- Давай дружить?

Юра всегда хотел дружную семью. Ту семью, в которой будут весело проводить время вместе, заботиться друг о друге и поддерживать. Он давно хотел такую семью, которая будет всегда рядом, не смотря ни на какие обстоятельства. И однажды у него появился сынишка лет так пятнадцати и девочка с красивыми чёрно-белыми волосами. Тогда долгожданная мечта Юры частично осуществилась. Семья была, оставалось только сделать её дружной и именно такой, о которой он мечтал. Девочка, что звали Катей, очень быстро привязалась к Юре, да и в принципе к его друзьям — Ане и Косте. Ей нравилось, что её папа проводит время с ней, играет, смотрит мультики и укладывает сам спать. Когда Татищеву Катя говорила «спокойной ночи, пап» или «я тебя люблю, пап», «пап, мы пойдем гулять?» У Юры на душе становилось так тепло от этого «пап». Так уютно. Но был ещё и Серёжа, который так быстро не смог сблизиться с отцом. Он не особо с ним разговаривал, называл его по имени, да и вообще был больше сам по себе. И как бы Юра не старался наладить контакт с сыном он толком не мог. — Пошли в танчики порубимся? — как-то предложил Юра, зайдя в комнату сына. — Не, Юр, я не очень люблю играть в них, — отказался тот. — Я не Юра… Точнее Юра, но… Короче ты понял. — Хорошо. — И чем ты вообще увлекаешся, Серёг? — поинтересовался Татищев, садясь на край кровати. — Да ничем особо, на гитаре учусь играть, рублюсь в стрелялки иногда, — объяснил тот, отрываясь от телефона. — Что играешь на гитаре? — У нас викторина какая-то? — вопросом на вопрос ответил Серёжа. — Если хочешь можешь тоже задавать вопросы, — улыбнулся Татищев старший и потерпел сына по волосам, но тот убрал его руку. — Не хочу. Вот и весь разговор. Остаток дня Юра не подходит к сыну, а тот сидел в комнате. Под вечер Катя сказала, что хочет кушать, а готового ничего не было, поэтому надо было что-то готовить. Молодой отец решил жарить пельмени по рецепту, как учил его лучший друг — Костя. Параллельно он разговаривал с ним же по телефону. — Ща я на громкую поставлю погоди, — сказал черноволосый и поставил звонок на громкую связь, потому что руки были заняты. — Ну, так что там у вас произошло? — Да я не могу с ним никак сдружиться! Я сегодня подошёл поболтать, предложил в танчики поиграть, он сказал, что не играет в такое и я спросил, что он делает, — начал объяснять Юра, а потом на фоне зашуршала пачка холодных пельменей. — А он? — поинтересовался Костя по ту сторону телефона. — Он сказал, что рушится в стрелялки и учится играть на гитаре, а когда я спросил что играет он такой: «У нас викторина какая-то? " на что я сказал что он тоже может задавать вопросы, но он сказал, что не хочет. Повисла тишина. Костя обдумывал услышанное, а Юра на резал салат из огурцов, помидоров и перца. — Ну… — прервал Уралов тишину. — Может ему надо привыкнуть, все-таки ещё возраст такой. — А если он не привыкнет? Катюш, я хочу дружную семью, я хочу быть для них другом, а не просто родителем. — Давай пока ждем, смотрим, что будет дальше. Если через какое-то время ничего не изменится, то будем как-то по-другому действовать. Хорошо? Татищев согласился, а после Косте надо было идти по делам и звонок был окончен. Последнюю фразу Юры, про семью, слышал Серёжа, что хотел налить воды, но вовремя остановился за углом. В этот момент он задумался, что может и в правду стоит подпустить к себе отца? С этими размышлениями он ушёл обратно в комнату все еще с пустым стаканом в руке. Сел на кровать, пару минут смотрел в одну точку и размышлял над этими словами Юры. Решив, что, да, пора немного открыться, он встал и пошел обратно на кухню. — А… Можно тебе помочь? — спросил Серёжа за спиной Татищева старшего. — Что? — удивился тот. — Да-да конечно, если хочешь! Салат дорежешь? Парень кивнул и взял нож из рук Юры. Начал дорезать огурцы на салат, а Юра дожаривать пельмени. — Режешь прям как какой-то повар! Все кусочки и в миллиметр в размере не отличаются! — Это меня друг научил, — отозвался Серёжа. — Что за друг? — Даня Московский. — Такой же как и его папка? — поинтересовался Татищев, отключат плиту. — Такой же блондин с голубыми глазами, всё остальное полная противоположность, — улыбнулся Серёжа. — Пошли покурим? — резко предложил Юра, ища по карманам зажигалку и пачку сигарет. — Я не курю, Юр… — растерялся сын от такого предложения. — Да кому ты тут врешь, — потерпел парня по чёрным волосам. — От тебя дешёвыми сигаретами за километр несёт! — ухмыльнулся он, перешёл с волос на острое плечо, погладил и пошел к балкону. Юра был очень тактильным. Для него общение с близкими ему людьми, которых на самом деле не много, всего человек пять или шесть, это не только разговоры, поддержка и проведение свободного времени вместе, это ещё и прикосновения. Он часто может обнимать, трепать по волосам, гладить или делать что-то ещё, но главное прикасаться. Он так выражает свою любовь. Но вот Серёжа таким не был и все эти прикосновения ему были не очень то и сильно приятны, но и сказать он ничего не мог, поэтому стоял с недовольным лицом. Серёжа пошел на балкон, где старший Татищев уже нажимал на кнопку зажигалки, когда сигарета медленно стала тлеть, он протянул её Серёже. — И не будет лекций, про то что курение это плохо и вредит здоровью? — поинтересовался тот перед тем как взять предложенную сигарету. — Знаешь, я не вижу смысла отчитывать тебя, когда сам не лучше, но будешь курить дешманские сигареты, буду ругать! — вновь эта улыбка на бледном лице, а потом затяжка своей сигареты. — А за курение нас двоих через какое-то время отчитает Костян, — добавил он, выдыхая дым в открытое окно. — Хорошо, — улыбнулся он и взял свою. — И знаешь я тут подумал… — начал Юра и перевёл взгляд на сына. Серёжа очень похож на Юру. Оба это знали. Эти тёмно-серые глаза, чёрные волосы, которые лежат так как захотят и никто им не в праве перечить, эта бледная кожа, худоба и длинные пальцы. Они очень похожи внешне. Но Юра стал задумываться: они будут такие же, как Данила Московский и Михаил? Такими же разными внутри или схожесть будет и там? — О чем? — вывел его из мыслей Серёжа и выдохнул дым. — Давай дружить? На этот вопрос Серёжа подошёл и просто обнял отца. Положил голову ему на плечо и сказал: — Хорошо, Ю… Пап.