает, будто это ему поможет понять сказанное. Боруто просто молчит и смотрит так же серьёзно, и немного стесняясь. А потом Мицки словно расплывается, мягким становится, щурится и улыбается так, будто пьяный. Ну, наверное, это похоже на опьянение, потому что ему просто запредельно хорошо и разум вообще отключается от слов Боруто. «Встречаться». Ах, вот оно что было.