Плак-плак

«Почему? Просто почему?» — Матвей сжимает кулак, а потом бессильно его разжимает. Он снова в этом месте. На пороге довольно красивого аккуратного здания. Для Тумова, все сейчас на одно лицо. Несколько месяцев назад, он пришел к Максиму и застал его жующим содержимое своей аптечки. Матвей не мог позволить себе стоять в стороне. Конечно, Иртышского спасли. Но вот его рассудок. В себя Макс так и не пришел. Он так ничего и не ответил с того случая, просто молчал и смотрел стеклянными пустыми глазами. «Ла-ла-ла-ла-ла-а-а-а» Матвей не думал, что Омск может дойти до такого состояния. Казалось, что он всегда был впорядке до этого, улыбался, старался вести здоровый образ жизни. Смеялся с шуток. И в конце концов… Любил… Любил жить, любил дышать, любил каждую частицу этого мира. Никогда не унывал. Не мог унывать. Так и не скажешь, что все. настолько плохо. Как Тумов мог этого не заметить? Как он не мог увидеть состояние Максима? «Ла-ла-ла-ла-ла-а-а-а» Сцена напоминает какой-то ужастик. Прозрачное стекло, которое показывает белое, обитое чем-то мягким, помещение, а по середине сидит Максим. Если его можно так назвать. Бледная кожа на щеках впала окончательно, голова была опущена, волосы закрывали лицо, глаз не видно, но Матвей знает, что в них абсолютная пустота. Пугающая страшная пустота. Тумов боялся в первое время, когда в них смотрел, а потом привык. Иртышский очень похудел за это время сейчас он был как будто скелетом обтянутым в кожу, а сверху надета смирительная рубашка. Врачи говорят… Что скорее всего он не излечится никогда. Сквозь стекло слышно его тонкий высокий голос, напевающий какую-то странную мелодию. «Ла-ла-ла-ла-ла-а-а-а» Матвей прислоняет руку к обжигающему стеклу. Думать надо было раньше… Когда Максим пытался говорить, о своих проблемах. Когда Максим лепетал что-то, про то что ему надоело плакать и всю жизнь страдать, ведь все равно не выйдет свою смерть предугадать. Но Иртышский говорил об этом редко, поэтому Тумов списывал это на плохое настроение. Даже сейчас тяжело подумать, что это давило на Максима. Он же всегда был оптимистом, держался за любую надежуду, любую соломенку. Карабкался вверх почти по отвесной скале. И чтобы он сам так захотел поступить? Нет, не верится. Не может такого быть. «Ла-ла-ла-ла-ла-а-а-а» Все предыдущие моменты пролетали в голове Тумова жалкими обрывками. По нему этот случай тоже ударил. Матвей не мог нормально работать. Все, казалось, назло напоминало ему, что это он не уберег Максима. Тумов взвалил на себя максимальное количество работы, но это не помогло. В голове лишь эти пустые бездонные глаза, а потом добавилась и это странное пение. Горло предательски сдавило, а где по середине ребер образовался горький комок, который сразу захотелось выплюнуть. Этот ком будто все дыхание Матвею перекрывал. «Ла-ла-ла-ла-ла-а-а-а» «Я хотел бы тебя как тогда обнять» — проносится в голове Матвея… Он закрывает глаза и опускает голову. Даже не замечает, как за стеклом замолкают. Тумов думает, что ему сказать… На прощание… Уже пора уходить, а это нельзя сделать не попрощавшись… Как тут по стеклу проносится вибрация. Матвей распахивает глаза и видит… Иртышского. Он прижался лбом к стеклу где лежит рука Тумова. Тот в свою очередь замирает. Максим, немного так постояв, отстраняется и ударяется головой снова. И снова. И снова. Матвей руку не убирает, только начинает плакать, только вот тут налетели медврачи и начали его оттаскивать. — Нет! Нет, пустите! Пустите меня к нему! — Матвей сопротивлятся сильным рукам, которые пытаются его оттащить от стекла, из-за которого смотрят все те же пустые глаза, но их взгляд как будто чуть осмысленнее. Матвей отталкивает медбрата и пытается снова подойти. Слезы льются сами, он это не замечает. Грудную клетку сдавливает, дышать становится тяжелей, его снова хватают. Матвей из последних сил кричит, все еще вырываясь: — Максим! Максим, прости меня! Это моя вина! Максим, я тебя люблю! Максим пожалуйста. Услыш меня! Максим! В глазах начинает темнеть. Видимо его все-таки решают вырубить. Последним, что видит Матвей будут глаза Иртышского. Кажется в них тоже были слезы…